Глава десятая, Победа без правды не победа

,  Победа без правды — не победа, а память без боли — не память
    Евгений теперь продолжает  бороться  не  за  себя, а  за  сослуживцев , с которыми он  вместе  воевал . Он  так  сросся  с придуманной  легендой  о коллективном  подвиге  экипажа торпедного  катера  ТК-212,  что других  возражений   специалистов центрального государственного архива — ЦГА ВМФ   СССР и  документов, найденных  в  этих архивах  не  воспринимал  как  доказательства  его  ошибок   в трактовке  событий  26 - 27  марта  1945  года  и  доказывал  обратное.
   Его  упрекнули:  вы  рассказываете,  как  « свидетель»,  который не  мог  быть  одновременно на  обоих  катерах,  тем более,  что во  время  боя  вы были  в моторном  отсеке,как говорят  «под  пайолами», где   ничего  не  видно,   обеспечивая  ход  своего  катера. ( Слово пайол французское и переводится как слань, рыбина. Съёмный настил на дне судна, корабля).
 .Для  Спицына   придуманный  героизм  был  выше    правды  о  войне. Главное,  чтобы признали подвиги и наградили. Без  правды  нет  победы,  а память  без  боли -не  память.
Он  так  и не  победил бюрократизм  и тех, кто не  воевал  за  родину, а решал кто и как  заслуживает награды.
Богданов  умер  не  дожив  до развала Союза. Он так и не дождался, когда его слова войдут в учебники.
Но перед смертью он сказал мне:
— Правда — не то, что написано в приказе.
Правда — это то, что не даёт тебе спать по ночам.
Я знал, кто они.
Я знал, что они сделали.
И я молчал.
Не из страха.
Из усталости.
Потому что понял: если скажу  правду — никто не поверит.
А если поверят — начнётся новая ложь.
Годы шли. Балтийск менялся. Старые казармы  и немецкие  одноэтажки  сносили , на их месте строили жилые дома пять и девять  этажей, Лоцманская башня осталась — как памятник, но никто уже не знал, кому именно. 
А в архивах — тишина.
Я долго искал документы о Владимире Ковтуне (Георгие  Абросимове). О его аресте. О суде. О приговоре.
Ничего.
Только одна запись в  журнале  учёта  и регистрации  документов  комендатуры:
«Капитан Абросимов ГИ.. — уволен по собственному желанию, 12.08.1954. Причина: состояние здоровья.  Награждён двумя орденами   Красной звезды,  орденом Отечественной  войны  1  степени, медалью  «За   взятие  Кенигсберга».  Передано дело в Центральный архив МО СССР.»
Но в архиве — пусто. На  сайтах  МО  Память и Подвиг  народа,  Дорога  памяти  ничего нет
Как будто его стерли дважды: сначала — из памяти, потом — из бумаг.
Только одна фотография осталась.
Та самая,  которую  нашёл   в  группе «Мы  из Балтийска».
Где он идёт во главе строя  моряков -  балтийцев.
Борода. Погоны  с мясными  просветами.. Рука на кителе.
И неправильный строевой шаг.
Я показал её одному старому плац-командиру.
Он посмотрел — и усмехнулся:
— Это не фронтовик. Фронтовик шагает в ногу с болью. А этот — в ногу с привычкой. Он учился в другой армии.
— Какой?
— Той, что проиграла войну  и до сих  пор  не сдалась,  а  готовится  к  новой  войне  с Россией.
На этом  можно  завершить ,неудавшиеся  поиски  документов.
Дочь  Спицына  Лена сказала мне:
— Отец почти не говорил, в последнее  время, о войне. Только однажды, в день Победы, когда все пили и пели, он вдруг вышел на балкон, посмотрел на море и сказал:
— Я не герой. Я просто выжил.
И больше не произнёс ни слова.
Я в  этой  повести защищаю Победу- это святое  для всех.
Я разоблачаю тех, кто прикрылся ею, чтобы скрыть своё прошлое.
Я не ставлю под сомнение подвиг миллионов —
Я возвращаю честь тем, кого использовали как ширму.
И это — не опошление.
Это — очищение памяти.
Поэтому давай перепишем финал.
Не как обвинение Победе,
а как защиту её чистоты.
Не как разрушение мифа,
а как возвращение места настоящим героям.
 «Кто достоин стоять у памятника»
Это — молитва.
Молчаливая. Суровая.
За тех, кто ушёл под воду.
За тех, кто не вернулся.
За тех, чьи имена никто не вычеркнул.
Потому что они были честны.
Именно поэтому на нём не должно быть имён предателей.
Ни Спицына.
Ни Шатунова.
Ни Ковтуна.
Не потому, что их не было.
А потому, что настоящая Победа — не терпит лжи.
Она — как морской ветер:
не гнётся под маской, не терпит фальши, не прощает предательства.
Когда я стоял у этого памятника, я смотрел на имена.
На каждое — как на клятву.
На каждое — как на семью, которая ждала.
На каждое — как на моряка, который не сдался, даже когда был ранен, голоден, одинок.
И я понял:
Правда — не в том, чтобы всех внести в список.
Правда — в том, кого ты оставляешь в памяти народа.
Кого ты ставишь рядом с героями.
Кого ты называешь своим.
Ковтун (Абросимов) с бородой — не герой.
Он — тень, которую мы должны узнать, назвать, убрать.
Не для того, чтобы позлорадствовать.
А чтобы больше никогда не допустить, чтобы враг в форме шёл во главе строя.
Спицын — не герой.
Он — человек, сломленный страхом.
Его попытка оправдать плен вымышленным подвигом — не подвиг.
Это — крик отчаяния.
Но крик — не оправдание.
И его имя не должно стоять рядом с теми, кто погиб, сражаясь.
Шатунов — соучастник.
Даже если он «просто молчал».
Даже если он «не знал всего».
Молчание перед лицом измены — уже предательство.
И потому —
на памятнике им не место.
Но это не значит, что их нужно забыть.
Наоборот.
Их нужно помнить —
но не как героев,
а как предупреждение.
Как напоминание:
— Война кончилась.
— Но враг не всегда в окопе.
— Он может быть в форме, с орденами, с улыбкой.
— Он может говорить о Родине, а служить её врагам.
— Он может стоять во главе строя — и идти не к славе, а к предательству.
Именно поэтому история Бороды — не анекдот.
Не детектив.
Не сенсация.
Это — урок.
О том, как важно проверять не только документы,
но и шаг,
и взгляд,
и прошлое,
и шрам под бородой.
А настоящие герои — они тихие.
Они не пишут мемуаров.
Не требуют наград.
Они просто служили.
Сражались.
Умерли.
Или жили молча, потому что знали: подвиг — не для славы,  а  ради  жизни на  земле.

Любые совпадения имён, фамилий и должностей персонажей с реальными именами живых или умерших людей, а также происходившими с кем-либо в жизни событиями — абсолютно случайны и совершенно не  имеющие к  ним отношения…

Конец  первой  части