Глава 4

Солнце только поднималось над линией горизонта, но жара уже начинала давить на побережье. Влажный воздух пах солью, водорослями и чем-то затхлым — словно океан за ночь выбросил на берег не только мусор, но и чужие секреты. Волны лениво перекатывались по песку, оставляя после себя сероватые полосы пены. У самой кромки пляжа стояли полицейские машины. Красные проблесковые огни мигали в утреннем тумане, отражаясь в мокром песке. Несколько чаек кружили неподалёку и время от времени резко вскрикивали, будто возмущаясь присутствием людей.

 

Лейтенант Люк Морган стоял чуть в стороне, засунув тяжёлые кулаки в карманы брюк. Высокий, широкоплечий, с густыми тёмными волосами, собранными в хвост чёрной лентой, он выглядел копом, который слишком давно перестал удивляться человеческой жестокости. Тёмные очки скрывали глаза, хотя солнце ещё едва поднялось. Рядом на корточках сидел сержант Даррен Макли — коренастый, плотный мужчина лет сорока с обветренным лицом, пышными усами и вечно помятой рубашкой. Одной рукой он теребил кончики усов, другой держал сигарету, однако не затягивался — пепел давно вытянулся длинной серой иглой.

 

— Господи... — протянул он. — Девчонке ведь и двадцати нет.

 

Тело лежало на спине среди примятого песка. Светлые волосы спутались и липли к щекам. Платье было задрано выше живота, одна бретелька оборвана. На шее тянулась багровая полоса. Полицейский фотограф Вик Харрис — щуплый низкорослый мужчина с болезненно бледной кожей и усталыми глазами — механически щёлкал камерой. В нём было что-то странное: ему одновременно можно было дать и двадцать пять, и сорок лет. Вспышка. Ещё одна. Смена плёнки. Снова вспышка.

 

— Вик, — бросил Морган, не отрывая взгляда от тела, — сними следы возле дюн. И шею крупным планом.

 

— Уже сделал.

 

— Тогда сделай ещё раз!

 

Харрис пожал плечами.

 

— Как скажешь, лейтенант.

 

Из-за полицейской машины появился доктор Томас Кин — полный мужчина лет шестидесяти с редеющими седыми волосами и тяжёлой одышкой. Вид у него был такой, будто его вытащили из постели двадцать минут назад. Под мышкой он нёс потёртый медицинский чемоданчик.

 

— Ну и утро вы мне устроили, — проворчал Кин. — Хоть раз найдите труп в приличном месте. Например, возле бара.

 

— Мы постараемся учесть ваши пожелания в следующий раз, док, — сухо ответил Макли.

 

Кин опустился рядом с телом и натянул перчатки. На несколько секунд все замолчали. Слышны были только шипение океана и далёкий гул трассы. Доктор осторожно повернул голову девушки.

 

— Удушение, — пробормотал он. — Скорее всего, руками. Возможно, предплечьем. Давление на трахею было сильным.

 

Морган подошёл ближе.

 

— Время смерти?

 

Доктор недовольно покосился на него.

 

— А я смотрю, ты всё ещё веришь в магию, Люк.

 

Макли хмыкнул. Кин продолжил осмотр, осторожно касаясь синяков на внутренней стороне бедра жертвы.

 

— Несколько часов назад. Ночь. Между двумя и четырьмя часами, если навскидку. Точнее скажу после вскрытия, — он замолчал и опустил взгляд ниже. — И да... её изнасиловали.

 

Над пляжем повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке пронзительно закричала чайка. Макли медленно выпрямился и снял фуражку, вытирая пот со лба.

 

— Чёртов псих... — он посмотрел на Моргана. — Туристка?

 

— Пока неизвестно, — ответил тот.

 

— Думаешь, местный?

 

— Думаю, она знала убийцу.

 

— Все так говорят.

 

— Потому что обычно так и бывает.

 

Доктор Кин поднялся с колен с тяжёлым вздохом.

 

— На теле следы борьбы. И ещё кое-что... — он указал на плечо девушки. — Небольшой ожог. Похоже на сигаретный.

 

Макли скривился.

 

— Сукин сын развлекался.

 

Морган промолчал. Ветер с океана трепал чёрно-жёлтую полицейскую ленту. На парковке за дюнами уже собирались любопытные — ранние бегуны, рыбаки, две пожилые женщины с собаками. Молодой патрульный пытался удержать их за ограждением, раз за разом повторяя:

 

— Отойдите назад, мэм... да, я понимаю... нет, фотографировать нельзя...

 

Харрис снова присел рядом с телом и сделал несколько снимков. Морган перевёл взгляд на следы возле влажного песка. Мужские ботинки, частично смытые водой. Чуть дальше — глубокие борозды, будто тело тащили к берегу.

 

— Даррен.

 

— Да?

 

— Пусть криминалисты снимут каждый след, пока прилив всё не смыл.

 

— Уже вызвал, — Макли смял в ладони недокуренную сигарету. — Чёртово утро.

 

Кин закрыл чемоданчик и заковылял к машине. Морган проводил его взглядом, затем плавно снял солнцезащитные очки. Под глазами у него залегли тёмные круги. Он снова посмотрел на мёртвую девушку, и на мгновение в его лице мелькнуло что-то человеческое — усталость, злость или воспоминание о чём-то давнем. Потом всё исчезло.

 

— Ладно, — сказал он патрульным, — передайте место криминалистам. Полный сбор улик. Песок, волокна, отпечатки — всё подряд. И поднимите список пропавших девушек за последние двое суток.

 

— Есть, лейтенант.

 

— Харрис, закончи съёмку.

 

— Уже почти.

 

— Макли, поедешь со мной в управление.

 

Сержант кивнул. В этот момент очередная волна накатила на берег и коснулась кончиков пальцев мёртвой девушки. Словно океан пытался забрать её к себе.

 

 

* * *

 

Полицейское управление постепенно просыпалось. Старое двухэтажное здание на Харбор-авеню ещё хранило ночную духоту. Потолочные вентиляторы лениво гоняли тёплый воздух, смешанный с запахом дешёвого кофе, табачного дыма и мокрых плащей. Где-то звенела печатная машинка. Из дальнего кабинета доносилось приглушённое радио с утренними новостями о Вьетнаме и росте цен на бензин.

 

Лейтенант Морган толкнул дверь кабинета капитана Роберта Портера без стука. Следом вошёл сержант Макли. Портер сидел за столом, откинувшись в кресле так, будто собирался здесь умереть. Его белая рубашка была расстёгнута у шеи, галстук ослаблен, а между пальцами тлела сигарета. Пепельница перед ним напоминала маленький вулкан. Он даже не поднял головы.

 

— Надеюсь, вы пришли не сообщить, что пляж смыло к чёртовой матери.

 

— Пока держится, — ответил Макли, закрывая дверь.

 

Портер затянулся и наконец посмотрел на них мутными глазами человека, спавшего часа три. Капитан был крупным мужчиной под пятьдесят, с тяжёлой квадратной челюстью и коротко подстриженными седыми волосами. Его лицо казалось грубым и усталым, будто жизнь годами стачивала с него всё человеческое.

 

— Ну?

 

Морган положил папку на стол.

 

— Женщина. Примерно двадцать-двадцать два года. Белая. Светлые волосы. Найдена около шести утра севернее пирса.

 

Портер молча слушал. Дым медленно поднимался к жёлтым лампам под потолком.

 

— Предварительно, удушение, — продолжал Морган. — Доктор Кин считает, что убийство произошло между двумя и четырьмя утра.

 

Макли подошёл к окну. На парковке патрульный ругался с каким-то пьяницей в майке с надписью «Майами Долфинс».

 

— Её изнасиловали, — добавил сержант.

 

Портер устало прикрыл глаза. Ни удивления, ни жалости. Только раздражение человека, которому снова придётся объясняться с прессой.

 

— Следы?

 

— Частично смыты приливом, — ответил Морган, — но криминалисты работают. Есть отпечатки ботинок и следы волочения тела.

 

Капитан стряхнул пепел прямо на стол.

 

— Документы при ней были?

 

— Нет.

 

— Свидетели?

 

— Пока никого.

 

Портер снова затянулся сигаретой. В кабинете стало почти нечем дышать. На стене за его спиной висела большая карта побережья, утыканная кнопками и пометками. Рядом — пожелтевшие фотографии арестов и выцветший вымпел бейсбольной команды Тампы.

 

— Чёртов сезон туристов, — пробормотал капитан. — Каждое лето одно и то же. Пьяные драки, наркота, шлюхи... теперь ещё и это. В моём родном Мичигане такого не было.

 

Макли повернулся к нему.

 

— Думаете, приезжий?

 

— Надеюсь.

 

— Почему?

 

Портер усмехнулся без тени веселья.

 

— Потому что местный серийный псих — это куча бумажной работы.

 

Телефон на столе резко зазвонил. Все трое замолчали. Портер неторопливо снял трубку. Несколько секунд он слушал, лениво потирая висок. Потом выпрямился.

 

— Хорошая работа, Рэй. Да, держи меня в курсе.

 

Он повесил трубку, потушил сигарету и сразу закурил новую.

 

— Привет от Брукса.

 

Морган поднял взгляд.

 

— Что нашли?

 

Капитан выпустил дым через нос.

 

— Спичечный коробок.

 

Макли нахмурился.

 

— И что нам даёт эта чёртова безделушка?

 

— Побереги связки, Даррен. На нём название отеля «Корал Бэй» и картинка золотого маяка. Похоже на сувенирный.

 

На секунду в кабинете стало тихо. Даже вентилятор под потолком будто начал шуметь громче.

 

— Отель местный? — спросил Морган.

 

— Нет. Брукс уже проверил. Где-то южнее побережья. Похоже на туристическую дыру.

 

Макли присвистнул.

 

— Может, наш парень остановился там.

 

— Вместе с девчонкой, — заметил Морган.

 

Портер ткнул в него сигаретой.

 

— Вот именно. Поэтому я хочу знать всё об этом коробке раньше, чем журналисты почуют кровь.

 

Он поднялся из-за стола и подошёл к карте.

 

— Люк, бери Макли и проверь происхождение улики. Кто владеет отелем, кто там работает, список постояльцев — всё подряд.

 

— Понял.

 

— И ещё... — Портер посмотрел на них тяжёлым взглядом. — Если это турист, я хочу взять его раньше, чем он успеет сесть в машину и свалить из Флориды.

 

Макли криво усмехнулся.

 

— Оптимистично.

 

— Нет, сержант, — хмыкнул капитан. — Оптимизм закончился у меня лет десять назад.

 

 

* * *

 

К полудню университет Южной Флориды гудел, как растревоженный улей. Жара нависла над кампусом тяжёлым влажным куполом. Асфальт плавился под солнцем, пальмы едва шевелились в раскалённом воздухе, а из открытых окон автомобилей, проезжающих по Шестой Южной авеню, доносились песни «Роллинг Стоунз», «Битлз» и «Пинк Флойд». Несмотря на привычную университетскую суету, в воздухе висело напряжение. Все говорили только об одном — убийстве Джули Палмерс.

 

Эмили шла через внутренний двор, прижимая учебники к груди. Обрывки посторонних разговоров цеплялись за неё, будто она случайно заходила в чужие комнаты.

 

— Её нашли прямо на пляже...

 

— Господи, я слышала, у неё всё лицо было...

 

— Да нет, это копы придумали...

 

— Она ведь работала где-то в баре?

 

— Не в баре. Говорят, она продавала ласку за деньги.

 

— Заткнись.

 

— Что? Все это знают.

 

Эмили ускорила шаг. Перед аудиторией уже собралась толпа студентов. Кто-то курил прямо у дверей, кто-то сидел на подоконниках, обсуждая убийство так оживлённо, будто речь шла о новом фильме. Эмили сразу заметила Леона. Он стоял отдельно от остальных, прислонившись плечом к стене. Тёмная рубашка с закатанными рукавами, алюминиевая банка колы в руке, привычно холодное лицо. На секунду Эмили почувствовала облегчение, хотя сама не понимала почему. Она подошла ближе.

 

— Привет.

 

Леон перевёл на неё взгляд.

 

— И тебе, — низкий голос не выражал эмоций.

 

— Ты слышал про Джули?

 

— Весь кампус слышал.

 

Он сделал глоток из банки. Эмили хотела сказать что-то ещё, но в этот момент двери аудитории открылись, и толпа студентов хлынула внутрь.

 

— Эй, осторожнее!

 

— Толкайся ещё сильнее, придурок...

 

— Тут есть места?

 

Эмили потеряла Леона из виду. Когда она наконец вошла в аудиторию, кондиционер под потолком гудел так громко, будто собирался развалиться. Студенты рассаживались шумно и беспокойно. Леон сидел далеко — почти у самого окна. Один. Он даже не посмотрел в её сторону. Это неприятно кольнуло Эмили.

 

Холли Коллинз вошла в аудиторию ровно в двенадцать. Светлая блузка, тёмная юбка, тонкие золотые серьги и неизменные алые губы. Она двигалась спокойно и уверенно, но сегодня в её лице появилась жёсткость, которой Эмили раньше не замечала. Разговоры постепенно стихли. Коллинз открыла журнал.

 

— Полагаю, все уже слышали о случившемся.

 

Тишину нарушало только жужжание ламп под потолком.

 

— Университет сотрудничает с полицией. До окончания расследования администрация просит студентов соблюдать осторожность.

 

Кто-то на задних рядах нервно усмехнулся.

 

— Особенно блондинок, — шепнул парень в бейсболке своему соседу.

 

Несколько человек тихо засмеялись, но Коллинз подняла взгляд, и смех мгновенно оборвался.

 

— Страх, — она начала лекцию, — одна из самых сильных человеческих эмоций. И одна из самых разрушительных.

 

Эмили перевела взгляд на Леона. Он смотрел в окно и словно не замечал никого вокруг. В этот момент дверь аудитории снова открылась. На пороге появился профессор Уильям Фергюсон. Старик выглядел так, будто преподавал ещё во времена Великой депрессии: седые волосы были зачёсаны назад, старомодный коричневый костюм выглядел ровесником студентов, а тяжёлая трость глухо стучала по ковролину.

 

— Прошу прощения, миссис Коллинз, — он вежливо кивнул, — не хотел прерывать лекцию.

 

— Всё в порядке, профессор.

 

Фергюсон повернулся к студентам. Его взгляд задержался на девушках в первых рядах.

 

— Юные леди, думаю, сейчас самое время напомнить вам одну простую вещь, — он опёрся на трость. — Молодым женщинам не стоит разгуливать ночью в одиночку. Мир в двадцатом веке — опасное место.

 

В аудитории стало совсем тихо.

 

— Иногда трагедии можно избежать простой...

 

— Осторожностью?! — перебила Коллинз.

 

Фергюсон обернулся.

 

— Именно.

 

— Вы хотите сказать, что Джули Палмерс сама виновата в собственной смерти?

 

— Я говорю, что у каждого поступка есть последствия... — по потному лбу профессора волнами побежали морщины.

 

— Интересная философия, — голос Коллинз стал холоднее. — Значит, если мужчину ограбят ночью, виноват он? Если ребёнка собьёт пьяный водитель — ребёнок просто недостаточно осторожно переходил дорогу?

 

— Не передёргивайте мои слова.

 

— Я лишь продолжаю вашу мысль, профессор.

 

По аудитории прошёл напряжённый шёпот. Фергюсон кашлянул в кулак.

 

— Молодые люди сегодня слишком любят обвинять общество и слишком мало — самих себя.

 

— А некоторые преподаватели, — парировала Коллинз, — слишком привыкли оправдывать мужчин, которые не способны держать руки при себе.

 

Лицо старика потемнело.

 

— Вы забываетесь.

 

— Нет, профессор. Просто времена меняются.

 

Тишина стала почти звенящей. Фергюсон ещё несколько секунд смотрел на коллегу, потом кивнул:

 

— Продолжайте лекцию.

 

Он развернулся и медленно вышел из аудитории, сопровождаемый тяжёлым молчанием. Коллинз дождалась, пока дверь закроется, поправила очки и как ни в чём не бывало продолжила:

 

— Что ж, вернёмся к теме страха...

 

По спине Эмили пробежал холодок. За всю лекцию она так и не записала в тетрадь ни слова.

 

 

* * *

 

После занятий жара стала почти невыносимой. Эмили стояла в здании администрации кампуса перед стойкой регистрации, чувствуя, как липкий пот стекает по спине под лёгкой блузкой. За стойкой сидела полная женщина в очках на цепочке. Она листала бумаги с таким видом, будто ненавидела каждую страницу отдельно.

 

— Мисс Дэвидсон... — протянула она, сверяясь со списками. — К сожалению, свободных мест в общежитии сейчас нет.

 

— Совсем?

 

— Совсем.

 

Женщина сняла очки.

 

— Вам следовало подумать о заселении заранее.

 

Эмили стиснула пальцы на ремешке сумки.

 

— Вчера в миле от моего бунгало... Джули Палмерс, вы наверняка слышали... Мне действительно нужно место.

 

Администратор помолчала. На секунду в её лице мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

 

— Послушайте, через пару дней могут освободиться комнаты. Несколько студентов ещё не подтвердили заселение.

 

— Пару дней?

 

— Я постараюсь помочь, хорошо?

 

Это прозвучало скорее как формальность. Эмили удручённо кивнула. Когда она вышла из здания администрации, солнце ударило в глаза раскалённым светом. Неподалёку стояла телефонная будка. Эмили зашла внутрь, закрыла дверь и сразу почувствовала удушливый запах нагретого металла и старой пыли. Телефонный справочник лежал под аппаратом. Она начала листать страницы с номерами отелей. Первый звонок.

 

— «Сансет Палмс», добрый день.

 

— У вас есть свободные номера?

 

— Простите, мисс, всё занято до понедельника.

 

Второй звонок. Третий. Четвёртый. Пятый...

 

— Нет свободных мест.

 

— Всё занято из-за футбольных выходных.

 

— Попробуйте через неделю.

 

— Извините.

 

Эмили повесила трубку чуть резче, чем хотела. За стеклом будки проходили студенты в майках с символикой «Тампа-Бэй Бакканирс», смеясь и обсуждая предстоящий матч. Футбол. Чёртов футбол. Толпа потных болельщиков лишила её безопасной ночёвки. Она закрыла глаза. Внутри постепенно поднималось мерзкое чувство одиночества. Будто весь этот огромный солнечный кампус жил своей жизнью — шумной, весёлой, беспечной, — а она оставалась где-то снаружи. Одна. Без защиты. И сегодня ночью ей снова придётся вернуться в бунгало рядом с пляжем, в миле от которого утром нашли изуродованное тело.

 

 

* * *

 

К четырём часам дня жара начала постепенно отступать. Солнце висело низко и тяжело, отражаясь в хромированных бамперах машин и мутных витринах придорожных магазинов. Полицейский «Плимут» медленно катился вдоль берегового шоссе мимо сувенирных лавок, мотелей с неоновыми вывесками и закусочных, где уже собирались туристы в цветастых рубашках. Сержант Макли сидел за рулём и курил, стряхивая пепел в открытое окно.

 

— Никогда не понимал, почему люди добровольно едут во Флориду летом, — пробормотал он. — Тут же дышать невозможно.

 

Лейтенант Морган смотрел в окно.

 

— Деньги.

 

— А, точно. Забыл, что у богатых отсутствует инстинкт самосохранения.

 

Морган ничего не ответил. Впереди показалась вывеска: «Корал Бэй». Небольшой трёхэтажный отель стоял прямо у океана. Выцветшие голубые стены, пластиковые пальмы у входа и старый неоновый маяк, который наверняка красиво светился ночью, но жалко выглядел днём.

 

— Романтическая помойка, — присвистнул Макли.

 

— Для туристов сойдёт.

 

Они вошли внутрь. В холле пахло дешёвым ромом и кокосовым освежителем воздуха. Из маленького радиоприёмника за стойкой доносилась классическая музыка. За ресепшеном сидел крупный чернокожий администратор в белой рубашке с короткими рукавами. Он лениво листал журнал регистрации, но при виде полицейских жетонов заметно напрягся.

 

— Чем могу помочь, офицеры?

 

Морган достал из кармана прозрачный пакет со спичечным коробком.

 

— Видели такой?

 

Администратор посмотрел и кивнул.

 

— Конечно. Наши сувенирные.

 

— Кто их получал?

 

— Да кто угодно.

 

Макли опёрся локтями на стойку.

 

— Не очень помогает.

 

Мужчина тяжело вздохнул.

 

— Послушайте... в начале лета мы выдавали их постояльцам. Бесплатная реклама. Потом хозяин решил, что это дорогое дерьмо никому не нужно, и остатки начали продавать барам на побережье.

 

— Каким барам?

 

— Разным.

 

— Конкретнее.

 

Администратор ненадолго задумался.

 

— Большую часть вроде купил «Фламинго».

 

Морган переглянулся с Макли.

 

— Где это?

 

— Три квартала к северу. Не пропустите. Там всегда шумно.

 

Макли усмехнулся.

 

— Звучит как идеальное место для приличных людей.

 

Администратор промолчал. Когда они снова вышли под палящее солнце, Макли сразу закурил.

 

— Знаешь, что мне нравится в этой работе?

 

— Нет.

 

— Всё вокруг врут одинаково плохо.

 

Бар «Фламинго» встретил их запахом пива, жареной рыбы и старого сигаретного дыма. Даже днём внутри было полутемно. Неоновые вывески над стойкой мерцали сквозь сизый табачный туман. Из музыкального автомата играла песня «Хотел Калифорния» — хит на века. Несколько туристов в гавайских рубашках пили пиво, а две официантки лениво разносили подносы. Когда Морган и Макли вошли, разговоры заметно стихли. За стойкой стоял владелец бара — Эрл Симмонс. Крупный мужчина с багровым лицом и седыми бакенбардами. Его рубашка была расстёгнута почти до груди, а предплечья покрывали старые тюремные татуировки. Он сразу помрачнел.

 

— Только не говорите, что кто-то опять подрался.

 

— Пока нет, — Макли показал жетон.

 

— Тогда какого чёрта вам нужно?

 

Морган положил на стойку запечатанный пакет со спичечным коробком.

 

— Это раздавали здесь?

 

Симмонс бросил короткий взгляд.

 

— Может быть.

 

— Нам нужны подробности.

 

— А мне нужен отпуск на Багамах. И что теперь?

 

Макли устало выдохнул.

 

— Господи, как же я обожаю владельцев баров.

 

— Слушайте, офицеры, у меня легальный бизнес, — Симмонс даже не улыбнулся. — Если пришли выпить — садитесь. Если нет — не мешайте работать.

 

Морган наклонился ближе.

 

— А теперь послушай меня, Эрл, — бар будто притих. Даже музыка заиграла тише. — Я могу устроить тебе такие проверки, что санитарная инспекция будет сниться тебе по ночам. Пожарные. Налоговая. Лицензирование алкоголя. Спорим на билет до Багам, что твоя рюмочная не протянет и недели?

 

Симмонс несколько секунд смотрел ему в глаза, потом выругался сквозь зубы:

 

— Ладно, к чёрту вас! — он выхватил пакет со спичечным коробком и повертел его в руках. — Мы действительно раздавали их в рамках акции для постоянных клиентов.

 

— Что за акция?

 

— Рекламная. Если кратко, то посетители получали разные спичечные коробки за крупные заказы. Тот, кто собирал полную коллекцию, получал денежный приз.

 

— И?

 

Симмонс ткнул пальцем в золотой маяк.

 

— Вот этот вариант был самым редким.

 

Морган насторожился.

 

— Насколько редким?

 

— Всего четыре коробка.

 

Макли перестал улыбаться.

 

— Четыре?

 

— Ага.

 

— И кто их получил?

 

Симмонс помедлил.

 

— Я не обязан хранить такую информацию.

 

— Зато обязан сотрудничать в расследовании убийства.

 

Лицо владельца бара дёрнулось.

 

— У меня где-то записаны фамилии финалистов акции.

 

— Где?

 

— В офисе... наверное.

 

— Нам нужен список.

 

Симмонс раздражённо провёл ладонью по лицу.

 

— Найду.

 

— Когда?

 

— В ближайшее время.

 

Макли наклонился к нему.

 

— Эрл, если ты сейчас начнёшь играть в забывчивость, лейтенант действительно превратит твою жизнь в ад.

 

Несколько секунд Симмонс молчал. Потом нехотя кивнул.

 

— Завтра утром список будет у вас.

 

Морган забрал коробок со стойки.

 

— Лучше бы так и было.

 

Когда они направились к выходу, Макли прошептал:

 

— Четыре человека...

 

Морган открыл дверь бара. С улицы внутрь ворвался раскалённый вечерний воздух и далёкий шум океана.

 

— Да. И ты ведь не хуже меня понимаешь, что Портер прикажет найти и допросить каждого. Даже если придётся доставать их из-под земли.

 

 

* * *

 

К вечеру побережье погрузилось в густую влажную темноту. Океан шумел где-то за дюнами — тяжело и монотонно, будто огромное живое существо дышало во сне. Пальмы привычно скрипели под мягкими порывами ветра. Эмили сидела на крыльце, поджав ноги под себя. Лампочка над входом мерцала жёлтым светом, привлекая насекомых. На деревянных ступенях стояла чашка давно остывшего кофе. Она смотрела в темноту и снова вспоминала прошлую ночь. Те странные звуки. Скрип половиц. Ощущение чужого присутствия. После утреннего душа она практически убедила себя, что во всём виновато разыгравшееся воображение. Но теперь на пляже лежала мёртвая девушка. Эмили медленно обхватила колени руками. Сейчас она была почти уверена: прошлой ночью в бунгало действительно кто-то был. Она вспомнила, как проснулась среди ночи от внезапной тревоги. Как лежала неподвижно, вслушиваясь в темноту. Как перелезала через балконные перила и пряталась снаружи. Не это ли спасло ей жизнь?

 

Фары внезапно скользнули по темноте. Эмили вздрогнула. К дому плавно подъехала полицейская машина. Сердце сразу заколотилось быстрее. Дверца открылась, и наружу вышел молодой патрульный. Высокий, худощавый, почти мальчишка. Фуражка сидела на нём чуть криво, словно он до сих пор не привык к форме. Он поднялся на крыльцо.

 

— Добрый вечер, мэм.

 

— Добрый...

 

— Патрульный Бен Стивенсон, — он показал жетон. — Мы опрашиваем владельцев домов рядом с местом убийства. Вы знаете Генри Саймона?

 

Имя прозвучало неприятно резко.

 

— Я снимаю у него бунгало.

 

— Он сейчас здесь?

 

— Нет. Я снимаю дом одна.

 

Стивенсон нахмурился и достал маленький блокнот.

 

— Когда вы видели мистера Саймона в последний раз?

 

— Позавчера днём. Он передал мне ключи и уехал по делам.

 

— Куда?

 

— Он не отчитывался передо мной.

 

Стивенсон быстро что-то записал.

 

— Вы не замечали ничего подозрительного прошлой ночью? Машины, крики, незнакомцев?

 

Эмили почувствовала, как внутри всё сжалось. Перед глазами снова возникли образы той ночи. Скрип половиц. Ощущение чужого присутствия. Она открыла рот — и тут же представила, как это прозвучит: «Мне показалось», «Я что-то слышала» или «Наверное, это был ветер». Она вдруг постеснялась выглядеть сумасшедшей провинциальной девчонкой, начитавшейся детективов. Побоялась, что из-за клеветы у неё возникнут проблемы в университете.

 

— Нет, — Эмили прервала затянувшуюся паузу. — Ничего.

 

Стивенсон внимательно посмотрел на неё, словно почувствовал ложь. Потом кивнул.

 

— Если что-нибудь вспомните, позвоните в управление, — он протянул визитку. — И постарайтесь не оставаться одной по ночам.

 

От этих слов стало только хуже, но Эмили всё же выдавила улыбку.

 

— Постараюсь.

 

Стивенсон коснулся козырька фуражки и ушёл к машине. Через минуту красные задние огни растворились в темноте. И тогда тягучая тишина навалилась снова. Эмили поднялась по скрипучим ступеням, закрыла входную дверь и повернула замок. Потом второй. Потом ещё раз проверила первый. Она внезапно вспомнила о Саймоне. Неприветливое лицо. Глубокий шрам на щеке. Тяжёлый взгляд. Хриплый прокуренный голос. Она почти ничего о нём не знала. И именно это пугало её сильнее всего. Эмили застыла посреди комнаты. Она могла оказаться в настоящем капкане! А если к делу причастен Леон? Холодный. Отстранённый. Слишком пристально смотрящий в глаза. Не его ли портсигар она нашла под кроватью? Не вернётся ли он за ним сегодня?

 

— Боже...

 

Эмили быстро подошла к телевизору и включила его. Ей просто хотелось прервать гнетущую тишину. Экран мигнул. Появился ведущий вечерних новостей.

 

— ...полиция Индиан-Рокс-Бич продолжает расследование убийства молодой женщины, найденной сегодня утром на побережье...

 

На экране показали фотографию Джули Палмерс, на которой она улыбалась в камеру, щурясь от солнца. Светлые волосы. Молодое лицо. Мягкие черты. Эмили почувствовала, как внутри всё холодеет. Она вдруг увидела странное сходство между собой и Джули. Слишком много сходств. Словно убийца мог смотреть на них одинаково. Паника поднялась мгновенно. Живот свело судорогой. Эмили выключила телевизор, но лицо Джули будто осталось перед глазами. Внезапно она подумала, что может не пережить эту ночь. Мысль пронзила её насквозь. Она впервые так отчётливо ощутила страх смерти. И вдруг вспомнила мать. Их последнюю ссору перед отъездом во Флориду, кухню маленькой квартиры в Такоме, дождь за окном... Тогда мама сказала:

 

— Ты не в университет поступаешь, Эмили. Ты убегаешь от самой себя.

 

А Эмили крикнула в ответ что-то злое. Что-то обидное. Что-то, о чём потом жалела все трое суток, сидя в душном «Грейхаунде». Она прошла в спальню и несколько секунд смотрела на телефон. Потом подняла трубку и набрала номер. Длинные гудки наконец прервал сонный родной голос:

 

— Алло?..

 

У Эмили защипало глаза.

 

— Мам...

 

— Эмили? Ты хотя бы на часы смотрела?.. Что случилось?

 

За окном шумел океан. Где-то далеко прогремел гром. Эмили сжала трубку дрожащими пальцами.

 

— Ничего... Я просто хотела сказать, что люблю тебя...