Даль женского обаяния

Далекие милые были!..
Тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили,
Но, значит, любили и нас...
             Есенин С.

1

Она стояла на остановке, красивая, юная и полная теми чертами, какие только в эти годы ярко проявляются. В ней жила убеждённость во всё хорошее и, конечно, вера в лёгкое будущее, словом в то, что ещё не было изгнано самой жизнью. В эти годы мы все верили в своё, особое счастье, которое обязательно будет только у нас. Лёгкий прищур глаз, развевающиеся волосы, стройность, внутренний мир вместе с юностью, всё это дышало далью женского обаяния. Её ещё не коснулось понимание своей очарованности, и поэтому фиалковые глаза горели доверием, в них жила чистая, не  испуганная вера в мир. Она улыбалась в этот мир, не зная ни предательства, ни разочарований, а каждый её взгляд, оставлял в душе ощущение тихого света и необъяснимой нежности.

Огромность космического пространства и мира дала Земле одну из своих дочерей, чтобы глаз человеческий мог любоваться прекрасным существом. Пройти мимо не мог, так бывает, когда внутри загораешься интересом, нет, не мыслишками про плотское, но сначала тобою двигает любопытство, какой мир, что за тайна такая в ней обитает. Странные мы, конечно не все, когда малейшее движение, полуулыбка и голос, какие-то едва уловимые действия возбуждают интерес к живущему с нами на одной планете существу. Что в этом?.. Загадка!.. Ещё даже не заговорила, а уже интерес в тебе проявился, а иногда и страсть. Страсть не люблю, в ней ограничение и недалёкость, важно быть не подверженным ею.

Что это?.. Поиск второй половины, о которой вещали древние, когда человек был единым существом, единого пола. Но эоны лет назад, для великих идей эволюции этого мира, а возможно, за грешные попрания Вселенской любви, за грехи, разделил Творец единого на две половинки, мужскую и женскую. Эти половинки, воплощаясь в физическом теле, ведут неутомимый поиск второго своего «я». Ходят они по земле с тех давних пор, зовут друг друга, пристально присматриваются к противоположному полу, не она ли? а не он ли?..

Спеши же, подруга! Как духи, нагими,
Должны мы исполнить старинный обет,
Шепнуть, задыхаясь, забытое Имя
И, вздрогнув, услышать желанный ответ.
Я вижу, ты медлишь, смущаешься... Что же?!
Пусть двое погибнут, чтоб ожил один,
Чтоб странным и светлым с безумного ложа,
Как феникс из пламени, встал Андрогин.[1]

2

Набегал лёгкий ветерок, обнажал её стройные ножки, которые она стыдливо тут же прикрывала. Смущалась при этом, я ей сказал после очередной вольности ветерка, чтобы оставила своё смущение, что всё нормально, это даже мило смотрится. Она посмотрела потупясь, опустила веки и ресницы густые длинные занавесили полностью глаза. Правда, мило смотрелось и её краснеющие щёчки, и потупленный взгляд, и леший меня дери - я ею любовался. Я не мог отвести глаз. Кто я был, а был уже прожжённым малым, прошедшим всю прелесть отношений между мужчиной и женщиной, но ещё в себе, где-то глуби своей, оставил островок того, что было в ней, но с противоположной стороны, не прекрасной девичьей, а мужской.

Я смотрел на неё и понимал - жизнь ещё не успела научить её прятать душу. Она была у неё рядом с глазами, дыханием, возле молодой груди, она ещё помогала светиться тем светом, какой согревает встреченных ею. Девушка вошла в тот возраст, когда из неуклюжей и угловатой девочки, вдруг! как по мановению волшебной палочки, она превратилась в девушку. Неуклюжесть перешла в плавные девичьи движения,угловатость превратилась в женственность, а дыхание в пленительное волнение упругой груди. Есть девушки, женщины, которые уже знают цену своему взгляду, плавному движению руки, полуулыбке краешком губ. Они несут свою красоту, как очарование, как пленительное воздействие на встречных, как оружие или как ремесло. А в ней всё было иначе, она походила на весну в том первоначальном периоде, когда всё поёт и одевает живой, зелёный наряд. Вышла на остановку в тонком ситцевом платье, стройная грациозная, и ещё не догадывалась, что однажды, на смену благоухающим веснам, придут дождливые осени.

Трамваи подходили, уходили, люди менялись, кто-то спешил и раздражённо смотрел на часы, а она стояла среди этого будничного шума и суеты так, словно вокруг неё существовала иная жизнь и была вокруг особая тишина. Иногда она поднимала глаза и всматривалась куда-то вдаль улицы, и дальше..., будто ждала не транспорт, а саму судьбу. И в эти мгновения лицо её становилось не то, что серьёзным, а почти радостным, словно в глубине души уже жило предчувствие чего-то большого, бесконечно-прекрасного, какое однажды обязательно коснётся её жизни.

Она заметила меня, видимо что-то передалось моим взглядом и она, тонкой девичьей натурой уловила его и ответила лёгкой заинтересованностью. Девушкам нравится заинтересованность ими, я почувствовал это и подошёл... Я не пользовался заранее приготовленными фразами, штампами, шутками, но пытался понять, что сейчас, в данный момент могло её интересовать и часто мне удавалось это. Удивило её моё утверждение, что знаю, какую книгу сейчас она читает дома. Она вскинула на меня свой полу тревожный, но заинтересованный взгляд и сказала:

— Неужели? хотелось бы услышать... Хотя это вряд ли. Книга редко-встречаемая и не совсем обычная для девушки.
— Вы читаете книгу о морских путешествиях, о Лаперузе, о Джеймсе Куке...
Она онемела и временно не смогла вымолвить ни слова. Потом произнесла медленно:
— К-как... Откуда ты знаешь?.. Ведь я её только вчера взяла в библиотеке, ты видел меня там? — «ты» прозвучало мягко и доверительно.
— Ну что ты? конечно, нет..., — ответил я на её «ты», так же мягко и убедительно, — Я увидел тебя сейчас впервые, и увидел тебя с этой книгой в руке, мысленно конечно, сам не знаю, как получилось, но видел...

Потихоньку она пришла в себя от изумления и уже смотрела на меня не как к случайному субъекту, который часто подходит к ней знакомиться. Возможно, поднадоели ей парни, до коликов, а здесь её заинтересовал... Я и сам несколько оторопел, что угадал книгу и до сих пор не понимаю, как так получилось.[2]

Нестандартно начав, я потихоньку свалился в обычные пустяки и банальности, зная, что заинтересовал, значит в глазах девушки эти банальности будут окрашены мне в нужные цвета. Даже шутил, а сам ловил себя на мысли, что любуюсь не красотой её - мало ли красивых женщин видел, а тем светом, который исходил изнутри, его-то я и почувствовал ещё раньше. Так смотрят на огонь в зимнюю ночь: не потому что он необыкновенен, а потому что рядом с ним согреваешься и теплеет душа.

И, может быть, именно поэтому я так отчётливо запомнил тот вечер, ту остановку, тот ветерок и её длинные ресницы. Не девушку даже запомнил, а уходящую даль человеческой чистоты, которая иногда встречается нам на пути и исчезает навсегда. Потом вспоминается, улыбается, светлеет на душе и хочется петь и себе, и окружающим.

Она спросила меня о совсем простом, бытовом:
— Который час? — и голос её оказался тихим, с той кротостью, какая бывает только у молодых женщин, ещё не научившихся говорить жёстко. Я ответил не сразу. Бывает, заслушаешься человеком, словно не слова слышишь, а течение родника в лесной тиши. Она спешила куда-то, а тут я со своим любованием, вот и опоздала в нужное место.
— Ничего, позвоню и извинюсь за сегодня, а сейчас?.. Сейчас мне решительно не надо никуда спешить.

Это было похоже на предложение проводить её, что без колебания сделал. Я тоже уже никуда не спешил. Вечерело... Мы шли по уже вечернему городу, спешили прохожие, они обгоняли нас, у них были заботы, они спешили, а мы шли... Нам было хорошо и интересно друг с другом. Вечер тихий, тёплый, летний обнимал нас. Звёзды глядели на двоих, только на нас, были в городском освещении бледными, а когда проходили по аллеи парка, они уже ярко и весело подмигивали нам далёким космическим светом, они понимали нас. Самое главное, они знали, почему я остановился на остановке и дальше тоже никуда не пошёл.

3

Потом мы ехали в автобусе. Она сидела у окна и смотрела на вечерний город. Огни витрин скользили по её лицу золотистыми отблесками, и мне чудилось, будто сама юность прислонилась виском к холодному стеклу и задумалась о своём, сокровенном. Да так оно и было... Она поправляла волосы, иногда улыбалась своим мыслям, а я сидел рядом и молчал. Да и что тут скажешь? Некоторые мгновения нельзя тревожить словами.

Внутри меня поднималось забытое чувство, какая-то светлая грусть по тем временам, когда и я умел вот так смотреть в окно и верить, что впереди ждёт нечто необыкновенное. Молодость ведь не только в возрасте живёт. Она живёт в способности ждать чуда, в надежде, что оно придёт и коснётся тебя, обязательно прислонится к плечу и будет твоим. Девушка, как вроде почувствовала меня, тоже положила голову на плечо мне и молча ехала так до своей остановки. Она о чём-то думала, сжимала мою руку, которую взял в свою, и улыбалась полуоткрытыми глазами.

О чём она думала, я не спросил, а я не говорил ей о своей думе... Почти был уверен, что рассуждала она, повторяя ход моих мыслей. «Сейчас доедем и закончится вечер, очарованный не только летним теплом, а и встречей с человеком, который потом будет вспоминаться, как что-то нефизическое, эфирное». И вообще, была ли встреча? Может быть была просто мечта такая, как милая девушка, стоящая под фонарём, высокая, тонкая, окутанная вечерним светом.

Перед тем, как уйти окончательно, обернулась ко мне, чуть улыбнулась из вежливости, наверное, но эта улыбка почему-то осталась со мной надолго. Двери подъезда закрылись, она ушла в свою жизнь...

Сел в свой автобус и чем дальше уезжал я, тем сильнее мне казалось, что оставляю позади не случайную девушку, а что-то очень дорогое, едва уловимое, что невозможно удержать руками и, которое словно воздух просачивается сквозь пальцы. Сама жизнь на миг напомнила мне о том, какими чистыми бывают человеческие души, пока подлунный мир ещё не успел наложить на них свою тяжёлую ладонь, свои жёсткие качества.

И, вдруг! мне стало грустно. Оттого, наверное, что я уже знал - время беспощадно. Оно научит её не смущаться ветра, не опускать глаз, не краснеть от случайного слова. Научит осторожности, научит недоверию, научит женской усталости от чрезмерного внимания мужчин, ведь они, мужики, считают себя почти совершенством, не видя всю простоватую пошлость слов, сказанных такой девушке... Всё это придёт потом. А пока перед мысленным взором стояла девочка с фиалковыми глазами, которой ещё казалось, что мир создан для любви и, конечно же, её счастья... А может быть, так оно и есть?..

Май 2026 года, Калгари

----------------------------------
[1] Строки из стихотворения Николая Гумилёва «Андрогин»
[2] Этот эпизод существовал в действительности, а всё остальное в той или иной мере художественный вымысел