Кристина Закария Ребекка Вольпетти, например

     Каждый демобилизованный не прочь был бы устроить веселенькое побоище по возвращении с войны. В конце концов, покуда дураки сидели в окопах, умные не теряли времени в тылу. Толстой Эмигранты
     - Я не на продскладе подъедался, - сдерживая рвущееся из груди патриота негодование чуть слышно рычал Шарапов, заплёвывая гримасничающее лицо Жеглова мелкой, злобной слюной, - пока вы тута жировали. И стреляли в меня, и ножи втыкали.
     - Плохо втыкали, - расхохотался басом Иван Пасюк, ударив широкой ладонью по спине демобилизованного фронтовика, - а стреляли правильно, недаром у тебя, жмот, папироски не допросишься.
     - Ты мне яйца не крути, - застонал поражённый проницательностью товарища в самое своё чорное фашистское сердце Шарапов.
     - Нет у тебя яиц, - хрипловатым баритонцем бросил начальник отдела по борьбе с, - и совесть офицера ты замарал именно своей безъяйцовостью.
     Разоблачаемый товарищами Шарапов снял с себя форменные галифе, обнажая пах. Яиц не было.
     - Га ! - завопил характерным смешным голосом Гриша - шесть - на - девять, беснуясь. - Кто ударил шефа ?
     - Это из другого кина, гнида, - процедил Жеглов, ожигая фотографа жгучим взором пробитых в точку зрачков. - Тараскин, - предложил он, оборачиваясь к Коле Тараскину, - прыгай на ходу.
     Тараскин прыгнул. А Шарапов, завизжав от ужаса, принялся скакать, пытаясь сбросить прикипевшего к его широкой спине Тараскина.
    - Гани ! - завизжал Жеглов, ударив вынутой из кармана серенького пиджака гитарой Тараскина по горбу. - Чуть памедленнее, кони, чуть памедленнее.
    Тараскин, согласно присяге пытался осуществить приказ начальника на практике, но жуткая противоречивость приказа заставляла его то ускорить скачки, то замедлить, пока не стал он похож на пресловутого классического ( рюссиш, конечно ) Хому Брута, тащащего на себе спортсменку, комсомолку и просто красавицу Варлей.
    - Чо за х...ня ?
    Руководитель всего советского телевидения товарищ Лапин, закинув карабасовскую бороду за левое плечо, выпрастался из головного офиса киностудии Мосфильм кошмарным выползнем, хотя сама его фамилия мало не вопияла, что русский не может иметь на конце ин или, тем более, кий. На что опытнейший Жеглов тут же и сбацал на мотив семь сорок.
    - Ты еврюга, я же жид,
    Оба мы совецкие.
    Чу ! Товарищ Брежнев всё пердит,
    Сигареты вот елецкие.
    Наступив на горло собственной песне, он достал из кармана галифе сигареты табачной фабрики города Ельца. А мы в советском детстве шутковали, что как покуришь ты Елец, то сразу тебе и п...ец.