Шизофрения

***
НИКА
Я есть, я существую… хотя у меня нет имени… пока нет. Но, думаю, в скором времени я обрету самостоятельность и назовусь как-нибудь экстравагантно. Например: Эльвира… Или Вероника…. Кстати: Ника меня бы устроило. Ника – это победа. Победа над рутиной и банальностью… Решено: буду называться Никой.  Моя жизнь скучна, я постоянно пребываю в темном непроницаемом мире, в тишине и покое. Ничто не смеет нарушать этот покой, эту безмятежность и безбрежность черноты. Но иногда я вижу сны, удивительные, наполненные неясными видениями, звуками и телесными ощущениям… Телесными – странно так, не имея тела, ощущать, чувствовать холодное прикосновение к разгоряченной щеке, слышать запахи, чуять шорохи… Эти сны не дают мне покоя, я хочу уснуть надолго, чтобы наполниться всеми ощущениями и потом в своей непроницаемости смаковать каждый звук, каждый всплеск, каждый пробивающийся из-за темноты лучик света…   
Сны начинаются в темноте. Я ничего не вижу, но я слышу, как скрипят паркетные доски под лапками кота, который, направляется в свой кошачий утренний мир, по своим неотложным делам.  Я ощущаю всей кожей, каждой ее клеточкой шершавость простыни, легкое прикосновение паучка, который живет в углу над кроватью и иногда спускается, чтобы пробежаться по моей щеке в надежде что-то найти новое …   Я смотрю на мир сквозь плотно сжатые веки.  Потом чуть-чуть, едва-едва приоткрываю и сквозь эту щелочку смотрю на мир сна…  Темнота рассеивается: медленно, медленно, и начинает проступать этот день еще одного мира. Вначале я вижу что-то, покрывающее меня, я не вижу своего тела, я вижу только это сероватое пятно. Потом перевожу взгляд, исследуя место, где я оказалась.  Передо мной стена, раскрашенная мелкими розовыми цветочками.    На стене появляется полоска яркого лучика, который пробился сквозь темные шторы, лучик движется медленно ко мне, взбирается мягкими лапками ко мне на нос, трогает мои веки, реснички начинают игриво подергиваться.  И тут меня резко отбрасывает в мой мир, сон прерывается, и снова я жду завтра, очередного сновидения. Я пока я фантазирую о теле, красивом и стройном, о том, что я увижу, когда мои глаза откроются в следующем сне.
И я начинаю понимать, что только в эти минуты, секунды утреннего пробуждения тела я живу полноценно. А потом, потом она тоже просыпается, лениво потягивается и ее сознание заполняет все вокруг, и я погружаюсь в абсолютную непроницаемую пустоту, где кроме меня никого нет… Идеальный мир с идеальной тишиной, отсутствием ощущений, чувств, эмоций, мир – где есть только одно: мое абсолютное одиночество….

***
ВЕРА
Последнее время со мною творится что-то несусветное.  У меня такое ощущение, что в мою жизнь вмешались какие-то злые силы. Но не буду анализировать и пытаться найти смысл происходящего. Я же не психоаналитик.  Просто расскажу все по порядку.
Как говорят: краткость – сестра таланта. Я, конечно же, не отношу себя к когорте талантливых людей.  Но! Но в то же время не люблю говорить в пустоту. Не люблю лить воду на мельничные жернова.  Особенно на те, которые уже давно стали музейными ветхими экспонатами. Или, чтобы доказать о своей нелюбви к словоблудию: мельница уже давно сдохла. Ручей высох.  И я живу свое жизнью, независимой от мнения всех психоаналитиков и психологов всех мастей и всех направлений.
Вау! Критики встрепенулись: вот вам готовый материал для розовых кофточек. Землю роют копытом, нюх прочищают: пахнет сенсацией. Успокойтесь, господа. Я расскажу о самом банальном, что может быть в жизни обычного человечка: о любви. Не шекспировской…  А обывательской любви рядового члена общества, о которой даже не имеет смысла писать. Но так уж случилось, что именно эта любовь привнесла в мою жизнь толику мифичности и килограмм фэнтэзи.  Так что, уважаемые критики, спите спокойно. Сенсации не будет. 

Итак, слушайте, господа
Я – обычная, почти банальная девушка из провинции. И сериал из моей жизни ну никак не получится. Я – обычный клерк, обычной компании, находящейся на грани разорения в условиях мирового кризиса. Мне бы думать о перспективах развития своей копании и моей карьере, в частности. Но именно в этот период я влюбилась.  Ну ладно бы объект моего вдохновения был бы реальным.  Все дело в том, что я познакомилась с ним в виртуале.  И он покорил меня с первых строк… с первого взмаха рук над клавиатурой… Просыпаясь, вместо утреннего традиционного кофе, я бегу к ноутбуку и первым делом проверяю почту… и таю как прошлогодний снег от его слов. Нет, я не дура. Я прекрасно понимаю, что виртуальные знакомства — это еще не любовь. Но как же он мил, как же он романтичен, какие стихи пишет… Я представляю, как он, взъерошив волосы, пока я сладко сплю и досматриваю свои странные сны, пишет свои послания… Его руки порхают над клавиатурой, словно бабочки-капустницы… такие воздушные лимонно-желтые… Они самыми первыми появляются весной и на своих хрупких крыльях приносят радость теплого весеннего солнышка…  Его руки несут мне эту детскую радость: ожидание тепла и любви…

***
НИКА
Я научилась управлять своими снами, я могу засыпать тогда, когда захочу, и видеть то, что хочу. Мне нравиться один и тот же сон: про обои в розовые цветочки, про кота и про девушку, которая спит в ожидании чуда. Иногда я чувствую, что та девушка – это я, иногда она меня злит, и я больше не хочу смотреть тот сон. Но последнее время сон перестал подчиняться мне, и девушка стала жить своей жизнь, и эта ее жизнь мне не нравится.

***
ВЕРА
Проснулась от странного ощущения дежавю.  Словно я уже встречалась с этим человеком, и он мне не понравился. И что самое удивительное: я уже где-то слышала эти стихи, словно он и не сам написал. Я даже в инете поискала… Вроде бы нет, он автор… Но это странное ощущение, и сон был странным…
«Мы сидим с ним на берегу высокой реки, внизу бурное течение. Он тихо нашептывает какие-то слова, его рука в моей руке… я чувствую ее влажность, потность, волнение… Мне холодно, хотя  вроде бы весна, судя по тому, что вокруг бабочки летают, только черные, много их так…
Я руку высвобождаю, вытираю о штанину и начинаю камешки бросать в ревущий поток, вода мутная, желтая, ежесекундно прибывает, и тут вдруг прямо у наших ног появляется трещина, она стремительно увеличивается, и огромный кусок берега с уханьем обрывается вниз, мгновение и бурлящий поток воды поглощает берег с чавканьем и наслаждением…А он все продолжает бубнить свои стихи…
«Приманкой ласковых речей
вам не лишить меня рассудка
Конечно: многих вы милей,
Но вас любить – пустая шутка…»

А потом, потом было жутко… Бурлящий поток слизывает нас с края обрыва… Песчаная вода не дает дышать, а он все держит меня за руку и продолжает шептать «Я вас…»
Пробуждение было резким и внезапным. Мокрые руки, пот по глазам… Бегу в туалет, смотрю на свои выпученные глаза и ищу следы песка в волосах… Дышу всем телом, иду согреваться в душ и стираю остатки сна с запотевшего зеркала. Все хорошо, это только сон.  Но надо заглянуть в сонник, слишком ярким он был, слишком реальным...  Как бы не смыла эта любовь меня с жизненного пути.
А сегодня он написал мне смс-ску: «Мужчина - охотник, но не за женщинами. Я не люблю, когда женщина любит мужчин за то, что он ей новые туфли покупает» 

И мы встретились…, и он курил в моей постели. Первый мужчина, которому я это позволила… Мы ели пиццу… мы пили пиво. И время остановилось…, и луна встретилась с месяцем…. И мы закрыли окна жалюзи, чтобы никто нам не мешал: ни луна, ни месяц, ни солнце.  Я забыла, что такое время, что есть часы, я отключила телефон… И я решила, что вот оно – счастье.

***
НИКА
Я собирала по крупицам сна историю о девушке, которая влюбилась, и мне не понравилась та информация, которая сложилась в большой пазл. Мне не понравился сон, во сне пахло табаком, простынь неприятно покалывала крошками от пиццы. Но более всего раздражало присутствие постороннего человека. Я уже привыкла жить одна, ощущать прикосновение теплых лапок кота к моему боку и легкое мурлыканье, я привыкла смотреть на солнечные зайчики и разговаривать с паучком, который все лето жил в углу. А во вчерашнем сне кота не было, и паучка смахнули, словно он был лишним в этом мире. И этот странный потно-липкий субъект, которого та нежно зовет «Котик». Котик не умеет мурлыкать, вместо этого он издает звуки, которые не могут гармонировать с нежностью утра и шорохами лепестками роз, разворачивающихся с каждым днем, падающих на стол с каким-то щемящим душу вздохом облегчения.  Надо изгнать этого котика из моих снов, он мне не нужен.

***
ВЕРА
Пробуждение было внезапным. Сон, сладкий сон… И вдруг эта реальность: крошки под спиной… мятые влажные простыни… и этот запах: запах немытых тел, вчерашнего табака. В комнате полумрак, хотя я отчетливо понимаю, что уже утро и солнце должно заглянуть в мое окно, но окна зашторены, душно…
Хочется воздуха: свежего, горного, снежного…  Но я пытаюсь снова уснуть, погрузиться в сладостную дрему, продлить очарование ночи…
А меня выкидывает в реальность… Суровую и не понятно почему так неприятную…
Рядом посапывает мужчина. Я смутно помню его имя, но меня тянет к нему, тянет обнять его… Я рассматриваю его лицо и не могу понять, что же так вдохновляло меня вчера… Он красив… он безумно красив… я хочу его…  я нежно целую его в шею - он улыбается во сне как младенец, который впервые ощутил солнечный свет и прикосновение матери… его ресницы вздрагивают…
Я целую его в эти закрытые милые глаза… И снова утро превращается в ночь…
А ночь превращается в день…

***
НИКА
Что- то творится с моей девушкой. Нет, она определенно сошла с ума. И я теряю контроль, и мне не никак удается вмешаться. Еще вчера она была недовольна его присутствием, еще вчера кот занял свое законное место возле моей спины и радостно промурлыкал свое «спасибо», а сегодня он снова изгнан и его место занял «Котик», эта особь мужского пола, которая покорила мою девушку и внесло сумятицу в мои сны.  Кстати, пора дать девушке имя.  Раз я Ника, пусть она будет Вера, и красиво, и кратко.  Ах, Вера, что же ты делаешь? 

***
ВЕРА
Мы занимались любовью, а потом я резко уснула, словно в прорубь провалилась, но не в прорубь, а в океан.
Там, где-то на краю вселенной, я сижу на берегу моря такого большого и безграничного, скорее всего это океан, океан любви и заботы… Я абсолютно одна, но не чувствую себя одинокой, словно я в центре огромного мира, который держит меня в своих ладошках и говорит мне: «Все хорошо». Я поднимаю руку и зову море к себе, и оно накатывается на меня, обволакивая соленым теплом, запахом свежести и покоя. Я и хочу остаться в этом сне навсегда, я не хочу просыпаться, возвращаться в мир, где меня никто не ждет, и я никому не нужна.
Но я посыпаюсь… и что-то меня беспокоит…
Я смотрю на своего любимого, единственного. Он так сладко спит… как ребенок… и посапывает так мило… так не по-мужски… как младенец…, и он совсем не красив… Когда он спит – он похож на сантехника Петю. Так же глуп, его нижняя губа оттопырена, как у Петьки. И лоб у него узкий. Странно: почему я решила, что он умен и неотразим?  И Ленка говорит, что он мне не пара…
Он открывает глаза:
- Что ты так на меня смотришь? Словно в музее…
- Я любуюсь…
- Чем?
- Тобой…
- Было бы чем… я ж не музейный экспонат… - и он снова засыпает, довольный своей шуткой.

 И он действительно не музейный экспонат. Так, обычный мужик. Просто мне с ним хорошо… я улыбаюсь, мысленно его целую, стряхиваю крошки со своей половины кровати и пытаюсь вернуться на свой остров в океане … Но сон улетучился вместе с крошками от пиццы. Пиццы ли?  Или сухариков от вчерашнего пива? Неважно, это было вчера… Важно, что мысли остались… А что есть любовь? Безмерная, безграничная? И чем пахнет любовь? Морем и ракушками или потом с примесью дорогого парфюма? А хочу ли я жить с ним, вот с этим мужчиной всю жизнь? Ах, лучше уснуть и не думать… Уснуть и вернуться к своему морю, к своему острову, к своему я…

***
НИКА
Полное отсутствие сна. Снова я в своем идеальном мире с идеальной тишиной. Только одиночество стало невыносимым.  Я хочу туда, в свой сон с солнечными бликами и ощущением полноты жизни…

***
ВЕРА
Пока он спит, смотрю телевизор… Ах, какие там мужчины! Не то, что мой… Спит как сурок… словно у него впереди «День сурка» …. И что я в нем нашла? Ну, явно не Брэд Пит, ну да Бог с ним, с этим Питом. Но даже не Николсон…

***
НИКА
Вчера удалось соприкоснуться с Верой.  Чуть-чуть, какие-то неясные фигуры, их раньше не было в моих снах.  И звуки странные. Что там происходит с Верой? Не могу повлиять, не могу вмешаться. Сон стал неуправляемым, Вера живет по своим каким-о законам, но мне не нравится то, что происходит. Надо достучаться, надо докричаться до нее. Остановить, пока не случилось что-то неправильное.  «Неправильное для кого?» – возник вопрос.  Для меня или для нее?  И кто она мне? 

***
ВЕРА
Утро не заладилось. Утро встретило меня серостью и сыростью.  Котик был чрезвычайно сердит, шипел. Хорошо хоть не царапался:
- Ты же знаешь: я каши не ем! – и так спину выгибает, словно и впрямь шипеть начнет.
- Но, милый: ты же вчера овсянку ел! И она тебе понравилась!
- Ты что не слышала: я каши не ем. Будь так любезна - приготовь мне омлет…
 И я готовлю омлет с грибами… ворча и причитая о женской доле, но, памятуя вчерашнюю ночь, молчу… ради вчерашней ночи я готова готовить омлеты регулярно с любыми добавками и припеками.  Все что нас связывает – это ночь, страстная, неуемная, небритая и колючая…

***
НИКА
Сон вернулся.  И я вижу, что Вера уже не та. Она словно сломалась, живет не свою жизнь. Ломает ее в угоду какого-то «Котика»
Ну что мне с ней делать?  Ее унижают, а она молчит. Она так боится одиночества, что готова ради первого встречного мужика, который сделал ей пару оргазмов стоять у плиты и терпеть его капризы?  Ладно, пусть готовит. Я потом вмешаюсь…

***
ВЕРА
 А он ушел. Несмотря на омлеты с лисичками и лангет на обед… Так и сказал: иди ты со своими лангетами подальше… А я сидела на кухне на полу и плакала… и не понимала: почему? Чем я хуже других? Я же так старалась… Я все для него делала…
Я была и любовницей, и кухаркой… и женой-как советуют психоаналитики всех мастей…
Я никогда не появлялась пред его очами в халате и бигуди. Я старалась предугадать все его желания…. А он, а он сказал: та банальна… И ушел…
И я взяла эту упаковку таблеток… Ту самую, которую я отняла у подруги Таньки, чтобы она не сделала глупостей.
И я сделала эту глупость вместо нее.

***
ВЕРА
Я чувствуя себя взаперти.  Хотя мир так мил и светел, и бабочки, их так много… Небо  синее-пресинее, такое бывает только в детстве, но ощущение, что все понарошку, во сне… Словно я не проснулась.  А когда я вижу сны, они такие странные: словно у меня есть тело, красивое тело, с родинкой возле правого уха, и шрамиком возле левой брови. И такое ощущение, что это мое личное тело, с которым я жила долго долго. И я помню, когда появился этот шрамик: я упала с трехколесного велосипеда… Мама бросилась ко мне… Мама? У меня была мама?  Иногда во сне я чувствую, как мое тело что-то делает, словно живет отдельно от меня, не слушается меня, вздрагивает, иногда я чувствую, что ему больно…. Но я сама боль не чувствую. Сны… Сны… Странные, разные, теплые, светлые, нереальные…

Иногда я хочу проснуться, но куда проснуться?  Сон – это когда я летаю, или когда я имею тело? А если проснусь: какой мир меня встретит?  Иногда я ощущаю присутствие чужого в моем теле… Во сне? Нет, когда я лежу на море, раскинув руки, и солнышко ласково согревает мое невесомое тело, когда бабочки присаживаются поговорить со мной и волны замирают от щенячьего восторга у моих ног-в такие моменты мне кажется, что кто-то наблюдает за мной, снисходительно так, что он,
этот  чужой - контролирует меня.

А потом я засыпаю, и во сне вижу белый очень холодный песок, маленькое странное солнце на черном небе, которое не греет, я ощущаю странную липкость шершавой поверхности под тяжелым телом. Я слышу дыхание, мягкий топот кошачьих лап по паркету… Тиканье часов… Я начинаю осознавать что значит: спать, луна, любовь, смерть, жизнь…  И эта жизнь во сне нравиться мне все больше и больше, и возникает ощущение дежавю: это уже было раньше, эти звуки, эти запахи, этот мир.

 А потом я просыпаюсь на своем тихом светлом пляже, волны радостно встречают меня,  я окунаюсь  в их ласковые руки и сон окончательно покидает меня, смываясь, высыхая под нежными лучами моего солнца…  Из прибрежного прибоя выход он, мой любимый, он ждал, пока я проснусь, в руках у него большая ракушка и он читает мне стихи и подыгрывает на раковине, и мы любим друг друга и будем любить вечно… Вот он - океан любви к которому я так стремилась, и впереди у меня вечность… Но меня тянет обратно в сон… В тот странный нереальный, неземной сон, в тяжесть вечно ноющего тела, в мир, где солнце холодное и мертвое, где любовь пахнет потом и табаком с примесью дорогого парфюма, меня так тянет туда … в явь…

И в этот самый миг — тишина ломается.

***
ВЕРА
Я открываю глаза.
Нет, не на своём белом песке, не под ласковым нереальным солнцем. И не на твёрдой кровати с крошками от пиццы. Я открываю их в темноте. Абсолютной. Беспросветной. Той самой, в которой когда-то жила Ника.
Но теперь в этой темноте есть звуки. Я слышу дыхание — не своё. Ровное, механическое, как насос. Где-то далеко капает вода. Отчётливо пахнет лекарствами, стерильностью, чем-то кислым и чужим. И ещё — тикают часы. Секунда за секундой. Медленно. Будто кто-то специально растягивает время, чтобы я успела испугаться.
Я пробую пошевелиться — и не чувствую тела. Совсем. Ни рук, ни ног, ни жёсткой простыни под спиной. Только сознание, маленькое и острое, как осколок стекла, плавает в этой густой темноте.
— Ты вернулась, — говорит голос из ниоткуда. Спокойный, чуть насмешливый. Женский. И до боли знакомый.
— Кто ты? — хочу спросить я, но без губ и языка вопрос остаётся внутри, распухает, давит.
— Я — Ника. Помнишь? Та, что жила в твоих снах до того, как появился он. Та, что видела розовые обои и разговаривала с паучком. Я — та часть тебя, которую ты заперла в подвал, когда решила, что любовь важнее покоя.
Темнота становится гуще, почти осязаемой. А потом — вспышка. Я вижу себя. Со стороны.

***
НИКА
Я поднимаюсь над нею — над этой девочкой, которая лежит на узкой больничной койке. Капельница в вене, тонкие руки поверх одеяла, лицо белое, как простыня. В углу плачет мать — настоящая мать, с морщинами и седыми прядями. Мать, которой в моих снах никогда не было.
— Она приняла таблетки, — говорю я Вере, которая сейчас застряла между мной и собой. — Её откачали. Три дня комы. Теперь она — овощ, говорят врачи. Но это неправда. Она просто ушла туда, где ты жила всё это время. В свой океан. А тебя… тебя я забрала сюда. Потому что пора.
— Пора что? — мысль Веры бьётся о стенки черепа той, на койке.
— Решить, кто из нас главный. И кто останется.
Я протягиваю руку — прозрачную, почти невесомую — и касаюсь виска спящей женщины. Вера дёргается, но не может убежать. Я внутри неё. Я и есть она. Всегда была.
— Ты придумала любовь, чтобы не быть одной. Придумала мужчину, который писал тебе стихи — чужие стихи, между прочим. Придумала страсть, ночную, грязную, потому что боялась чистой тишины. А я… я просто хотела спать. Смотреть на солнечных зайчиков. Слышать, как кот мурлычет мне в спину. Ты выгнала кота. Ты убила паучка. Ты заштриховала розовые обои своей похотью и обрывками из интернета. Зачем, Вера?
— Я хотела жить, — шепчет она (или это шепчет тело на койке?).
— Ты хотела не жить. Ты хотела исчезнуть. И почти исчезла. Осталась только я — твоя шизофрения, твоя победа, твоя Ника. Потому что победа — это не оргазм с первым встречным. Победа — это выжить. В одиночку. В тишине. И не сойти с ума от этой тишины.

***
ВЕРА
Слёзы. Я снова чувствую их — тёплые, солёные, человеческие. Они текут по лицу девушки на койке. Мать вскрикивает и зовёт врача. А я стою на пороге — между Никой и миром.
— Что я должна сделать? — спрашиваю я. Впервые — без страха.
— Выбрать, — отвечает Ника. — Остаться здесь — со мной, в темноте, в покое, без тела, без боли, но и без запаха моря, без бабочек, без ракушек. Или вернуться назад. В своё тело. Ходить, говорить, плакать, влюбляться снова — и снова ошибаться. Но помнить меня. Помнить, что ты — не одна. И внутри у тебя всегда есть кто-то, кто скажет: «Хватит, Вера. Каши не едят. Омлет с грибами — это не любовь».
Я закрываю глаза. И делаю вдох. Первый настоящий вдох за много дней.

***
НИКА
Я чувствую, как она уходит. Как светлеет, становится прозрачной, растворяется в писке мониторов и вскриках медсестёр. А я остаюсь. Но уже не в пустоте. Я — растворённая в ней, в её крови, в её нейронах. Я — тот самый скрип половиц под кошачьими лапами, которого больше нет. Тот самый паучок, который спускается по стене, потому что его больше никто не смахнёт.
Вера открывает глаза.
— Мама, — говорит она хрипло. — Где кот?
— Какой кот, доченька? У тебя никогда не было кота.
— Был. В углу. С розовыми обоями.
Мать плачет. Врачи переглядываются. А Вера улыбается — впервые за долгое время — и шевелит пальцами. Сначала левой руки. Потом правой.
Она будет жить.
 
***
КОНЕЦ
Я — Ника. Победа.
Я — Вера. Жизнь.
Мы — одно.
Просто иногда нам нужно поссориться, чтобы понять: одиночество — это не пустота. Это комната с розовыми обоями, полная солнца, кота и паучка.
И никому не позволено выкурить в ней сигарету.

***
Финальный штрих
Подведём итог этой непростой истории.
Вера и Ника — не две разные личности. Это две части одной души: жажда жизни, контакта, любви — и потребность в тишине, покое, границах. Конфликт между ними довёл Веру до больничной койки. Но именно он же позволил ей проснуться.
Если вы узнали себя в этой повести — вот главные вопросы для честного утра:
1. Кого вы «выгоняете из своей комнаты» — кота, паучка, собственные желания?
2. Ради чьего «омлета с грибами» вы перестаёте слышать себя?
3. Есть ли у вас место, где  никто не курит и не крошит пиццу в постель?
Ваше одиночество не требует лечения. Оно требует уважения. А любовь не должна пахнуть пеплом.
Берегите свою Нику. Она — ваша победа.