Здесь могло бы быть фото Эммы Эванс

     Поскольку средневековый сатанизм представлял собой всего лишь примитивный перевёртыш христианских ритуалов и воззрений, основателем рода Плантагенетов был назначен не очередной нумерацией Фульк Анжуйский, а дочь Сатаны Мельмюзина.
     Я не знал надо ли мне закавычить эту фразу или употребить прямую речь, но написав это, я в полной мере ощутил себя гостем телеперьдачи грудастой Феклуши Толстой или, много ранее, тоже гостем говношоу опойки Уфимцевой и мудака Швыдкого. Типа я весь такой из себя шибко грамотный, снобный и жлобный, масквич и участник кутков и тусовок, всегда при делах и в тренде, короче, свинья окончательная и позорная.
    - Вы совершенно правы, - бурчу себе под нос сытым и толстым голосом, слушая в наушниках Тито и Тарантулу, попутно редактирую плейбоевские фотки малолетней Брук Шилдс, - невозможно с вами не согласиться, но вы идиот. Честное, благородное слово, вот просто жалкая, ничтожная личность.
    Вскипает говнецо. Скандал на Первом, таблоиды переполнены ретушированными фотками мальца покоцанного журналиста, продюсера, кандидата. Тысяча ток - шоу, выяснение ситуации в Госдуме, сумасшедшие старухи на лавочках исполнены негодования, сам государь что - то там промямлил, закончив привычным делом разделённых народцев. А я, коварный жид и подонок, и запустивший всю эту херню, нагло лыблюсь и дрочу.
    - Ништяк, - проскрипела Фёкла, срывая с себя лифчик. - Зырь, - кричит мне, - какие сиськи гнусные.
    Она совершенно права и я не могу с ней не согласиться. Сиськи действительно гнусные, обвисшие, стрёмные по самое не могу, то ли дело отсутствующая грудь Брук Шилдс.
    - Слушай, - внезапно осеняет меня, - а на хера фальшаковые сиськи за большие деньги из Америки тупые пё...ды себе накачивают ? Не лучше ли им всем свои титьки ампутировать херургицким путём ? Дешевше опять же.
    Толстая задумывается, а потом рубит сплеча, что жаль, коала, но Толстой не арбуз. Поражённый её изощренной логикой в самое моё чорное фашистское сердце, шатаюсь, белея. А потом чисто жестами поясняю ей причины, заставляющие меня не смотреть их телевизор. Не читать их книг и газет, тем более, не смотреть их кина. Приходить очередь Фёклы шататься, белея, хрипеть и именовать меня фашистом, так как я, по мудрому замечанию мудаков с Первого, пусть и не молдавашка, но точно так же не смотрю их Останкино. Я мог бы навскидку привести данные продажной девки капитализма статистики, наглядно показывая общий процент зрителей их Останкино из популяции вида хомо сапиенс на планете, но мне такое скушно, как омлет.
    - Запретили омлет ! - торжествует Фёкла. - Яишню из четырёх яиц Госдума разрешила, а омлет запретили.
    Я вижу, что ни хера в этой позорной стране по - сути и не меняется, но Фёкла всегда напоминала мне рыженькую Эмму Эванс. И это - хорошо.