Эра колера Глава 4 Встреча философа с депутатом

      Лаки звонила мужу в перерывах между заседаниями и радостно повторяла, как нам повезло,  что в подвале живое чучело и оно способно давать свет. Может, какой моторчик в нем, как в мобиле, назвался Сократом. Теперь у нее есть музыка, и звонить можно, что она и делает. Разве не чудо! Жаль, больше не с кем поговорить, телефоны только у депутатов.  Веня обещал приехать пораньше.
       Наконец она услышала шум мотора, шаги мужа, открыла дверь и включила фонарик.
       Старика в подвале не было. «Гнусный старикашка, - сердилась Лаки, - сжечь его, чучело!»  Она вдруг испугалась, непонятный старик, неизвестно, на что способен, вдруг взорвет дом, хотела поделиться с Веней своими страхами, но не успела, он, более сообразительный,  повел ее в сад с телефоном в руке. Если старый светится, далеко не убежит. У куста из пластика, окрашенного в цвета светофора, экран ожил. Старик сидел на скамейке в беседке. Богатырь - мужчина и серая кочка, Лаки стало смешно, кого испугалась.  Веня рванулся схватить старика за шиворот, но Лаки остановила:
                - Не надо, дорогой, он наш светильник. Давай лучше его побережем.
                - Ладно, - охотно согласился Веня, - Ведем его домой, чтобы соседи не услышали. Зачем нам лишние уши.
      Понятно, у людей обостренный слух, не видят, зато слышат не хуже зверя.   Фонарь ярко светился, указывая короткий путь по давно неухоженному саду.
      Быстро вдвоем накрыли стол, беззубый старик от мяса отказался, пожевал кусок хлеба и глотнул немного вина. Вокруг его головы то появлялись, то исчезали всполохи света, выражение лица не просматривалось, но явно, дед в хорошем настроении. Супруги выпили по стакану, и Веня заговорил:
                - Значит, так, Сократов у нас сжигают, меняй, дед, фамилию.
                - Зовите меня Наумом, - благодушным тоном разрешил дед.
                - Ты вот что нам скажи, как это у тебя выходит испускать свет. Может, умеешь огонь выдыхать, вроде дракона? Это ты пожары устраиваешь?
                - Нет, молодой человек, не умею, успокойтесь. Мозг, если не спит,  то действует как электростанция. Поэтому вырабатывается электричество.
                - А у нас почему не вырабатывается? Мы что, безмозглые? - ворчливо заметил Веня.
                -  Мозги по-разному работают. Кто-то картинки созерцает, если у него богатое воображение, кто-то круглосуточно дремлет, кто-то психует, кто-то смеется,  размышляющих мало, а, может, я один такой остался.
                - Ты мне, депутату, эти сказки рассказываешь? Мы с утра до ночи заседаем ; размышляем. Он единственный остался, ни хрена себе!
                - Подожди, Веня, не кипятись, давай разберемся, может, он, по-другом размышляет. Слово длинное, чем бы его заменить?
                - Мыслью. Я мыслю, следовательно, существую. А мыслю, потому что сомневаюсь.
                - Погоди, дед, не гони так. Мысль какого цвета? Отвечаю: серого. Хорошо, что не белого, потому что разговор бы прекратили. Все серое - это как нежить. Ничего там не растет и не вырастет. Так что давай, проясняй.
                -  Согласен, молодой человек. Для размышлений, уж извините, длинное слово, но в моем случае уместно, важны не только память, но и внимание. Ибо интенциональность - первое условие мыследеятельности. - Он хотел продолжить, но Лаки перебивала его:
                - Ин –те, что? Можно покороче?
       Веня вдруг засмеялся, Лаки поняла, выпил лишку. Он с размаху шлепнул деда по спине, тот пошатнулся, чуть не упал со стула, но был схвачен сильной рукой.
                - Ладно, дед, прощаю философию, ты умеешь, чего не могут даже наши короли Оптики. Правда, какие они теперь короли, кому на хрен нужны очки, если солнце не светит. Самые богатые меняли власть, как хотели, и вдруг вмешалась природа, они еще пытались продвинуть проект ночного видения, но кому надо.
                - Действительно, глупости все это.
                - Слышишь, дед, что моя жена говорит? Глупости. Им бы таких, как ты, отлавливать и разводить. А ведь были мегабогатые, могли второе солнце запустить, но не сделали. Знаешь, почему? Решили, на сумерках подзаработать. Капиталист всегда им останется, с деньгами добровольно не расстанется. Сказочные богатства, и что теперь? С королями Оптики покончено, равные права для всех, вот только прав мало осталось. Да, мало. Моя женушка имеет право рассматривать себя в зеркале во всей красе? Имеет. Так в чем же дело? А, дед? Научи нас тоже светиться.    
                - Вас по картинкам учат, а я рисовать не умею.
                - Научим, - засмеялся Вениамин и хлопнул деда по плечу. Дед пошатнулся, но свечение не прекратилось. - Понимаешь, дед, мы провозгласили победу равенства и справедливости. Но власть затянула с запретом книг. Ждали волеизъявления, чтобы число не умеющих читать перевалило за половину по официальной статистике, считать никто не отменял, и сейчас среди депутатов таких немало, да-да, я не оговорился, умеющих считать голоса за и против. Статистика, наконец, выдала 51% неграмотных, все знали, что в действительности девять из десяти школьников учили слова исключительно по картинкам, цветным, буквы лишние, и это был прогресс.
                - Что ж, я согласен, прогресс, иначе, зачем вся эта живопись с фотографией. По картинкам можно легко отличить любителя секса от любителя пива, а если два в одном?
                - Да ты шутник, мы любим таких. Правда, Лаки? Кстати, моя жена и без картинки, так сказать, в реальном времени легко различит.
           Лаки засмеялась:
                - Я помню, как же, ты все жаловался, что власть путает карты: сегодня долой неграмотность, завтра долой грамотность. Мы сидели у телевизора, и ты сказал, что замороченными легче управлять. Ой, я что-то не то сказала?
                - То! Ученые подтвердят. Так, Наум?               
                -  Слова разные, но для вас я найду простые, чтобы понятно. Допустим, куда смотришь, то и видишь. Долго в таком состоянии пребывать трудно, нужно усилие воли. Интерес быстро пропадает, включается воля, чтобы себя заставлять.
                - Что? Заставлять себя? Ты чё, дед. Против политики нашей партии? У нас как, у нас в идеале, чем ярче, тем лучше, наслаждайтесь цветом, наши предки старались, чтобы мы радовались. Понимаешь, дед, какая штука, смысл существования в счастье, такая природа человека, ученые все усложняли. И мы смогли, покончив с вами… - Веня замолчал, погрузившись в невеселые мысли, Лаки его давно таким не видела. - Я, конечно, понимаю, скажешь, пошли не тем путем, вовремя не свернули, но выросло поколение, еще одно…, дети рождаются непрерывно, конечно, росли в сытости и безопасности. Работали мало, свободного времени много, повальное увлечение искусствами. Но не всеми, философию власть боялась, потому что не понимала, я не о ней, литературу, всю эту классику отбросили под одобрение электората. Наверное, ошиблись.
                - Веня прав, я знакома с женами некоторых депутатов, полное бескультурье, ужас какой-то, одеваться не умеют!
                - Не волнуйся так, солнышко, мы не можем помочь, лучше не расстраивайся. Своим умом не поделишься. О чем я говорил? - обратился он к Науму.
                - О философии и литературе.
                - Да, литература. Чтобы писать, больших затрат не надо: ручка, бумага, всё. Или компьютер и клавиатура. Кто как хочет. Но нет времени даже на чтение. Особенно у депутата. Поэтому проголосовали за визуальное искусство как приоритетное. - Он налил себе полный стакан вина и жадными глотками выпил до дна. – О чем я? А, да, говорят, что есть другие планеты, подобные нашей. Правда, мнения расходятся: кто-то считает, что мы живем на шаре, кто-то не согласен. Как проверить в сумерках?   
                - Запретили книги, вот и не знаете.
                - Знаем, но сомневаемся. Пойми, Наум, если любишь, то не сомневаешься, а в остальном верь во что хочешь, - Он снова налил себе стакан вина и медленно выпил. - Много еще зла, как с ним бороться, - сказал Вениамин пьяным голосом и опустил голову. 
                - Если кто-то творит зло, он не знает, что такое добро. - Наум тоже опустил голову, как и Вениамин, погрузился в невеселые мысли, свечение вокруг головы потускнело. 
                - Что-то потемнело, - поежилась Лаки.
                - Извините, накатило, прошлые страхи. Эмоции поглощают энергию.
       Старик устал, Лаки с Веней тоже. Решили завтра при свете приготовить деду комнату, а пока вернули в подвал и дверь закрыли на ключ.               
   
             Утром Веня разбудил Лаки:
                - Отвлекай его, еды не жалей, я приду на обед, поищу провода с лампочками, чудо, если они сохранились. Электростанция у нас будет. Эх, сколько открытий, - восхищались наши деды,  космос в наших руках, вся вселенная в кармане, куда хочешь, лети, на любую планету. А теперь холодно на улице круглый год, холодно дома, энергии не хватает даже на отопление в квартирах. Как так? Атом в наших руках, сколько неиссякаемой энергии, взрыв – первотолчок, и пошло – поехало, но что-то не так, съели Кука. - Он резко оборвал свою речь. 
            Пока он завтракал, Лаки встала, включила фонарик на телефоне и достала из кладовки коробку с проводами и розетками.
                - Сохранила провода? Молодец! - обрадовался Веня.
                - С тех пор, помнишь? люди говорили,  если собрать много проводов, они образуют электрическое поле, и лампочки засветятся. 
                - Что-то такое припоминаю, но я не силен в физике. Ладно, разберемся. Накорми его, а потом займешься проводами,  развесишь на гвозди по стенам подвала в виде гирлянд.