День, когда каждый стал богатым. Глава 29

                -- ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ --

Когда стук в голове усиливается, и боль начинает расходиться по всему телу — даже веки дрожат в такт сердцу… бешено, неумолимо. Время течёт на автомате. Ты продолжаешь дышать, чувствовать, иногда слегка улыбаешься, и от этого становится противно. Если раньше часами думал о будущем, считая перемены ключевым в жизни, то после трагедии начинаешь себя тихо за это ненавидеть. А как же наше «сейчас»? Как же те, кто нас окружают?

- Да нет никакого «сейчас»! Пойми наконец… Ты не можешь иметь друзей, проявлять заботу, строить планы — Хорн лишь собирался привести нас к этому!

- Нас?.. НАС?! — серые глаза Брохи наполнились злостью. — Вот только не надо приплетать сюда героизм. Прежде всего он сам хотел жить иначе. ОН... ХОТЕЛ, понимаешь?

За минувшую неделю Броха ни разу не дал волю чувствам, и все дни это злило его сильнее, чем сама потеря. Организм, похоже, решил принять утрату рационально, оставив только сухое раздражение. Он мысленно продолжал спорить с Хорном, пересчитывать его шаги, искать нелепые ошибки, будто разбирал не смерть, а неудачный эксперимент. Но когда на пороге появилась Кая, так долго избегавшая неудобных вопросов о Хорне, Броха тотчас получил недостающую порцию гнева. Вот она, главная проблема всех революционных начинаний — упрямство… Профессиональная привычка лезть туда, где опасно.

- Продолжил бы Хорн делать то, чего так давно желал? Да! В любом случае, даже если бы не встретил нас, — с не меньшей злостью завелась Кая. — Был бы он сейчас жив, не разгадай я ребус электрика в дневнике и не найди мы прототип ЗЭРа в том подвале? Да, определённо! Хорн и дальше сидел бы за этим столом, — Кая указала на его рабочее место, — возился бы с какими-нибудь железками, всё ещё питая надежды сделать мир лучше. Но… для себя, серьёзно? Он делал это ДЛЯ СЕБЯ?!

Кая провела ту же неделю иначе, хотя внешне и казалась спокойнее Брохи. Её действия потеряли привычный ритм, а время словно начало двигаться рывками, каждый из которых требовал от неё неимоверного усилия. Боль утраты впервые обрела форму в её сознании и, видимо, ещё не скоро собиралась отпускать.

- Да это просто бессмысленно! Если один заживёт «как мечтает» — остальной мир ведь не изменится. Вокруг будут те же унылые лица, та же всепоглощающая подчинённость!

- По-твоему, лучше смерть? — не унимался парень.

- По-моему, Хорн не искал для себя исключений — он осознанно хотел переписать правила. А они, как ты знаешь, для всех едины. Такое не делается только для себя…

- Ну вот опять… Знаешь, твоя литературность уже начинает раздражать.

- Раньше из книг люди черпали ответы, а не просто выбирали красивые формулировки. Действия, как и любой результат, только видимая часть истории. Куда важнее смысл. Но ты же и без литературного опыта это понимаешь, не так ли? Вот и Хорн… он видел смысл в том, что делает! И как бы возвышенно сейчас не звучали мои слова — он стал героем нашего времени… как Гай Монтег, который не хотел жить по законам антигуманной системы! — (Кая ловила себя на странной двойственности, где тоска про Хорну соседствовала с холодным пониманием, что нельзя опускать руки) — И-и-и, да! Литературная речь накладывает отпечаток на мышление. Но именно такой жизни и хотел для нас Хорн ... где все читают, думают, развиваются.

Броха посмотрел на неё с полным изумлением, всем видом осуждая за порыв «жить дальше».

- Ты видел отчёт, — уловив настроение друга, спокойно подытожила Кая. — Никто не виноват. Ни ты, ни я, ни Хорн. Да и в чём его вина? Что не действовал подобно роботу, а был наделён эмоциями? Что поддался чувствам вместо холодных расчётов? Да, сейчас Хорн мог бы заниматься пациентами и по-прежнему мечтать, — девушка отчаянно вздохнула. — Но и без нас другой исход ему не был гарантирован…

Броха с грустью отметил, что в этом Кая, должно быть, права. Дополнительные годы подготовки держали бы Хорна в ещё б;льшем напряжении. До последнего существовал риск острых реакций или ошибочных действий (по меркам ИИ), которых протестант не смог бы скрыть: вспышки ликования при первой победе, гордости от собственного превосходства, трепета перед скорыми переменами. Любая невнимательность — будь-то отпечатки пальцев, медицинские детали в аналоговом корпусе или новая манера заполнения истории болезни (как в их случае, например) — и результат ничем не отличился бы от нынешнего. Но забытая записка… попал бы тот клочок бумаги в карман Хорна, если бы не метка на кирпиче дома Кутомасова, 13? Вдруг именно она, рукописная подсказка с видимым текстом, стала для ИИ непростительной? Со слов Каи, система не один день пополняла профиль доктора Ноль-ноль-триста-восемьдесят-два «мелкими нарушениями», но какой из них стал ключевым? Не Броха ли наряду с Каей стали причиной той самой невнимательности Хорна? После недолгих размышлений парень осознал одно: хотя другой план и мог быть технически безупречнее, всё же биологически он всегда оставался непредсказуемым.

- Мы уже ничего не изменим. Смерти продолжатся, — поник Броха. —  Теперь любой из нас рискует исчезнуть, и никто даже не заметит…

- Вот об этом я как раз и хотела с тобой поговорить.

Броха посмотрел внимательнее, и уныние чуть отступило, уступая место настороженности.

- Ты же не думал, что всё закончилось? — Кая сказала это не сразу, будто проверяла, стоит ли вообще начинать разговор, который ни к чему простому не приведёт. — Да, одного робота обнаружили. Но его разобрали не для того, чтобы кого-то наказать. Представь, какого шума наделал аналоговый модуль. Один образец значит, что возможны и другие. Алгоритм не может закрыть вопрос, если не создан протокол обнаружения.

Она снова сделала паузу, но быстро поняла, что Броха не станет задавать вопросов.

- Уже создан отдел… — спокойно продолжила Кая, — Отдел Контроля Поведенческих Отклонений и Выявления Нецифровых Вмешательств. Наши намереваются воссоздать процесс и не только…

Броха отвернулся к окну, а Кая продолжила перечислять задачи, которые системе требовалось решить — изучить найденный образец, воспроизвести условия работы, разработать методы обнаружения подобных моделей и протестировать устойчивость процессов. Она говорила медленно, давая другу время понять, куда всё движется, и только в конце подытожила:

- Нужна серия. Разные условия, повторы. Планируется выпустить образцы в специально отобранный участок, чтобы они оказались среди людей. Так ЦУР проверит, как их обнаружить, засечь и подавить.

- То есть чтобы проверить устойчивость, нужен не один экземпляр, — словно объясняя самому себе, повторил её слова Броха, — а целая серия. Хочешь сказать…

- Да, система сама так решила… ей нужна статистика!

Броха провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли: — Значит, они будут собирать… точнее уже собирают…

- …аналоговые модули, — закончила Кая. — Официально. И — да, ИИ сам строит то, что Мистер Э однажды придумал для его ликвидации. Но таким способом система пытается понять угрозу, пытается воспроизвести её. Броха опёрся о стену, и растерянность постепенно уступала место надежде.

- И нам ничего не нужно делать?

- Пока будем наблюдать, но некоторые идеи уже имеются!

Броха с минуту помолчал, потом тихо сказал:

- Вот почему ты заговорила о возвышенном! Слова о «герое нашего времени» прозвучали сегодня неспроста.

- Жаль, что Хорн не увидит результата… каким бы он ни был.

Когда мысли хватались за новый план, Кая тут же поднимала голову кверху, стараясь вновь не разрыдаться — без Хорна любой исход казался эгоизмом.

- Это всё равно может не сработать, — Броха пронзительно посмотрел на неё, и во взгляде больше не читалась злость.

- Может, — согласилась Кая. — Но так или иначе процесс уже запущен.