Обычная небольшая история - финал

 Глава восьмая "Писатель"


- Ну... Жень?.. Я дочитала.

- Ага. Ань, я ещё раз напомню - что ты сама попросила дать именно это. Я бы тебе дал получше чего-то, но... И не прошу ничего говорить хорошего, конечно же, по поводу этого текста. Сам мало что мог бы такого сказать. Это из старого моего...

- Ясно. Хотела прочесть то, что сейчас у тебя в работе, как раз-таки из-за того, чтобы именно современное твое оценить. А тут - на тебе: старое. Думала - уж хоть так не нарвусь на твое постоянное "Ой, да это давно было - сам знаю что плохо ещё...", как когда просто сама выбираю из твоего - что читать. Хотелось прочесть, наконец, то, что сам ты считаешь хорошим. Но не тут-то было...

- Да - не тут-то. Ань... Я просто, действительно, взял это снова в работу - хотя это старый, и очень, текст - но просто он столько лет уж лежит незаконченный и ждет, что... Ты сама, Ань, понимаешь ведь что с этим... всем, что сейчас... ну - с диагнозом... и не знаешь: когда, что... Ну и хотелось закончить. Успеть. Я пока и не начал заканчивать, знаешь... Перечитал только сам, да ошибки исправил. Я ведь писал это очень... и очень ещё... молодым, скажем так. Особенно в творческом смысле. Это был мой, практически, первый текст... или один из - не помню - действительно именно литературных. Я только искал свой язык. Я не думал искать, начиная писать это, но понял так, что действительно нахожу. Тогда... Видишь как тут растянуто всё, слишком сложно?.. Порою смешно... Я смеялся сейчас сам иногда, пока перечитывал. Особенно когда самые пустяковые вещи описаны так, словно что-то сложнейшее, глубочайшие и важнейшее. Я тогда вникать любил во все. Меня захватывал этот мир - литературного изложения действительности - и хотелось буквально в каждом мгновении повествования, в каждом предмете, в каждом мимолетнейшем чувстве героя исследовать и описать всё-всё-всё. И это хорошо. Хотя по итогу и не вмещается в привычную литературную форму. Я тогда умел особенно хорошо ценить. Знаешь - все ценить, что есть в этой реальности, и даже в выдуманной - той, что внутри основной. Я ценил. Я не умел ещё делать текст ценным, может быть, для читателя - но учился ценить его сам. Я тогда понимал через текст - насколько же невероятно огромна реальность, и каждый пространственно-временной срез, понимаешь, насколько вмещает в себя много... да миллиарды событий, явлений, чувств, красок, эмоций, мыслей... И я тогда, хоть и ещё не особенно вычленял для себя основную, особенно важную, линию, по которой сюжет, среди этой реальности, как канатоходец на тоненькой ниточке, прошагает сквозь книгу - но познавал всё пространство вокруг. Я не умел балансировать для того чтоб создать самоценное зрелище - но умел летать, плавать в пространстве вокруг этой ниточки, по которой шагает умелый писатель. Я познавал. Не себя показать всем и вся особенно сильно стремился - а сам узнать как можно больше об окружающем в тексте. И это... тоже хорошо. Для меня. По-своему. Знаешь, я ведь сейчас взял доделывать эту вещь - "Обычная небольшая история" она у меня называлась - и думал... и думал, забыв уже как писал, что сейчас подгоню её под сегодняшний свой стандарт - более общепринятый, более балансирующий, более приемлемый как шоу для людей. Хотел исправлять все, что было не так, параллельно сюжет вспоминая, и после доделать оставшиеся ненаписанными до сих пор главы. Но... знаешь, сначала чуть-чуть испугался - когда читать начал - того что здесь все не так, как я сейчас написал бы. Совсем, ну... не так. Что здесь - не активное действие разворачивается, как у меня теперь обычно - не основные события динамично описываются - а просто... что текст, сама видишь, во всем растворяется, что вокруг основной линии встречается. Здесь не только герои живут своей жизнью, а все вокруг наделяется мыслью, чувством - допустим, вот, сразу я начал описывать то, как на пазлах - картинке - себя эти лошади чувствуют... что им видится, думается. Атмосферу пытался так передать. Или... скорее почувствовать, наоборот - сам почувствовать: что бы они ощущали, действительно, оказавшись в таких-то условиях, в такой-то комнате, в такое-то время. Я испугался сначала - что здесь переписывать и переписывать ещё... знаешь... чтоб подогнать под формат, что теперь я использую. Даже не стал сразу браться - решил почитать пока просто, а после - начать редактировать. И постепенно так понял... что смысла нет подгонять - это другой формат совершенно. Мой прежний. И здесь на нем-то и строится всё - так что нужно, пожалуй, до самого фундамента разрушить, чтобы выстроить заново уже таким, каким я сейчас свое строю обычно. У меня ведь и мироощущение тогда совсем было другое - потому что и мира состояние вокруг другим было. Тогда... все вот эти события с вирусом и так далее - я на них остро тогда реагировал. Тогда всё становилось мгновеннейше общим - твоя жизнь уже не рассматривалась как отдельная только: а как зависимая от всеобщего часть. И поэтому... творчество тоже мое было, именно, будто слиянием центра повествования со всем остальным - грани линий основных размывались в окружающем, герои растворялись в большом мире с краев своих, как карамельки в чае. Это было другое время... К счастью - оно очень быстро как будто прошло... ну... как будто... На самом деле... Ну ладно. Не будем об этом сейчас. Я про то - что закончилась особенно ярко звучавшая тема всей этой истории с вирусом и... наверное ты поняла. Закончилась раньше, чем я успел дописать свою эту историю. Тогда-то в голове своей я ее уже полностью продумал до самого конца... или почти что продумал, ведь оставлял ещё пространство для изменений... Но не написал окончательно. Знаешь - тогда я хотел сделать эту историю не реальной - чуть более футуристичной возможно. Она должна была стать такой моей сказкой из будущего, где всё очень-очень похоже на настоящее. Может... потому что трус. Может быть. Но я, Ань, всегда за тебя больше трусил, чем за... Ну, я не про то. Я про общее - про сюжет. Я про сюжет просто. Сейчас объясню - почему должен он был быть в будущем. Потому что финал там такой был, как... как... Я не мог точно знать - обернется ли всё так в реальности, как в финале истории - в целом вообще, не именно в рамках центральной линии персонажей, которая в жизни конечно так именно не могла, скорее всего, повториться, как на моих страницах. Я имею ввиду что не знал - будет ли ситуация в мире такой, как в истории. И хотел бы, чтоб не была. И она не была. Знаешь... я сейчас расскажу - каким должен сюжет был быть дальше, но просто о том ещё скажу тебе, что, понимаешь - сейчас уж не знаю и как дописывать эту историю, если и вообще... Может быть и оставлю ее незаконченной. Ведь она из истории в настоящем - перенеслась, уж почти, было, в будущее: историей стала оттуда... А теперь... А теперь - и совсем она кажется... историей из прошлого. И сейчас мне не хочется даже дописывать те обстоятельства, что хуже реальных в каких-то аспектах оказались. Ведь в жизни всё Бог разрешил куда лучше. Нет - это положение дел в мире не испарилось совсем, а потянуло последствия за собой очень многие и не очень хорошие. Но оно трансформировалось в положения дел в мире другие. Оно не дошло до апофеоза в том именно виде, в котором тогда развивалось. А в том сюжете, что я не доделал - почти что дошло. Тогда, когда был не решен ещё в жизни финал - мне казалось логичным и важным то показать, к чему может всё это ещё привести. Выстроить гиперболу, чтобы людям наглядно то показать, чем всё может закончиться - а потом дать счастливый финал. Это нужно было для того, чтобы в жизни не допустить нам полнейшего подавления прав человека в рамках всей этой ситуации. А теперь... когда я и так уже знаю что не случилось критического положения... пока... я не знаю - уж стоит ли мне завершать, описывая ужас ситуации, что не произошла, которую Бог отвратил от Земли. Ну так вот - о сюжете. Я  вкратце... Папа Кати должен был вскоре уволиться, потому что его заставлять будут делать те процедуры, как и других на работе, которые он не хотел. А приятеля, что отказался участвовать сам в забастовке - должны были скоро уволить с работы - просто так, не смотря на то что не принял участие он и не выступил против давления и ущемления прав. Позднее встретится папа и со своим сослуживцем, которого раньше всех их уволили, как организатора выступления бастующих (это на прогулке вместе с Катей, конечно же, произойдет). А у него уже всё хорошо - он работу нашел по душе и теперь почти счастлив. Выходит - и нечего было бояться тогда самому ему - папе - и тому сослуживцу, что струсил: они потеряли не больше бы, чем их друг, что действовал по-совести. Папа уйдет с работы и средств на аренду квартиры у них не останется. Куда переезжать - они все ума приложить не могли, ведь идти просто некуда, а хозяйка поставила жесткие сроки. Тогда они встретят ту продавщицу журналов, что больше уже не торгует у рынка. Ее жизнь наладилась, и она помнит доброе дело, которое сделала Кати семья в трудный для киоскерши момент. Она приютит их, и у семьи Кати время появится тоже начать свою новую жизнь. Папа станет побольше на аккордеоне играть, как мечтал всегда, а вот мама ее - рисовать. Ведь она рисовала когда-то - ещё в своей юности - но потом перестала. И вновь вдохновится, когда заниматься начнет уже с Катей, которая стать захочет художником, ведь поймет - как же здорово это: что можешь свои ощущения, атмосферу, эмоции передать краской. Катя будет учиться у мамы тому, как переносить на бумагу нужные образы более внятно, более реалистично - а мама у нее в чем-то будет учиться тому, что и не самым отчетливым, проработанным изображением можно отразить атмосферу и чувство. Отчасти... знаешь, сейчас мне кажется - что это про меня и меня того - прошлого... Ну, да ладно... У папы и мамы получится зарабатывать наконец-то вне системных рамок: мама будет картины свои продавать, папа уличным музыкантом станет... А, ещё там одна должна была сцена быть: когда Катя с Фантиком будет маму ждать возле рынка - того человека, который когда-то журнал подарил ей, охранник с рынка вытолкает из-за того что тот не хотел надевать маску, и на скорой его увезут, потому что он головой о ступеньку ударился сильно. Вот... И потом, к концу, Катя с мамой на праздник случайно городской попадут - где-то в парке или на городской площади. С тех пор ситуация в городе их ухудшится, и почти никого никуда уже больше не будут пускать без... укола. Ну, ты понимаешь. И вот на это мероприятие - хотя оно и бесплатное - не пускают за заграждения таких. Маму Кати конечно же тоже. А Фантик туда убежал сам, случайно, испугавшись какого-то шума. И Катю охранник пустил, потому что детей ещё вроде бы можно впускать - иногда. А она там, в толпе, и совсем потерялась - и Фантика не нашла сперва, да и маму совсем потеряла. А тут репортеры прямой эфир свой ведут как раз с праздника, и случайно так вышло, что Катя с ними рядом, в кадре, оказалась - плачет, найтись не может. Тогда корреспондентка, конечно же, к ней обратилась с вопросом о том - что случилось - ведь выхода не было: телезрители бы не поняли другого поведения. И Катя всё рассказала о том - почему она плачет: про то что ее маму из-за прививки сюда не пускают, да и вообще - никуда почти не пускают уже, и скоро им есть совсем нечего будет, ведь все магазины закрыты для тех, кто не хочет играть по новым правилам, папу с работы уволили из-за того же, а дядю у рынка ударили больно и он наверное умер теперь... Ну... такое. И после прямого эфира такого случилось тогда, по сюжету, прозрение у людей того городка, где всё это происходило и где до такой крайней степени будто дошло положение - прямо почти как в последние времена - и все жители... ну, большинство... выступили против новых навязанных правил, и их отменили. Потому что... Здесь, знаешь, показано быть должно было то, как... что на частном уровне, что на всеобщем - люди способны тогда на защиту свою только встать - люди добрые и порядочные - когда на защиту кого-то другого становятся: маленького, беззащитного, и... ну, много всего. Много всего я там думал такого... ну, важного мне, показать. Но теперь и не знаю - дописывать или нет... Знаешь...

- Жень, знаешь что я сейчас думаю?..

- Нет. Что, наверное... Что страшной нелепицей я занимаюсь все эти годы с тобой рядом, и постоянно пишу всякий бред, а ты и не знаешь... Ну... уж такой я. Я рад что тогда ты хотя бы всё это не прочитала и не сказала мне перестать и совсем. Это... важная практика, без которой бы не было, уж наверное, меня сегодняшнего и моей новой литературы...

- Почти. Почти об этом... Ты знаешь - я думаю о том, что всё это время ведь... я была рядом. Пока ты писал тогда, и когда учился писать по-другому, и когда уже научился, как ты говоришь... И не была. Меня не было рядом. Совсем. Я никогда не была в курсе того, чем ты живёшь. А ещё мне казалось - что это тебе до меня дела нет. Иногда так казалось. Это история - да, из прошлого. Но и из будущего. Потому что твое прошлое, Жень, только сейчас для меня настоящим становится, и только... наверное будущим. Потому что я не осознала ещё, что это всё - тоже ты. Очень странно что рядом со мной текло множество жизней, которые ты - хорошо ли, плохо ли - писал, а я, хотя знала всегда, что ты пишешь - их даже не замечала. Они ведь все были в твоей голове, Жень. Они со мной тоже общались через тебя так или иначе. А мне до них дела не было. Я не понимала их, не интересовалась их жизнью. Прости. Может быть и не очень всё то, что ты раньше писал - но ведь ты этим жил, много думал об этом и... для тебя это, Жень, было важно. Какая бы ни была она - это была твоя жизнь. А я узнаю... уже только сейчас о ней. Это неправильно. Я не должна была... так рядом жить, Жень. Я должна была интересоваться хоть чем-то.

- Ань, ну... Знаешь - может и правильно. Есть вещи, что тишину, правда, любят. Не потому что их кто-то испортить может или... Ну, то есть - не потому даже что ты мне как-то испортила путь бы, если б раньше во всё мое вникла... Но, знаешь, я сам мог испортить. Я сам мог начать писать так, чтоб тебе это нравилось. Я бы подстраивался под тебя, и не факт ведь что правильно бы понимал - что именно будет тебе, правда, нравиться. Но сам бы не развивался так, как развивался в молчании в своем творчестве. Без малейшего желания ориентироваться на других - ты ориентируешься только на чувства, на мудрость, которую просишь у Бога и... Это лучше. Да и... Знаешь, хотя ты ту часть истории этой, допустим, которая была уже написана, прочла, может быть, самой последней из всех тех многих людей, кто читал в сети до этого - но зато вот другую часть - что не дописана - ты теперь первой узнала. И, может, единственной. Ведь... Может быть я ее и не стану дописывать. Пусть... она будет именно для тебя. Для одной. Хочешь?.. Вместо всего того, что ты пропустила. Тем более... есть сейчас много того, что хотелось бы больше успеть дописать - ну, из нового. И если... особенно если уж я не успею - то пусть это будет пока для тебя. Только. А потом... знаешь, я верю - что в Небе, когда мы окажемся там - все мы сможем знать все мысли каждого, планы, идеи, мечтания. И всё, что не успели на этой земле - там поймем ещё и узнаем. И всё, что не успели написать... Знаешь, ведь я, например, когда думал - что написать хочу - представлял, проживал уже жизнь героев как... как настоящую. И если я не успел, например, перенести ее на бумагу - то ведь она всё равно уже прожита где-то в этой реальности. А значит - тоже останется. Как и осталась та часть идей, что реализована. И останется даже в том случае, если забуду я сам - как, вот, многое из написанного, например, подзабыл, но конечно же вспомнил, ведь это запечатлено здесь, на земле. Так и с другим... Знаешь почему я сейчас дал тебе почитать эту вещь - хотя и стыдно чуть-чуть за нее, и сам понимаю, что несовершенна она во многом?.. Потому что... я много об этом в последнее время думаю: всё что мы делали здесь или думали делать лишь - всё это навсегда запечатлено у Бога. И всё это всё равно близкие люди узнают однажды - когда больше времени - бесконечно много - на это будет. И ты всё равно будешь знать - как и что я писал тогда, раньше, и как теперь... Так зачем же скрывать?.. Ты понимаешь - всё, что есть в жизни - что появилось однажды - уже запечатлено. Всё будет таким же, если таким же мы захотим это снова увидеть. И... может быть что-то из того, что здесь делается, хорошего - задумывается, замысливается - делается для будущего... Для следующего мира, понимаешь?.. Где всякая история, например, сможет действительно быть не линейной, не плоской сюжетной линией - а объемной: где каждая деталь вокруг, каждая частичка атмосферы - всё - будет жить, будет всё проработанно, всё осмысленно, всё прочувствованно... Может - как я тогда, раньше, делать хотел и пытался... но тоже несовершенно абсолютно - вот, чтобы всё вокруг основного героя в сюжете жило своей жизнью, как и в реальности, всё имело, как и в реальности - вещи и люди вокруг нашей собственной жизни - свою, тоже, ценную жизнь, в которую вглядываться можно бесконечно... Может быть там мы сможем, с Божьей помощью, и действительно, творить такие сюжеты - объемные, многомерные - такие, какими ни одна книга и ни один даже фильм на этой земле быть не могут. Представь?.. А у тебя тогда будет немыслимо много времени и на то чтобы всё это "почитать", или самой тоже сделать вместе с Богом. Представляешь?.. Здесь ведь ты не могла бы во всё вникнуть, чем я живу - никогда. Да и, может, не надо было. Здесь у нас всех срок короткий отмерен - и мы здесь должны свою жизнь, главное, так прожить, чтобы в Рай с ней попасть. Как в коротком рассказе писатель на главной сюжетной линии должен бы сконцентрироваться, чтоб ее внятно выразить, рассказать хорошо. А во всё вокруг, хотя этого бесконечно много - углубляться нет времени. Так и в жизни земной. Ты не можешь во всё во всё вникнуть вокруг себя. Только немножко, слегка, насколько время тебе позволяет. А там уж - потом - и во всё, что вокруг, вникнуть будет пространство, возможность. Я верю в это. Вникнуть действительно хорошо, основательно. Главное только свою жизнь сейчас донести до того мира целой и невредимой - достойной - и всё тогда хорошо у нас будет. Стремиться вникать и в чужое уже здесь, как ты вот теперь захотела и пожалела что раньше во что-то не вникла - и Бог тогда тебе даст и возможность вникать бесконечно - когда даже в этой, весьма ограниченной, жизни - ты всё же хотела. Я думаю - так... Ведь, чем больше сейчас мы стремимся к совершенству и к счастью - тем больше заслуживаем мы совершенного мира, счастливого. И, знаешь... Может быть часть историй, которые на этой земле будто бы остались для нас в прошлом - на самом деле остались для будущего: чтобы в том мире, где больше возможностей для их жизни - им ещё однажды свою жизнь прожить. Полноценную.