Что со мной не так?

«Вот что… что со мной не так?» — размышляла Глаша Горелкина во время очередного пасьянса от вездесущей соседки.

Надёжные ладони, быстрые ноги и светящаяся копна коротких рыжих кудрей — наследство от бабки по материнской линии.
Приманка для мужчин с фантазией.

В своей реальности она была одна такая — огненная, живая, с лишней, будто ненужной, энергией.
«Это ведь скорее плюс, чем минус», — подумала Глаша и тут же скривилась.
Почему-то этот плюс всё время выходит боком.

Невозможно смотреть на этих вялых, надменных гусынь — одноклассниц. Явились на встречу как из инкубатора: одинаковые укладки, улыбки, губы и даже движения — всё будто выдано по одному каталогу. Пятнадцать лет прошло после школы, а они всё больше похожи друг на друга. И ведь у всех всё как-то сложилось: кто при муже, кто при папике, кто пополз по карьерной лестнице.

А она — повар.
Ну и что?

Все «устроенные» таскаются в её ресторан поесть.
Полина Холкина, например, вечно ковыряется в тарелке, обнюхивает каждый кусочек, прежде чем отправить его в рот. А уходя, неизменно вспоминает «высокую кухню Франции». Была ли она там — вопрос риторический.
«Надо подать ей жабу из нашего пруда и открытку: “Привет из Парижа”. Уверена, спросит: Ты там стажировку проходила?» 

Глаша усмехнулась.

— Вижу, у тебя недавно была судьбоносная встреча, — протянула соседка.

Она достала сигарету из облезлого «золотого» портсигара и закурила. Дым поднимался ровными кольцами, которые  расплывались в воздухе, как дешёвые предсказания.

— В тёплой душевной компании, — она ткнула острым фиолетовым ногтем в расклад.

Глаша фыркнула.
— Да ты что? Как догадалась? Я же сама тебе об этом на днях рассказала.

— Ну вот. Карты подтверждают… и предупреждают…

— О чём?

— Не принимай предложение блондина. Он неискренен.

Недоверие медленно сползло с лица Глаши.
Блондин…
Единственный неженатый мужчина из двух параллельных классов — Петя Печёнкин — и правда крутился вокруг неё весь вечер, как навязчивая реклама. Не отходил ни на шаг. Предложил поехать в сауну в конце месяца.
Только блондин он — бывший.
С лысой, гладкой, как яйцо страуса, головой.

Сауна была его гордостью.
Он открыл её пять лет назад за городом, в лесу, на «стеклянном» озере. Так его называли местные — за странную прозрачность в любое время года.
По словам Печёнкина, туда приезжают только «избранные».
Иногда — и «попроще».
Для «попроще» был отведён понедельник. В этот день он и пригласил Глашу, мотивируя тем, что в понедельник в ресторане выходной и она «свободна, как фантик на ветру».

На претенденты в мужья он не тянул. Даже близко.
Танцевал, не выпуская телефон из рук. Постоянно куда-то отбегал, говорил громко, нервно, будто боялся: если замолчит - он перестанет существовать. Бедный гаджет краснел от напряжения.
Глаша помнила ещё со школы: он всегда был суматошным. И называл её не иначе как Грелкина.
На поправку — Горелкина — не реагировал.
Кличка прилипла.

«Грелкина, приезжай в конце месяца ко мне в сауну! Обещаю улётный день!» — сказал он, пританцовывая и заглядывая ей в глаза своими беспокойными глазками.

Глаша не собиралась соглашаться.
Но и не отказала.

— Я подумаю.

И сама не любила это своё «подумаю».

Он прилип — не отцепишься.
К счастью, ближе к десяти заехал её брат, и Печёнкин растворился в толпе.

— Ну и что ещё твои карты говорят?

Соседка закурила снова. На этот раз — сигарету с приторным вишнёвым запахом. От этой сладости защипало в носу. Уже сам аромат был ответом на вопрос.

— Тут появился ещё кто-то, — сказала она, вглядываясь в карты. — Услужливый. Издалека. Видишь? Горы… парусник… букет.

Глаша прищурилась.

— Букет, говоришь…

— Да, — кивнула соседка. — И он прикрыт картой кольца. Похоже на сделку. Или союз. Это выпало в позиции прошлого. Вспоминай. Кто бы это мог быть?

— О-ля-ля! Да это же… — Глаша расхохоталась так, что сдула карту кольца. Та спикировала под старую кривоногую софу и испуганно выглядывала оттуда. — Это же Зураб! Наш бывший садовник в ресторане. Он приезжал ко мне пару недель назад с цветами и предложил подработку на лето — в шашлычной на окружной.

— Вот, видишь, всё совпало… — соседка с кряхтением опустилась на колени, достала карту, сдула с неё пыль и вернула в расклад. — Это важная карта. Она выпадает не каждому. К ней надо прислушаться.

Глаша отмахнулась:
— Ой, в позиции прошлого она неинтересна.

— Прошлое определяет будущее, — сказала соседка тоном философа. — Вот я в прошлом всегда хотела выйти замуж — как в анекдоте — за капитана дальнего плавания. Карты показали дорогу, свободу и кольцо. Я никак не могла понять, про что это мне. Вышла замуж за дальнобойщика. Рада — безмерно!

Глашин смех опять поскакал по комнате, как мячик по ступенькам. Рыжие кудри прыгали и танцевали в такт. Казалось, они живут собственной жизнью. Слёзы текли по щёчкам-подушечкам. Наконец успокоившись, но всё ещё с придыханием, она спросила:

— А Коля в курсе, что он должен был быть капитаном, а стал дальнобойщиком?

— Ни в коем случае. Ему и так хорошо.

Жанна перемешала колоду, как бармен, жонглирующий шейкером, будто готовила коктейль из откровений, и вновь принялась раскладывать карты.
Они со свистом вылетали из-под её пальцев и укладывались в ровный столбик, распускаясь сверху, как крона пальмы.
Три последние она оставила на потом.

— Да, сочинять ты умеешь, — сказала Глаша, наблюдая за её руками. — Так можно всё интерпретировать как в голову взбредёт.

— Ты не права, — соседка ничуть не обиделась. Наоборот, подхватила её настрой. — Это тебе не туз-валет, а карты Ленорман! Они не врут! И всё совпадает. Ты же сама в этом не раз убеждалась.

— Ты имеешь в виду мою прошлогоднюю поездку на горнолыжный курорт?

Её слова подтвердил бой настенных часов — громкий, как набат, извещавший, что уже восемь вечера.
Глаша поморщилась.

— Жанна, ты не можешь им звук прикрутить? Как в колокольне. Так вот, ты тогда напророчила мне полёт и казённый дом. Вот я и слетела с трассы. Потом полмесяца в больнице провалялась.

Соседка потянулась за  сигаретой. Выбор пал на ментоловую. Видимо, каждая фраза должна пропитаться своим ароматом.

— Зато ты выспалась вдоволь. Встаёшь на работу в четыре утра! Это вредно для женского организма.

— А кто людей кормить будет? Ты, что ли?

— Ну… каждому своё.

— Ладно… Что там карты про будущее говорят?

Жанна отхлебнула розовую водичку из стакана и упёрлась взглядом в Глашино недоверчивое лицо.

— Я тебе скажу: тут новеньким соглашением попахивает. Вот дом, ребёнок рядом с кольцом, мужчина — и ты тут неподалёку. А вот развилка — выбирать придётся.

— Между кем выбирать? Между банщиком и шашлычником?

Глаша максимально жёстко сгребла свои медные кудряшки в ладонь и закрутила их в крошечный хвостик, похожий на куриную попку.

— Вот скажи, Жанна… что со мной не так? То лысый блондин Печёнкин, а то вообще — забыла тебе рассказать — пухленький студент-практикант из пищевого тёрся ко мне и шепнул под горячие пирожки, что хотел бы со мной сексуального опыта набраться. Я, конечно, объяснила, где ему таких искать. Но вот ты скажи… что со мной не так?

Соседка поцокотела ногтями по столу и открыла три последние карты.
Звёзды — метла — солнце.

— Это не с тобой что-то не так. Это  окружающий мир сейчас такой - перекошенный.. Что в нём происходит, надеюсь, тебе объяснять не надо. Даже нигде бывать не хочется. Если бы ты не приносила мне еду из ресторана, пришлось бы выходить из дома чаще.
Что касается тебя... —  Жанна сделала небольшую паузу, словно собиралась с мыслями. - Ты просто яркая. Таких сейчас либо пугаются, либо хотят использовать. Но не волнуйся: скоро всё очистится, и ты обретёшь ясность.

Глаша подпёрла голову рукой, раскачиваясь в такт какой-то мелодии, звучавшей, вероятно, только у неё в голове. Это выглядело как колыбельная для души. Она задумчиво смотрела в окно, где сквозь мутноватое, давно не мытое стекло проступал только ей одной видимый пейзаж.

— Как всё сложно… — наконец прожурчала она.

Потом встрепенулась:

— Ты знаешь, я Зурабу позвоню. Он ждёт ответа. А что? Деньги лишними не будут.

— Самая здравая мысль за сегодня! — Жанна с видом триумфатора выбрала сигарету «с шоколадом». — И к блондину ты поедешь.

— С чего бы это?

— Потому что тебе станет интересно. Так карты говорят. А ты всегда идёшь туда, где интересно. Даже если потом жалеешь.

Глаша усмехнулась:

— Тут ты права.

Соседка собрала карты, постучала ими по столу и внимательно посмотрела на неё:

— Ты только не забудь, что тебе предстоит выбор.

Но Глаша её уже не слушала. У неё созрел свой собственный план. Она нащупала ногой слетевшую тапочку, втиснула в неё пальцы и направилась к выходу.

— Спасибо, Жанна. Я решила - позвоню Зурабу. Он расхваливал мой благородный нос, который, кстати, похож на грузинский. И на свидание прозрачно намекал. Поеду с ним в сауну. Огорчу блондина.

— Вот это правильно.

Настенные часы опять отбивали время, словно оно в чём-то провинилось.

Уже у двери Глаша усмехнулась:

— Надо же…Опять выбираю из того, что есть, а не из того, что хочу.

На секунду ей стало не по себе.
А вдруг однажды выбирать будет уже не из чего? И добавила:

— Зато... не скучно жить.

И вышла.