Мысли на заметку. 12 февраля 2024 года

       [...].

       Думалось о «Толстом». О «играх отождествления», как человек отождествляет себя с некоторой ролью, с некоторым статусом, с некоторой сущностью или даже просто с каким-то образом, — да так там и остаётся до конца своих дней. Хороший пример — адмирал Бум из «Мэри Поппинс», который доживал жизнь в доме в виде подводной лодки. Многие остаются солдатами, родителями, начальниками, следователями и так далее. А Толстой все эти «отождествления» обратил в себя как сущность, проживал их, изживал и отвергал, то есть уходил оттуда: из педагогики, из барства, из писательства, из верноподданичества и т. д. и т. п.

        Толстой органически не мог жить тем, что он когда-то кем-то был. Это делало его постоянно уходящим: двигающимся по отношению к остающимся. Весь вопрос в том, как ему это удавалось. Ведь он не то чтобы не находил себя в писательстве, в педагогике, в браке, в отцовстве, он изживал это в себе как сущность, ему надо было идти дальше.

       Он уходил — и он остаётся, а те, кто оставался, те исчезают без следа, многие канули в Лету, а кто-то потом канет.

       А обретение богатства, славы, знатности?! Всё это Толстой обрёл, но от всего этого захотел избавиться. Потому что слава и почёт, — чем дальше, тем больше, — создавали его личность, которую на людях приходилось носить на себе. А с увеличением славы личность Толстого развилась до гипертрофированных размеров, и носить её на себе стало для него делом неподъемным.

       У людей много личностей: на работе — одна, с друзьями — другая, в семье — третья и т. д. И только у святых людей личность одна, со всеми одинаковая. Но личность — это всегда то, что возникает при общении одного индивида с другими индивидами или группами индивидов.

       Толстой под конец жизни пытался уйти из своей личности. Она его давила, душила и не давала жить.