Как сотрудница аэропорта погубила Машеньку

   Жила-была Машенька. Одиннадцать лет жила счастливо, хоть с самого начала ей и не очень повезло. Осталась сиротой. Побиралась на улице, и от того стала чахнуть.

   Но нашлись добрые люди, выходили, выкормили, и стала Маша жить-поживать, а в наживании добра она не нуждалась. Всегда сыта, всегда в тепле. Баловали её, играли с ней. А на двенадцатом году её жизни заболела женщина, ставшая её родней родной матери. Долго она болела. Восемь месяцев. А потом её не стало.

   Загоревала Машенька. Думала, свет померк. Но стали о ней заботиться дочка и внучка той доброй женщины. Видели они в ней ниточку к своей маме и бабушке. Старалась Машенька их не огорчать. Грустила тихо, напоказ свою тоску не выставляла. Когда внучка возвращалась с работы, бегом неслась её встречать. Так и жили.  А внучкина мама в гости заходила, гладила Машеньку, целовала, гостинцы ей приносила. Оттаяла потихоньку Машенька, тосковала уже реже.

Заметила она однажды цветок в горшке. Пока горевала, ничего вокруг себя не видела. Узнала она, как он называется. Щучий хвост или тёщин язык. Решила Машенька попробовать этот щучий хвост, насколько он вкусный. Раз откусила, два. Вроде понравился. И стала она его пощипывать незаметно. И вот как-то она его щипала-щипала, и не заметила, как пол-листа сжевала.

 Приходит внучка с работы, а Машенька её не встречает. Встревожилась внучка, заподозрила неладное. Маме своей по телефону так и сказала, что подозрительно это. Стала Машеньку громко звать, да по дому искать. И за занавесками, искала, и в шкафах искала, под кроватью полезла смотреть.  А Машенька там сидит, вылезть не может.

Прибежала тут мама внучки, схватила Машеньку на руки. Видит, дело плохо. Решила, что Машенька упала, ногу сломала. Надо бы в клинику Машеньку, ножку лечить, да после бабушкиной болезни и похорон ещё из долговой ямы не выкарабкались.

Но знала она, что есть докторка-лекарка, врач звериный, которая мечтала сделать службу звериную лекарскую, чтобы мог в неё обратиться с горем-несчастьем любой, даже если злата-серебра на такую беду не скопил.

Быстро доехали до врача, да развела она руками. Не сломала ногу Машенька, говорит лекарка. Думайте, какую отраву могла она носом вдохнуть, языком слизать. Цветок, может, какой пожевала? Надо Машеньку спасать, лекарства прямо в кровь вводить. И лекарства нужные есть, да вот незадача – намедни летела лекарка из Краснодара на самолёте домой в Петербург.

Инструменты у неё были с собой хирургические и для введения лекарств в кровоток трубочки специальные, катетерами называются. Решили в аэропорту, что инструменты эти и трубочки опасность представляют. Вдруг врач вытащит их и угрожать экипажу начнёт. В багаж лекарка попыталась их сдать. Да сказали, что всё, не успеть. Прибежала она снова в пропускной пункт, стала молить-умолять пропустить её. Не сжалились над ней. Или сама оставайся, не лети домой, или выбрасывай инструменты и катетеры. Делать нечего, выбросила. Хоть и не режущие они, и не колющие. А вот режущие скальпели ей разрешили провезти. И инструмент, единственный, который можно было бы назвать колющим, сказали, что зря она его выбросила, тоже разрешили взять с собой. Подивилась лекарка такому мудрствованию лукавому, попечалилась об инструментах, к которым рука привыкла, которыми многих котопёсов уже спасла, и полетела в горести домой.

Только немного после поездки отдохнуть успела, а тут к ней делегация с Машенькой приехала. Нечем ей Машеньку спасать. Перелом бы осилила, вывих бы вправила. А вот растворы без катетеров лить никак. И в ближайшей аптеке их не купишь. Кинулись они в машину все вместе, в больницу звериную поехали. Да не свезло Машеньке. Не доехала она. В машине дух испустила.

Руководителю благотворительного проекта «Амалфея» Валерии Орловой, до этого неоднократно летавшей на самолётах с хирургическими инструментами в стерилизаторе, в краснодарском аэропорту объяснили, что хирургические зажимы являются колющими инструментами. А уж про иглы в комплекте с катетерами, и говорить нечего. Они явно колющие. Лезвия для скальпелей никаких подозрений не вызвали. И хирургический кожно-бельевой зажим тоже. Хотя его концы достаточно острые. Но ни скальпелем, ни зажимом с острыми концами врач во время рейса теракт устраивать не стала.

Выходит, Машенька просто пала жертвой излишней подозрительности. Где описаны критерии, по которым определяется, какие вещи можно брать в качестве ручной клади, а какие нет?

Почему хирургический зажим с тупыми концами – колющее оружие, а шариковая ручка с гораздо более острым концом – нет?

Проводница, выкинувшая кота Твикса на мороз, его не убивала своими руками. Сотрудница краснодарского аэропорта тоже оставила свои руки чистыми. На первый взгляд. Но она не оставила Машеньке шансов на выживание.