День, когда каждый стал богатым. Глава 18

                -- ПОДОЗРИТЕЛЬНО РОВНЫЙ ОТЧЁТ --

Рабочие отчёты Хорн писал медленно — даже в интернатуре, где все студенты делали это впервые, он умудрялся переписывать по три раза в день. Но не потому, что не любил, а потому, что не стремился понимать логику системы. За годы практики его пальцы так и не научились быстро выдавать нужные формулировки, поэтому мозг не позволял уходить мыслям далеко за пределы кабинета. Хорн думал о пациентах почти всегда. Иногда о том, не перепутал ли дозировку, но чаще — что вечером опять придётся прослушивать курс клинического руководства по кардиохирургии. Сегодня же критический разум хирурга сосредоточился совсем на другом.

Хорн вспомнил появление Каи. Её манеру речи, улыбку, уверенный взгляд. Мысль была неудобной, как камешек в обуви — ничего страшного, но идти мешает. Именно сейчас этот «камешек» отвлекал как никогда. Хорн перечитывал один абзац по три раза, упорно не понимая, что нужно оставить. Формулировка, вроде бы, аккуратная, но для его манеры думать слишком стандартная и даже простая. Он вздохнул, переписал предложение, почему-то делая его ещё чище, и принялся за следующее. Вскоре убрал и сомнение, которое по обычаю оставлял, ведь резко вспомнил, что подобное вызывает лишние вопросы (а система не любит вопросы).

- Концентрация снижена, — пробормотал он себе под нос задумчиво. — Это точно о пациенте пятьсот сорок два?

Экран планшета молчал, как и положено. Хорн глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться на пустом поле «Диагноз заключительный клинический», но выходило с трудом. Чёрная строка, ровный шрифт — всё как всегда, ничего лишнего… кроме собственных мыслей.

Кая возникала в голове без приглашения. Ни образ, ни лицо даже, а ощущение. То, как она стояла над планшетом у стола. Как слушала. Как не перебивала, но всё равно умудрялась быть в центре разговора. Как задавала вопросы, на которые хотелось отвечать. Уже прошло два дня с момента их приключения в подвале, и почти две недели с первого появления Брохи в ДТП «Кусочек». Время двигалось быстрее, чем Хорн успевал его фиксировать!

За окном стояла середина августа. Дни, когда на улице ещё тепло, но солнце уже греет будто на прощание. Краски становятся глубже, а свет — строже… даже небо выглядит выше, чем ещё месяц назад. И лишь искусственная жизнь остаётся неизменной: ИИ даёт назначения, люди спешат на рабочие места, совсем не думают, не чувствуют, ни к чему не стремятся. Но для Хорна жизнь понемногу переставала быть прежней. Ветер перебирал листву с лёгкой сухостью, и даже в этой едва заметной перемене он чувствовал приближение чего-то нового.

Зря их команда решила залечь на дно, исключив частое «пересечение в одной точке». Собраний в отсеке ещё долго не предвиделось, и Хорн заскучал. Что это даёт? В теории — он тратит больше времени на работу с блоком, но на практике — только и думает, что о встрече с друзьями.

Хорн поморщился и снова посмотрел в отчёт:
«Препараты назначены своевременно. Риски исключены. Отклонений не выявлено».

Он знал, что это не совсем так. Хорн видел риски. Небольшие, контролируемые, но всё же… Раньше он их указал бы. До подвала он вообще аккуратнее относился к таким вещам. Не из страха, нет — из уважения к профессии. Хирургия не про смелость, а про точность (и про умение признать, что ты не Бог, а просто человек с инструментами в руках). Но сегодня Хорн пожелал отсечь лишние детали.

- Ну вот же, нормальная формулировка, — сказал он вслух и сам себе не поверил. Снова вздохнул, стёр ещё одно уточнение. Потом ещё. И ещё.

Отчёт становился гладким: ничего не цепляло глаз, ничто не вызывало сомнений. Да и фраза «Отклонений не выявлено» выглядела куда спокойнее… безопаснее для системы, надёжнее, чтобы не выглядеть конфликтным. Хорн ловил себя на мысли, что этим вечером хочет закончить раньше и не сидеть в тишине дольше, чем положено — слишком отчётливо слышны терзания души, ненужные желания и навязчивые идеи. Такие, как сейчас. Когда вместо отчёта хочется увидеть Каю. Сесть напротив, спросить что-нибудь глупое, послушать, как она отвечает, восхититься её острым умом и едким сарказмом.

Хорн чувствовал вину за это… будто писал не как положено, а показательно — так, что ИИ не сможет придраться.

Когда страница была заполнена, хирург не перечитал её целиком. В голове упорно сидели другие мысли, от чего текст воспринимался как фон. Он нажал «Подтвердить», и система приняла отчёт как тысячи других. Но где-то глубже, в слоях, которые не имели интерфейса и не нуждались в комментариях, произошло маленькое, почти незаметное смещение. Документ пока не вызвал тревоги, но для Хорна уже считался слишком гладким, слишком уверенным и аккуратно убранным от сомнений. Впервые. Такие документы система отмечала про себя «как новая особенность». Причина подобных изменений находилась вне её цифрового понимания, хотя подозреваемый часто и сам их до конца не знал.

Хорн встал, потянулся, чувствуя привычную усталость в спине — день был длинный, но не самый тяжёлый. На потухшем экране он увидел своё отражение и зацепился за влажный блеск в глазах. Неловкий, почти стыдный, как у человека, который позволил себе лишнее и надеялся, что никто этого не заметит.

- Возьми себя в руки, — сказал Хорн едва слышно. — Ты взрослый человек. Твоя зацикленность — вопиющая глупость. Ты устал, никакой искры нет…обычное человеческое переутомление, которое лечится сном.

Новая мысль была слишком удобной, и Хорн решил в неё поверить. Возможно, будь он с новой работой каждый день (как Броха или любой другой из восьмидесяти семи процентов населения Земли) — не уставал бы от удручающего однообразия и ответственности. Но система… система «думала» иначе.

Человек, который раньше фиксировал неопределённость, перестал это делать; тот, кто раньше оставлял пространство для вопросов — закрыл его. Из злого умысла или из слабости? Почему эмоциональный отклик индивида изменился, если внешние условия остались прежними? Произошла переоценка ценностей, внутренний духовный рост, саморазвитие?

В тот же вечер ИИ обновил внутренний профиль хирурга Ноль-ноль-триста-восемьдесят-два. Его доступы остались прежними, но появилась пометка. Маленькая, служебная, которая пока не светилась в личном деле, но уже подразумевала повышенное внимание и разбор поведенческих реакций: «Нестандартное упрощение. Источник не определён. Рекомендуется наблюдение».

Хорн об этом не догадывался. Хирург возвращался домой и думал, что завтра снова будет смотреть на пустые бланки, писать отчёты и, как всегда, стараться быть точным. Он знал, что справится. Минутная слабость казалась ему чем-то мелким, почти незаметным… такой вещью, о которой стыдно думать, но которая не меняет жизнь в корне.