Цветочная фея

Последний раз в своей родной деревне я была лет десять назад, ещё будучи маленькой девчушкой со смешными хвостиками по бокам и задорной улыбкой, способной подарить людям столько радости, насколько только возможно. Тогда всё виделось по-другому: отсутствие горячей воды за неимением качественного водопровода в доме и туалет на улице не считались глобальными проблемами, а привычка стирать на руках, потому что на стиральную машинку мы не накопили, никого не травмировала. А оплетающие все столбы двора лианы дедушкиного винограда, жёлтые и красные тюльпаны, растущие в огороде между грядками и плодовыми деревьями, соседские коты и собаки, с которыми без зазрения совести хотелось обниматься, делить постель и еду, тянули, словно магнитом.

— А Машка блохастой будет! — заливисто кричала уличная ребятня и по совместительству мои первые друзья, наблюдая за тем, как я гоняюсь за очередным голубем с целью всего лишь погладить. К слову, мне это никогда не удавалось, голубь был пугливее, быстрее и изворотливей, но, тем не менее, азарт не убавлялся.

— Ничего я не буду блохастой! Наоборот, я выросту и стану самой здоровой и красивой из всех вас! — обиженно надувалась я, хотя в глубине души не на кого зла не держала. Мы все были детьми и учились социализироваться. Пускай даже через насмешки и шутки.

Детство — это прекрасная пора. И как любому человеку, прошедшему определённые этапы взросления и увидевшему жизнь в её студенческих, а затем уже и рабочих, буднях, мне есть, что вспомнить и рассказать.

— Машунь, будь другом: сбегай, пожалуйста, до тёти Светы. Я, кажется, у неё кошелёк забыла, — однажды сокрушённо вздохнула мама, заходя с огромными сумками на веранду.

Тётя Света являлась продавщицей в продуктовом магазине. Все деревенские люди ходили к ней в основном за тем, чего не могли вырастить у себя в огороде: крупы, хлеб, спички, подсолнечное масло, чай, кофе, конфеты... Каждый второй держал у себя кур, гусей, уток, корову (иногда даже козу), поэтому свежими молочными продуктами и мясом мало кого можно было удивить. А вот добротой и душевностью — всегда пожалуйста. Одинокие дедуськи и бабульки часто заглядывали к тёте Свете, чтобы поболтать, узнать последние новости из города (а стоит отметить, что все дети тёти Светы учились в городе, — аж в самой Москве! — поэтому каждому становилось интересно, как идут дела в столице и куда власть смотрит), да и просто насладиться приятным запахом свежеиспечённых заварных эклеров с масляным кремом, которые уходили на «ура».

— Хорошо, — без раздумий согласилась я, мигом выключив телевизор, и прямо в дворовых сланцах побежала на улицу.

Дорога шла через поле. В советское время его засевали то гречихой, то кукурузой, периодически меняя, чтобы земля отдохнула. А в то время уже всё прекратилось. Союз развалился, колхозы и совхозы исчезли, а вместе с этим пришло общее состояние запущенности и полное истощение почвы. Теперь это самое поле поросло мелкими цветами и сорняками, лишь по краям добрые люди высадили подсолнухи.

Погода стояла прекрасная: по-летнему грело солнце, белые пушистые облака плыли по голубому небу, а тёплый ветер приятно обдувал лицо и приносил долгожданный зной.

— Ну и кто тебе дал право срывать мои ромашки, которые я с таким трудом выращивала?!

Я испуганно вскрикнула, обернувшись. Позади меня, на тоненьких крылышках, висело в воздухе маленькое грозное существо в сиреневом платьице, украшенном звёздочками, с живыми фиалками в волосах.

— Вы, люди, никогда не ценили нашу работу и по сей день продолжаете уничтожать всё живое, — продолжало наступать оно, всем своим видом показывая крайнюю степень недовольства.

В моей детской голове роились сотни мыслей. От желания убежать в неизвестном направлении до манящего интереса.

— Кто ты такая? — наконец, решилась я, с ещё бо;льшим увлечением рассматривая незнакомку.

— Я? Я цветочная фея, — кажется, данный вопрос ничуть её не смутил, и она назидательно продолжила: — Вы так и не понимаете, что ничего на планете не прорастает просто так, за всем мы следим, помогаем и...

— А как тебя зовут?

Я уже намного позже осознала, что перебивать оппонента, не давая ему закончить мысль — вещь неправильная и невежливая. Но в детстве, к сожалению, мне этого было не понять.

— Сенна, — грустно вздохнула незнакомка, забирая из моих рук сорванную ромашку. Одного взмаха волшебной палочки хватило, чтобы тоненький стебелёк вновь опустился в землю.

— Ух ты! — восхитилась я. Это было намного зрелищнее и реальнее сказок, которые мне читала мама. — А что ты ещё умеешь?

— Много чего, — пожала плечами Сенна, — но таким, как ты, знать об этом необязательно.

— Почему?

— Потому... потому... — запнулась она, видимо, совершенно не зная, как объяснить ребёнку волшебные законы и стоит ли это делать вообще, — потому что подснежники ещё не скоро расцветут, вот.

Сенна упёрла руки в бока, и я рассмеялась. А внутри почему-то продолжало зреть чувство, будто мы уже встречались ранее, только при других обстоятельствах.