Шанс

                «Ибо жизнь наша - прохождение тени,
                и нет нам возврата от смерти:
                ибо положена печать, и никто не возвращается».
                (Прем. 2:5)



4

- Хоть бы оно и вовсе не наступало, это ****ское утро… - пробормотал Попов, плотно закрыв за собой балконную дверь.
По меркам турецкого отдыха было еще не так уж и поздно. Внизу по территории шатались туда и сюда праздные люди. Несомненно, у каждого имелись какие-то жизненные проблемы, но их удалось ненадолго сбросить с плеч, оставить дома, а сюда прилететь, чтобы наслаждаться отпуском.
От проблем супругов Поповых невозможно было убежать ни в Турцию, ни даже на Северный полюс. Они везде были с ними, сверлили изнутри. Сейчас ему было тридцать девять лет, но жизнь уже казалась конченной.
Попов потряс головой. В самом деле, страшно захотелось закурить. Но бросив однажды, он сказал себе, что поставил точку, а не запятую.
А ведь все так хорошо начиналось!
С детства Попова влекло никогда не виденное море, родители не имели ничего против, чтобы после школы он поехал в Петербург поступать в какое-нибудь военно-морское училище. Правда отец сказал, что не стоит выбирать специальность «судовождение». Жизнь предстояла быть длинной, и что-то связанное с механикой, электрикой или судовой энергетикой позволяло в случае непредвиденного устроиться на суше.
Если бы эта отцовская мудрость сработала в положительном направлении… Сейчас, по итогам нескладывающейся жизни Попов думал, что лучше бы он учился на штурмана или командира корабля.
Окончив с золотой медалью одно из военно-морских училищ и получив техническую специальность широкого профиля, лейтенант Александр Попов был направлен на особые годичные курсы по обслуживанию атомно-энергетических систем, потом получил назначение на новейший атомный крейсер в команду главного инженера, обслуживающую реактор.
По молодой глупости он гордился нахождением на острие технического прогресса. И на самом деле, служил Попов с радостью и уважением к самому себе. Так прошло шесть лет, на его черных погонах прибавилась третья звездочка. Но на седьмой год службы в одном из дальних походов случилась беда.
Возникла неисправность: прорвало трубопровод системы охлаждения реактора. Автоматика сработала безукоризненно: заметив незначительное падение давления в подающей магистрали, остановила подачу воды, отключила нагнетающий насос и мгновенно заглушила реактор, опустив все поглощающие стержни. Команде осталось лишь найти место утечки.
Пройдя по линии, обнаружили воду на полу реакторного зала – значит, причину аварии следовало искать здесь. Девяносто девять процентов подобного происходит не из-за разрыва самих труб, а в местах сочленений. Трубопровод шел не прямо, а по сложному контуру, обходя различные углы. Сами трубы были прямыми, повороты монтировались с помощью фитингов на фланцевых соединениях.
Вахтенный инженер Попов первым обнаружил место утечки: из под фланца все еще капало, да и весь узел был влажным. Причем это место находилось на последнем повороте, уже перед входом в корпус реактора. Вызвали техников, соединение размонтировали, и выяснилось, что кольцеобразный уплотнитель – сальник - имеет форму буквы «С» с разорванными концами, оттуда и текло. Вряд ли прокладка – тем более, в магистрали холодной воды – могла так быстро выйти из строя сама по себе. Налицо был заводской брак: трещина или мелкий надрез, не выдержавший высокого давления. Прорванный сальник поместили в конверт вместе с актом за подписями всех участников демонтажа включая старшего лейтенанта Попова, опечатали корабельной печатью и спрятали в командирский сейф, чтобы по возвращении подать рекламацию судостроителям.
Вместе негодного быстро поставили новый сальник, все собрали обратно, запустили систему охлаждения. Стрелки манометров вернулись к нужным отметкам. Инженеры не спеша подняли стержни, реактор ожил, крейсер снова находился в исправном состоянии.
Командир объявил личную благодарность вахтенному Попову за то, что тот первым нашел неисправность – и дальше все продолжалось без проблем.
Поход заканчивался, крейсер уже вошел в Финский залив, до Кронштадта оставалось чуть больше ста миль. Старший лейтенант Попов, свободный от вахты, стоял на ходовом мостике и наслаждался жизнью: морем, небом, свежим ветром, криками чаек где-то над камбузом… и молодостью, которая обещала все лучшее, что еще оставалось впереди.
И вдруг окружающий мир из невесомо прозрачного сделался плотным, начал темнеть, сжиматься плотным коконом, и наконец оторвал его от чуть подрагивающего мостика и бросил в какую-то неведомость - космос, но без звезд.
Очнулся Попов в военном госпитале, куда его доставили срочно вызванным спецвертолетом. После недолгих обследований врачи вынесли заключение: во время ликвидации аварии никто не следил за временем, Попов слишком долго находился в непосредственной близости от реактора и получил дозу, от которой оставался всего шаг до лучевой болезни: такое состояние в медицине именовалось «лучевой предболезнью» и считалось очень опасным. Через неделю у него полностью выпали волосы. Умываясь по утрам, он видел в зеркале страшноватый биллиардный шар с желтым сморщенным лицом. В госпитале Попова держали почти полгода: провели ряд процедур, что-то пересаживали, перелили много крови. Молодой организм победил последствия облучения: через месяц волосы снова отросли, лицо разгладилось. Но вердикт оказался беспощадным: к службе в ВМФ старший лейтенант был больше непригоден. Кроме того, лечащий врач предупредил, что результат сильного облучения в принципе непредсказуем: после многих лет внешне здоровой жизни он может проявиться рядом тяжелых болезней – от онкологии до ранней смерти без видимых причин. Попов не принял этих слов всерьез: он снова чувствовал себя абсолютно здоровым.
Его комиссовали, в утешение наградив орденом Красной Звезды «за мужество и героизм, проявленные в чрезвычайной ситуации».
Но Попов не желал принимать необратимость случившегося, не хотел расставаться с морем. Он знал, что, помимо военно-морского, есть еще и торговый флот, где нужны механики. Стоило хотя бы попробовать устроиться туда.
Увидев орден, начальник отдела кадров порта сразу понял, что уход из ВМФ связан не с дисциплинарными мотивами или нежеланием служить, и потребовал выложить всю правду. А узнав, сказал, что ситуация в торговом флоте сложнее, чем в военно-морском. Сухогрузы уходят в рейсы на несколько месяцев, жестко связанные временнЫми обязательствами перед отправителями и получателями грузов. При этом торговый флот не имеет ни спецвертолетов, ни другой подобной техники. И ситуация, когда огромный корабль вдруг останется без работоспособного главного механика где-нибудь на траверсе Кейптауна или Росарио, окажется катастрофой.
Доводы были неопровержимыми. Попов понял, что с морем покончено, и уехал в родной город. Там у него еще оставалась какая-то надежда.
Город стоял на реке Белой, притоке Камы, впадающей в Волгу. Там имелось учреждение под названием «Бельское речное пароходство»; каждое лето речные лайнеры уходили в круизы – кто до Астрахани, кто до Москвы.
Честно говоря, вид этих белых пароходов, покачивающихся у пристани перед отбытием на Волгу, и родили у Попова желание стать моряком.
Круизы длились не больше двух недель, теплоходы не удалялись от цивилизации. Он подумал, что, быть может, сюда его возьмут.
Но надежда рухнула, не успев окрепнуть. Пароходство существовало только на бумаге. Прежние белоснежные лайнеры, в основном чехословацкого производства, выработали свой ресурс и тихо догнивали в затоне. Круизов больше не было. На месте величественной пристани болтался какой-то ресторан с шашлыками, от которого в окрестностях города курсировали небольшие прогулочные катера.
Так, не дотянув еще до тридцати, Попов вернулся на точку отсчета в прежнем нулевом состоянии: не имея работы, которая несла бы ему радость, не имея впереди вообще ничего
Но все-таки отец был прав относительно применимости профессии на суше. С помощью одноклассника, занимавшего должность в каком-то промышленном управлении, Попов устроился заместителем главного энергетика на компрессорный завод. Через полгода он стал главным – и это был предел жизни, не несущей ничего вообще. Плюс к прочему, ему, взрослому человеку, опять пришлось жить с родителями, поскольку с ипотекой ничего не получалось.
Облучение ничем о себе не напоминало, Попов чувствовал себя здоровым человеком.
Тоскуя по морю – и вообще по воде - в выходные он нередко приезжал на Белую, сидел в сквере напротив того места, где когда-то возвышалась пристань. Вот там-то они через несколько лет и познакомились с Миланой.
Она тоже тосковала по исчезнувшим пароходам. Сам Попов ни разу в речном круизе не бывал: мать страдала морской болезнью, а вдвоем с отцом их не отпускала; видимо, тому имелись веские причины. А Милана еще девочкой несколько раз ходила с родителями на теплоходе до Астрахани – как говорили в те времена, «за арбузами».
Милана была моложе Попова на шесть лет: ему было тридцать два года, ей – двадцать шесть; она недавно что окончила местный медицинский университет и работала отоларингологом в детской поликлинике. Сразу понравившись друг другу, молодые люди стали встречаться. У Миланы была приличная, но не сногсшибательная грудь, достаточно длинные, но не чрезмерные ноги. Внешность ее в целом могла назваться обычной, однако один брошенный взгляд требовал второго. Было в Милане нечто, скрывающееся до поры, но влекущее к себе.
И, положа руку на сердце, Попов не мог не признать, что одним из важных факторов оказалась двухкомнатная квартира, оставшаяся после бабушки и деда, и хранимая для замужества. Знакомиться с родителями невесты Попов пошел в костюме, не забыв привинтить свою Красную Звезду: наставали патриотические времена, и орден мог прибавить ему достоинств. Но родителям жених дочери понравился независимо от ордена. Понравилась ли Милана его родителям, Попов не понял: они было просто рады, что взрослый сын наконец-то женится, а не «истаскается по бабам».
Они поженились и зажили прекрасно – душа в душу, не завися ни от кого, отдавая себя только себе. Каждое лето Поповы отдыхали в Турции, наслаждались друг другом как могли.
Это тихое семейное счастье продолжалось ровно пять лет. На шестой год Милана вдруг констатировала, что у них нет детей, хотя интенсивность секса была запредельной.
Будучи медиком, жена сразу взяла быка за рога, и он не сопротивлялся. Они пошли в «центр планирования семьи», чтобы сдать анализы.
Андролог сказал, что такой мертвой, лишенной капли жизни спермы, как у Попова, никогда не встречал и спросил, не болел ли тот в детстве свинкой. Попов ответил, что не болел, но служил на атомном крейсере, хотя в подробности вдаваться не стал.
Заключение было убойным: надежд стать отцом у бывшего вахтенного инженера не имелось, лечиться не было смысла.
Милана не укоряла Попова за сокрытие такого факта биографии – впрочем он и сам не имел понятия ни о чем, в госпитале его даже не предупредили о невозможности иметь потомство. Выйдя из клиники, он спросил жену, подаст ли она теперь на развод.
Та ответила, что о разводе не идет речи, поскольку любит мужа, но придется искать альтернативные пути. Под ними подразумевались варианты оплодотвориться донором или взять ребенка из детдома. И тот и другой казались в значительной мере сомнительными, Они продолжали жить, как жили.
Но с того дня Попов почувствовал, что между ним и женой возникла невидимая стеклянная стена. Время шло, ничего не предпринималось, стена становилась все толще, и, кажется, уже искажала им восприятие друг друга.
Милана нередко говорила ему, что невыносимо лечить чужих детей, зная, что никогда не будет иметь своего - плакала; Попов гладил ее по голове, не зная, как утешить.
А самое главное - они так и не решались что-то предпринять.
Беда не могла быть бесследной. У Миланы резко изменилось отношение к сексу. Она ничего никогда ничего не уточняла, при отказах ссылалась то на головную боль, то на что-то еще. Но Попов понимал, что, не отличаясь бешеным темпераментом, жена подсознательно стала равнодушной к сексу, который не может принести результата.
Так было и сегодня.
И оставалось неясным, что делать и как жить.


**********************************************************
ВЫ ПРОЧИТАЛИ ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ.

Полный текст можно приобрести у автора –

обращайтесь по адресу victor_ulin@mail.ru

*********************
АННОТАЦИЯ

Семья героев жила счастливо, пока не выяснилось, что у них никогда не будет детей: главный герой в свое время служил на атомном крейсере, где во время аварии получил большую дозу облучения, последствия которой  непредсказуемы даже через много лет.  Единственный путь сделать семью полной – это прибегнуть к донорскому осеменению или взять ребенка из детдома, но супруги медлят из-за многих сомнений. Знакомство с мальчиком по прозвищу «Джин» во время турецкого отдыха неожиданно решает проблему.

******************************************
               
                2011-2026 гг.

© Виктор Улин 2007 г.- фотография. 
© Виктор Улин 2026 г.
© Виктор Улин 2026 г. – дизайн обложки.

http://ridero.ru/books/shans_11/

90 стр.