Марк Твен. часть 20-фин

—Неужели они отказываются от своих титулов, чтобы просто прийти и смиренно просить руки бедных девушек, когда они могут прийти поседевшими от выпивки и наглости, рискуя своей жизнью и долгами, выбирая из кучи дочерей миллионеров со всего Мира?;рике? Если ты;ты сын лорда, докажи мне это.
—Я благодарю Бога за то, что не смог этого сделать, если бы мы узнали их по признакам, которые вы только что получили. кроме того, я сын и слуга лорда. Это все, что я могу сказать. Я хотел бы, чтобы вы поверили мне на слово, но я не могу;каким-либо образом убедить вас.
Она собиралась немного смягчиться, но последнее предложение произвело на нее иное впечатление.:
—Вы хотите, чтобы я вам поверил. Как я мог это сделать? Разве вы не понимаете, насколько маловероятно, что человек в такой ситуации отправится в путешествие по стране; иностранцу, путешествию; по всему миру без малейших доказательств своей личности;?
Затем он приступил к рассказу о том, как он покинул; отцовский дом, надежды, которые он питал, его взгляды, его представления, его борьба ...
Она печально покачала головой:
— Сын лорда, способного на такое! В вуали; человек, достойный tre aim;, идол;тр;!
—Ну! я...
—Но такого человека никогда не существовало;. Его еще нет, и он никогда не будет. Это было бы просто грандиозно, уникально по своему величию в наше низкое время;go;ems и id;al неряшливо. Ждите! Дай мне закончить. Еще один вопрос: ваш p;re - лорд ... чего?
— Де Россмор... Я виконт Беркли.
Девушка была так потрясена, что едва могла вымолвить:
— Как вы смеете рисковать подобным утверждением? Вы знаете, что он мертв, вы знаете, что я этого не игнорирую!
—О! ; пришейте меня, пожалуйста. Только одно слово! Не отворачивайтесь так от меня. Оставайтесь! Клянусь моей честью...
—О, клянусь вашей честью!
—О моей чести. Я тот, о ком я вам говорю;тре. Я докажу вам это, и вы убедитесь, что я прав. Я принесу вам сообщение, д;п;че...—Когда?
—Завтра... апрель;s-завтра...
—Sign;e: «Россмор».
—Да! знак; е «Россмор».
—Что это докажет?
—Что это докажет? Но что это должно доказать.
—Если вы меня заставите; сказать это, возможно, где-то есть сообщник.
Удар; было тяжело молчать. Он говорит:
— Это правда. Я не думал об этом! О! Боже мой! Что я буду делать? Так что выхода нет. Все, что я делаю, напрасно. Не уходите! Вы не говорите мне «до свидания». Мы никогда так не относились друг к другу.
—Я хочу спастись, бежать и... уходите, уходите, сейчас же!
Последовала пауза, затем она добавила:
—Вы можете принести сообщение, когда оно прибудет!
— Я могу это сделать! Боже упаси, Лу;!
Он ушел. Это не так уж и много, т;т. Ее руки нервно дрожали; в следующее мгновение она рухнула, как подкошенная, сотрясаясь от рыданий.
—Он ушел... навсегда... г, - промямлила она, - я потеряла его, я никогда его больше не увижу. Он не поцеловал меня, не попытался поцеловать меня насильно. Я никогда не мог и предположить, что он будет так относиться ко мне после всего, что у нас есть друг для друга. Боже мой! Боже мой! кем я стану? Он бедный дорогой мис; рабле лжец и самозванец, я так его люблю. Никогда ему не придет в голову, что его отправят ложным доносом, бедняга, он не посмеет вернуться, и я буду так по нему скучать. Он так честен и так прост, что не найдет выхода. Что заставило его поверить, что он пойдет на такой обман? О! Боже мой, я пойду спать и постараюсь все забыть. Почему я не сказал ему вернуться и сообщить мне, если он не получит ответа? Это моя вина, что я больше никогда его не увижу! В каком;состоянии должны быть мои глаза;тре! Мой Ди ГЛАВА XXI

На следующий день, естественно, не было ни одного т;л; грамма. Это была ужасная катастрофа, поскольку Трейси не могла вернуться к Салли без этого самого доказательства, независимо от его бесполезности в качестве доказательства. Но если отсутствие г;понсе в первый день можно назвать катастрофой, то какое название дать г;оплетке последующих дней. Ни малейшего признака жизни от его п;ре! Трейси была в неописуемом позоре; Салли, к своему ужасу, пережила тысячу смертей, все больше убеждая себя, что он не только не должен был где-то скрываться, но и что у него не было сообщника.
На следующий день после того, как Трейси уволили, произошло неожиданное событие. Хокинс и Селлерс узнали из газет, что загадка под названием «Свинья во плоти» в течение последних нескольких недель пользовалась неслыханной популярностью у публики. От побережья Атлантического океана до Тихого океана все население Соединенных Штатов бросало свою работу, чтобы поиграть в эту головоломку. ярость была такой, что от нее зависели все дела. Мы видели судей, адвокатов, преступников, пасторов, воров, торговцев; мужчин, рабочих, убийц, женщин, детей, младенцев, одним словом, всех, поглощенных с утра до вечера одним-единственным занятием: тот, чтобы найти решение этой головоломки.
Хокинс был вне себя от радости, но Селлерс оставался спокойным. Такие мелкие дела не удавались; беспокоить его s;r;nit;. Он говорит:
—Именно это всегда и происходит. Один человек делает изобретение, способное изменить искусство, произвести гигантские суммы денег, стать дикцией для всего человечества, никто не соглашается, вмешивается, напрягается ... и изобретатель всегда будет оставаться бедным, как и раньше. Но придумайте какую-нибудь бесполезную мелочь для своего минутного отвлечения, мелочь, которую вы бы не стали откладывать в угол, чтобы больше не думать об этом, весь мир попытается завладеть ею, и это принесет целое состояние. Т;чез найти этого янки, Хокинса, и распорядитесь, чтобы вам вернули те деньги, которые нам причитаются. Моя; принадлежит вам, как вы знаете.
Вскоре Хокинсу и Селлерсу действительно сообщили, что у янки есть куча денег на счету в банке.
Узнав об этом, Селлерс д;клара:
—Теперь мы хорошо разберемся, кто из них настоящий лорд. Я собираюсь спуститься вниз и потрясти Палату лордов!
В течение следующих нескольких дней нам пришлось приложить все усилия, чтобы привести в порядок сундуки, и Салли могла найти любую удобную возможность, чтобы тайно поплакать. Затем пожилая пара уехала в Нью-Йорк и Англию.
Салли могла отчетливо осознать это: что жизнь не стоит того, чтобы жить в нынешних условиях. Если бы ей пришлось отказаться от своего самозванца, она бы умерла от этого, и все было бы хорошо! Не было ли, тем не менее, необходимости представлять дело; лицо, испытывающее боль;раньше? Кто знает, не найдется ли более удовлетворительного способа решить эту проблему! Она полностью осознает целесообразность этого проекта.
Когда она впервые осталась наедине с Хокинсом после смерти его родителей, и во время разговора было произнесено имя Трейси, она доверилась и открыла свой секрет, в то время как он был закрыт секретом.р;т полон заботы.
Она с жаром отстаивала свое дело и на этом закончила:
— Только не говорите мне, что он самозванец! Я предполагаю, что так оно и есть, но не находите ли вы, что он выглядит так, как будто его нет? Вы, кто холодно смотрит на вещи, можете ;тре ударить; обстоятельства, которые меня раздражают. Т;чез обдумать его поведение, чтобы утешить меня... сделай это для меня!
Бедняга был в сильном волнении, но считал своим долгом держаться как можно спокойнее. Он смеялся и был вынужден отказаться от возможности доказать свою правоту, Трейси.
—Ч;лас! нет, - возразил он, - он определенно самозванец.
—То есть;-сказать, что вы ;ты почти уверен, мистер Хокинс, почти, не так ли? Не все ; готово?
—Я бесконечно сожалею о том, что сделал это признание... я хотел бы сказать вам обратное... но другого объяснения нет ... потому что я знаю, что он самозванец.
— Но, мистер Хокинс, вы заходите слишком далеко, уверяю вас. Никто не может знать наверняка. Нет никаких абсолютных доказательств того, что он не тот, за кого себя выдает.
Должен ли он рассказать ей все, что знал? Без сомнения, так было бы лучше. Он заставил себя говорить смело, но также и пережить новое горе; молодая девушка: горе, узнав, что Трейси была преступницей.
—Мне нужно поговорить с вами открыто; мне очень больно это делать, и вам будет очень больно это слышать, но вам придется с этим смириться. Я знаю все об этом парне, и я знаю, что он не сын лорда.
В глазах девушки мелькнул огонек, и она рассмеялась:
—Это все для меня; готово;гал; продолжай.
Son exclamation impr;vue d;contenan;a Hawkins.
—Я, наверное, не совсем понял! Вы имеете в виду, что, если бы не было ничего другого, как обвинить его, этот вопрос о пиаре, напряженный час, насмешка над лордом, который вам сейчас безразличен?
—Во всех отношениях!
—Таким образом, он удовлетворил бы вас, вы бы согласились, не сожалея о том, что он не сын лорда, не признавая, что это обстоятельство добавило бы; его ценность.
—Ничего ценного; чего бы я ни придерживался... Видите ли, мистер Хокинс, я совершенно перестал придавать какое-либо значение; все эти атрибуты благородства и аристократии, все это бесполезно только для простой и любой буржуазной женщины, довольной своим положением. его скромное положение. Именно ему я обязан этим преобразованием. Ничто не может сделать его более привлекательным для моих глаз, чем он есть на самом деле. Такой, какой он есть, он для меня все, у него есть все качества, и, конечно, ни одно из них не может сравниться с ним.
«Она прекрасно упакована, - сказал себе Хокинс, - мне придется сменить тактику. Не обвиняя этого парня в преступлении, я считаю, что лучше всего было бы придумать имя и избавиться от всех иллюзий, связанных с судьбой. Если этого не произойдет, я буду знать, что мой долг - поддержать его планы, а не препятствовать им».
Он продолжил; громко:
— Ну, Гвендолен...
— Ты должна называть меня Салли.
—Тем лучше, я пр;ф;повторю это имя-л;. ;кутез, я расскажу вам все об этом Снодграссе.
—Snodgrass? Это его имя?
—Да, Снодграсс! Другой - его псевдоним.
— Это отвратительное имя.
—Я прекрасно это знаю, но мы ничего не можем поделать с его именем.
— Это действительно его имя?... не Говард Трейси?
Хокинс р;говорит:
—Искренне;смеется;; это очень прискорбно.
Девушка, h;b;t;e, r;p;произносит два слога:
—Снодграсс... Снодграсс... Я никогда не смогу этого сделать! Я буду называть его только его маленьким именем. Какой он?
— Его инициалы - С. М.
—Его инициалы? И все же я не могу называть его по инициалам, посмотрим! Какими именами они пахнут?
—Вы поймете! Его отец был мистером ... человеком, который обожал все, к чему прикасался; его профессию, но человеком со странностями ...
— Чем они пахнут? Зачем все эти d;трюки?
—Ну что ж! Elles repr;sentent Spinal Meningitis! Его p;re ;так много m;decin ...
—У нас никогда не было r;v; имени более инфантильного, чем я! Невозможно называть кого-то этим именем. Это ужасно... буду ли я получать письма под этим именем?
—Да! «Madame Spinal Meningitis Snodgrass!»
— Не говорите так! Я не могу это слышать. Его п;ре; молчит ли он?
—Нет, мы не обвиняем его в этом.
— К счастью, потому что происхождение может передаваться по наследству и передаваться по наследству. Но что это за мания! Как это пришло к нему?
—Я точно не знаю! В семье были идиоты...
— Он молчит, он, идиот, уверяет, что лжет!
—Это возможно, у нас были супы.
—Супы, супы! Слышим ли мы звук; кажется ли, что наступает ночь;очень темно, если мы видим падающие с неба полотна! Но хватит об этом идиоте, он меня не понимает. Расскажите мне о сыне.
—Вуаля;! Этот ; означает;n;, но не pr;f;r;. Сын фр;ре Зилобальзамум...
—Арр;тесь, чтобы я понял... Зило... как вы сказали?
—Зилобальсамум.
—Какое имя! Похоже на болезнь!
—Нет, я не верю, что это именно то название болезни... что угодно! Как я только что сказал вам, это не pr;f;r;. Его ;ducation был n;glig;e. В школе он общался с самыми плохими товарищами, и мало-помалу он вырос и стал, гр;этим; плохим парнем, подлецом, грубым, вульгарным, невежественным, грубым...
— Его? Это неправда! Говоря это, вы упускаете из виду какое-либо понятие о g;n;rosit;. Этот несчастный молодой человек;иностранец ... он полная противоположность тому, что вы только что сказали. Он добрый, скромный, хороший ;лев;, культурный;, добрый, утонченный; ... какой позор! Как вы можете продвигать такие вещи вперед; его предмет?
— Я не упрекаю вас, Салли, конечно, нет, я не упрекаю вас в том, что вы так слепы к своей привязанности, что допустили несколько мелких ошибок...
—Мелких ошибок, говорите вы? Как бы вы тогда назвали тех, кто был простым убийцей?
—О! Мы их не одобряем!
—Это неслыханно;! Расскажи мне, как ты ;ты так хорошо осведомлен; об этой семье? Кто рассказал вам об этом факте?
—Салли! Мне об этом не говорили;. Я знаю семью лично.
Это утверждение вызвало новое удивление.
— Вы? - воскликнула она, - вы их знали?
—Я знал Зило, как мы его называли в интимной обстановке, и я знал его отца, доктора Снодграсса. Я не был знаком с этим Снодграссом, но время от времени видел его. И мы много говорили о нем...
—Без сомнения, потому что он не был поджигателем или убийцей, он выделялся в такой среде. Но о; вы знали этих людей?
—A Cherokee!
—Это ;транжира! Не должно быть населения, достаточного для того, чтобы ставить ни хорошие, ни плохие оценки! Самое большее несколько ударов от конокрадов!
Хокинс р.;пондит с плацидитом;:
—Нашему другу принадлежал; один из тех кулаков...
Ле с;натор замолчал, довольный собой. Он считал, что у него есть шедевр дипломатического искусства. Она молчит, пока не сядет за сидр. Он чувствовал себя убежденным; что она откажется от фантазии;я, да, она откажется от нее...
—Его? Это неправда! Говоря это, вы упускаете из виду какое-либо понятие о g;n;rosit;. Этот несчастный молодой человек;иностранец ... он полная противоположность тому, что вы только что сказали. Он добрый, скромный, хороший ;лев;, культурный;, добрый, утонченный; ... какой позор! Как вы можете продвигать такие вещи вперед; его предмет?
— Я не упрекаю вас, Салли, конечно, нет, я не упрекаю вас в том, что вы так слепы к своей привязанности, что допустили несколько мелких ошибок...
—Мелких ошибок, говорите вы? Как бы вы тогда назвали тех, кто был простым убийцей?
—О! Мы их не одобряем!
—Это неслыханно;! Расскажи мне, как ты ;ты так хорошо осведомлен; об этой семье? Кто рассказал вам об этом факте?
—Салли! Мне об этом не говорили;. Я знаю семью лично.
Это утверждение вызвало новое удивление.
— Вы? - воскликнула она, - вы их знали?
—Я знал Зило, как мы его называли в интимной обстановке, и я знал его отца, доктора Снодграсса. Я не был знаком с этим Снодграссом, но время от времени видел его. И о нем много говорили...
— Несомненно, потому, что он не был поджигателем или убийцей, он выделялся в такой среде. Но о; вы знали этих людей?
—A Cherokee!
—Это ;транжира! Не должно быть населения, достаточного для того, чтобы ставить ни хорошие, ни плохие оценки! Самое большее несколько ударов от конокрадов!
Хокинс р;пондит с плацидитом;:
—Наш друг принадлежал; один из этих кулаков...
Ле с;натор замолчал, довольный собой. Он считал, что у него есть шедевр дипломатического искусства. Она молчит, пока не сядет за сидр. Он чувствовал себя убежденным; что она откажется от фантазии;я, да, она откажется от нее...
Салли успела ответить во время этого короткого молчания; в конце концов она сказала::
— У него нет других друзей на свете, кроме меня. Я не буду давить на него, если он действительно r;pr;податлив с моральной точки зрения; но если он сможет доказать мне, что это не так, я буду давить на него. В моих глазах он превосходен, хорош и дорог ... Я ничего не имею против него, кроме как сказать, что он сын лорда. Но это может быть просто чертой тщеславия, и я не вижу в этом большого вреда, когда думаю об этом. Я не верю, что он соответствует только что нарисованному вами портрету. И я рассчитываю, что вы пойдете и найдете его и вернете мне. Я буду умолять его быть честным и добродетельным и сказать мне, не боясь, всю правду.
—Тр;хорошо, тогда! Если это ваш выбор, я его выполню. Но, Салли, вы же знаете, что он беден, и что...
—О! это совершенно безразлично для меня, рента! Не могли бы вы принести его мне?
—Я хочу, чтобы все было в порядке. Когда?
—О, мой дорогой друг, уже поздно, и нам нужно подождать. Но вы пойдете за ним завтра утром. Это обещано, не так ли?
—Я буду здесь с ним до рассвета.
—Ах! Вуаля; пусть я снова увижу моего дорогого старого Хокинса добрее, чем когда-либо!
—Я рад, что могу доставить вам удовольствие. Итак, добрый вечер, и ; завтра!
Салли р; фл; чит, одна, на мгновение, а затем серьезно говорит себе: «Я люблю его... в буквальном смысле его имени!» и с;ура всем;г; она позаботилась о доме.
ГЛАВА XXII

Хокинс пошел прямо в офис t;l;Grape, сказав себе: «Совершенно очевидно, что она ни за что на свете не запятнает себя этим оцинкованным трупом". Я старался изо всех сил; настала очередь Селлерса ругаться, пиариться, пахнуть!»
Поэтому он обратился к Нью-Йорку с такой просьбой:
«Вернись. Сядьте на поезд sp;cial. Она идет;толкать матом;издеваться».
Пришло сообщение; объявление о Россмор-Тауэрс; о визите лорда Россмора. Салли подумала: «Как жаль, что он не уехал в Нью-Йорк; ему придется немедленно вернуться туда. Я предполагаю, что он пришел за тем, чтобы поднять моего бедного папу, если только не для того, чтобы выкупить его права. Это заставило бы меня почувствовать это несколько дней назад, но я вижу в этом только одно преимущество: возможность сказать ;... Позвоночник... Колючий... Спинальный (с этим именем нельзя найти ничего изящного!): Не пытайтесь скрыть от меня букву v;смеется;, потому что в противном случае мне придется рассказать вам, с кем я только что разговаривал, и вы будете очень смущены!»
Трейси не могла знать, что за ним придут на следующее утро, иначе он мог бы подождать. Но он был в таком состоянии, что ему нужно было что-то предпринять. Его последней спасительной доски больше не существовало: ни одно письмо не пришло к нему по почте из Англии. Таким образом, его п;ре, по-видимому, бросил его; ; он-м;я. Поступать таким образом было не в его привычках, но отсутствие малейшей надежды не сулило ничего хорошего.
Трейси; устала копаться в себе. Все, чего он хотел, - это увидеть Салли, просто увидеть ее, увидеть ее.
Как он мог молчать? как он туда попал? Он больше не знал этого. Он знал только одно: что он снова оказался наедине с ней. Она была ласковой, доброй, и мы сказали, что у нее на глазах были слезы.
Теперь они разговаривали друг с другом. Во время интервью она говорит с мрачным видом:;:
—Мне очень скучно... мне так одиноко с тех пор, как уехали папа и мама! Я пытаюсь читать, чтобы отвлечься, но никакие книги меня не интересуют ... газеты всегда полны глупостей. Мы берем один, полагая, что наткнемся на что-то сокровенное; переживаем, и читаем, читаем, только чтобы найти; в конце концов, это просто факт, имеющий отношение к разным незначительным вещам; например, какой-нибудь доктор Снодграсс...
Ни одного движения со стороны Трейси; ни один мускул не дрогнул на ее лице. Салли не могла прийти в себя. Какая сила воли; этот человек поссс;дайт! Она на мгновение замолчала, и Трейси, подняв на нее глаза, сказала:
—Ну что ж? Что вы имели в виду?
—О! я думал, ты меня не стоишь! Действительно, газеты продолжают; сообщать вам новости об их докторе Снодграссе, а затем о его маленьком сыне, его pr;f; r; ... Zylobalsamum Snodgrass...
Ни один жест Трейси не вызвал у меня смущения. Какая ма;триза себя-м;я! Салли пристально посмотрела на него и продолжила: d;cid;e; нанести последний, смертельный удар; этот неизмеримый s;r;nit;:
—А потом они рассказывают вам о его сыне а;н;... по крайней мере, о г;т;... рассказывая о том, какой он никчемный, невежественный, вульгарный, настоящий негодяй, этот л;...
Голова Трейси по-прежнему была наклонена вперед с выражением глубокой усталости. Салли замолчала и теперь стояла перед ним... Он выпрямился, ее нежные глаза искали его...
—... Номм; Спинальный менингит Снодграсса!
Трейси не выказала ни малейшего удивления; во всем ее поведении не было ничего, кроме растущей усталости. Девушка;потрясена этим ледяным безразличием.
—О чем;ты, значит, б;тишь?
— Я? Зачем?
— Значит, у вас нет чувствительности? Значит, то, что я вам говорю, не пробуждает в вас никаких других чувств, кроме ненависти?
—Нет. Ни в коем случае фа;он. Но почему?...
—Ах, Боже мой! Как ты можешь сохранять такой невинный вид, когда я стою... Посмотри мне прямо в глаза! A; взвесьте меня, не поднимая бровей. Разве доктор Снодграсс не ваш врач и разве Зилобальзам не ваш врач?...
В этот момент доктор Хокинс собирался войти в гостиную, но, услышав последние слова разговора, решил отправиться на небольшую прогулку по городу. —... И разве
вас не зовут Спинальный менингит? R;положи меня без d;раундов, и быстро! Значит, вы не видите, что я в трансе! Почему вы так ошеломлены, не задумываясь; я, я, которая вот-вот сойду с ума от беспокойства?
—Я бы хотел, о! от всего сердца я хотел бы найти слова, которые вернули бы вам спокойствие и счастье. Но я ничего не знаю... я никогда не слышал об этих ужасных людях.
— Каким образом? Скажи мне это еще раз!
—Никогда, никогда, до сегодняшнего дня.
—Ах! Ты выглядишь так хорошо и так благородно, говоря тебе это. Это может;только v;смеяться;. Ты бы не выглядел так, если бы это было неправдой.
—Конечно, нет! О! Итак, давайте перестанем заставлять себя так страдать. Вернись ко мне, стань снова моей и верни мне мое место в своей жизни...
—Подождите, подождите! Еще одна вещь! Скажи мне, что ты сожалеешь о том, что поговорил с ванит, что ты никогда не собираешься стать лордом...
— Это, я могу сказать... я больше ни в коем случае не рассчитываю на это.
—Теперь ты;твои; я! Ты приносишь мне вечный доход, и ничто больше не защитит меня от тебя.
— Лорд Россмор из Англии! аннон; голосом Даниэля.
—Мой п;ре! - воскликнул молодой человек, опуская руки, которые только что обнимали Салли.
Пожилой джентльмен на мгновение задержался; глядя на пару, затем на его лице появилось что-то вроде улыбки, и он сказал::
— Может быть, вы тоже могли бы поцеловать меня, сын мой.
Молодой человек сделал это вместе со всеми;грессе.
—Итак, ты;ты сын лорда, полностью принадлежащего мне! - воскликнула Салли с упреком в голосе.
—Да, я...
—Тогда ты мне больше не нужен!
— И все же именно вы...
-Нет, я больше не хочу, вы ввели меня в заблуждение во второй раз.
—Она; права, сын мой. А теперь иди погуляй. Я бы хотел поболтать наедине с мисс Селлерс.
Беркли;обязательно; с этого места. Но он не ушел далеко, он остался в доме.
В полночь беседа лорда с Салли все еще продолжалась, но мы приближались; большие шаги к удовлетворительному завершению.
Господь сказал; девушка:
—Я проделал весь этот путь с единственной целью - увидеть вас воочию и с целью разрушить планируемый брак, если бы я имел дело с двумя безумными молодыми людьми. Я бы простился, если бы только один из вас был счастлив. Черт возьми, Квент, если ты хочешь взять это, ты можешь!
—О, действительно! У меня нет сита, уж поверьте! Позвольте мне поцеловать вас!
—Поцелуй меня. Спасибо большое! И дор;навант - это привил;ге, которое ты сохранишь навсегда, когда не будешь м;петь!
Тем временем Хокинс, который только что вернулся с прогулки, к своему удивлению, оказался нос к носу со своим давним знакомым Снодграссом. Ему также сообщили важную новость: «Пусть прибудет английский лорд Россмор... и я его сын, виконт Беркли».
Хокинс стал bl;me. Он закричал:
—Боже небесный! итак, ты ;твои смерть!?
—Мертвый?
—Да, да... это мы получили ваш прах.
—Они начинают; надоедать мне, эти пепелища... я сыт ими по горло; я отдам их ; мой п;ре, - сказал Беркли.
Маленький; маленький, храбрый мужчина сумел; различить букву v;смеется; в целом; понять, что они имели дело; настоящий молодой человек, из плоти и крови, а не; умерщвление себя видимым телом, гр. это; смерть. наука Селлерса.
Тр;с ;му, иль д;клара:
—Я глубоко; счастлив... счастлив; особенно из-за Салли. Мы всегда принимали вас за r;воплощение грабителя из Талекуа, который умер в бегах. Это будет тяжелым ударом для Селлерса, когда он выучит букву v;смеется;.
Он принялся все объяснять; Беркли, который ответил:
—Каким бы жестоким ни был этот удар, я надеюсь, что старый пиарщик утешится этим предположением!
— Полковник? Через минуту он больше не будет думать об этом, придет время изобрести какое-нибудь другое чудо, чтобы заменить его; этот. У него должен быть один, каждый час, в этот час! Но, скажите мне, что стало с человеком, которого вы взяли на себя;чувствует; ; наши глаза?
—Я действительно ничего не знаю об этом. Я случайно наткнулся на его останки... Я очень боюсь, что он погиб при пожаре.
Хокинс сказал себе, что ему пора идти; на вокзал искать Селлерсов, от которых он узнал бы новости, иначе мы увидели бы прибытие полковника, как бомбу для его дорогой дочери, толкающей мечту.
В течение следующей недели произошли примечательные события в Россмор-Тауэрс. Два старых лорда испытывают симпатию друг к другу, их первая встреча, несомненно, представляет собой абсолютную разницу в характере. И роман закончился браком в интимной обстановке, а не пышным браком в британском посольстве, как того хотелось бы, великолепным американским пиаром.
КОНЕЦ
 **********

—Est-ce qu'ils abandonnent leurs titres pour venir simplement et d;cemment demander la main des pauvres filles, lorsqu'ils peuvent venir gris;s de boissons et d'insolence, d;shonor;s par leur vie et leurs dettes, choisir dans le tas des filles de millionnaires de toute l'Am;rique? Si vous ;tes le fils d'un lord, prouvez-le-moi.
—Je remercie Dieu de ne pouvoir le faire, si on les reconna;t aux signes que vous venez d';num;rer. N;anmoins je suis le fils et l'h;ritier d'un lord. C'est tout ce que je puis dire. Je souhaite que vous croyiez ma parole, mais je ne poss;de aucun moyen de vous convaincre.
Elle fut sur le point de s'amadouer un peu, mais la derni;re phrase l'impressionna autrement:
—Vous voulez que je vous croie. Comment pourrais-je le faire? Ne voyez-vous pas combien il est improbable qu'une personne dans une telle situation s'aventure en pays ;tranger, voyage ; travers le monde sans la moindre preuve de son identit;?
Il entreprit alors de lui raconter comment il avait quitt; la maison paternelle, les espoirs qu'il avait nourris, ses r;ves, ses d;ceptions, ses luttes...
Elle secoua tristement la t;te:
—Le fils d'un lord capable de faire cela! En voil; un homme digne d';tre aim;, idol;tr;!
—Eh bien! je...
—Mais un tel homme n'a jamais exist;. Il n'est pas encore n;, et il ne na;tra jamais. Ce serait simplement grandiose, d'une grandeur unique, en ce temps de bas ;go;sme et d'id;al sordide. Attendez! Laissez-moi finir. Encore une question: votre p;re est lord... de quoi?
—De Rossmore... Je suis le vicomte Berkeley.
La jeune fille fut si outr;e qu'elle put ; peine r;pondre:
—Comment osez-vous hasarder une affirmation pareille? Vous savez qu'il est mort, vous savez que je ne l'ignore pas!
—Oh! ;coutez-moi, je vous en prie. Un mot seulement! Ne vous d;tournez pas ainsi de moi. Restez! Sur mon honneur...
—Oh! sur votre honneur!
—Sur mon honneur. Je suis celui que je vous dis ;tre. Je vous le prouverai et vous serez convaincue, j'en suis s;r. Je vous apporterai un message, une d;p;che...—Quand?
—Demain... apr;s-demain...
—Sign;e: «Rossmore».
—Oui! sign;e «Rossmore».
—Qu'est-ce que cela prouvera?
—Ce que cela prouvera? Mais ce que cela doit prouver.
—Si vous m'obligez ; le dire, peut-;tre l'existence d'un complice quelque part.
Le coup ;tait dur. Il dit:
—C'est vrai. Je n'y pensais pas! Oh! mon Dieu! Que vais-je faire? Il n'y a donc aucune issue. Tout ce que je fais est en vain. Ne vous en allez pas! Vous ne me dites m;me pas «au revoir». Nous ne nous sommes jamais s;par;s ainsi.
—J'ai envie de me sauver, de courir, et... partez, partez, maintenant!
Il y eut une pause, puis elle ajouta:
—Vous pouvez apporter le message quand il arrivera!
—Je le puis! Dieu soit lou;!
Il partit. Ce n';tait pas trop t;t. Ses l;vres tremblaient nerveusement; l'instant apr;s, elle s';croula comme une masse, secou;e par les sanglots.
—Il est parti... pour toujours... g;missait-elle; je l'ai perdu, je ne le reverrai jamais. Il ne m'a m;me pas embrass;e, n'a m;me pas essay; de me prendre un baiser de force. Je n'aurais jamais pu entrevoir en r;ve qu'il me traiterait ainsi apr;s tout ce que nous avons ;t; l'un pour l'autre. Mon Dieu! mon Dieu! que vais-je devenir? Il est un pauvre cher mis;rable menteur et imposteur, je l'aime tant. Jamais il n'aura l'id;e de se faire envoyer une fausse d;p;che; pauvre ch;ri, il n'osera pas revenir, et il me manquera tant. Il est si honn;te et si simple qu'il ne trouvera aucun moyen. Qu'est-ce qui lui a fait croire qu'il r;ussirait dans une pareille imposture? Oh! mon Dieu, je vais aller me coucher et essayer de tout oublier. Pourquoi ne lui ai-je pas dit de revenir pour m'aviser s'il ne recevait pas de r;ponse? C'est ma faute, maintenant, si je ne le revois jamais! Dans quel ;tat mes yeux doivent-ils ;tre! Mon Di CHAPITRE XXI

Le lendemain, aucun t;l;gramme n'arriva, naturellement. Ce fut une v;ritable catastrophe, puisque Tracy ne pouvait retourner aupr;s de Sally sans ce S;same, quelle que f;t sa non-valeur comme preuve. Mais si l'on peut appeler l'absence de r;ponse le premier jour une catastrophe, quel nom donner ; la d;tresse des jours suivants. Pas le moindre signe de vie de son p;re! Tracy ;tait en proie ; une honte indescriptible; Sally, de son c;t;, souffrait mille morts en se persuadant de plus en plus que non seulement il ne devait pas avoir un p;re quelque part, mais qu'il n'avait m;me pas de complice.
Le lendemain du jour o; Tracy avait ;t; ainsi renvoy;, un ;v;nement inattendu arriva. Hawkins et Sellers apprirent par la lecture des journaux qu'un puzzle, appel; «Le Cochon dans les tr;fles», jouissait depuis quelques semaines d'une faveur inou;e aupr;s du public. De l'oc;an Atlantique jusqu'au Pacifique, toutes les populations des ;tats-Unis l;chaient leur travail pour jouer ; ce puzzle; la fureur ;tait telle que toutes les affaires s'en ressentaient. On voyait les juges, les avocats, les criminels, les pasteurs, les voleurs, les commer;ants, les ouvriers, les assassins, les femmes, les enfants, les nourrissons, tout le monde, en un mot, absorb; du matin au soir par une seule et unique pr;occupation: celle de trouver la solution de ce puzzle.
Hawkins fut comme fou de joie, mais Sellers resta calme. D'aussi menues affaires ne parvenaient pas ; troubler sa s;r;nit;. Il dit:
—C'est exactement ce qui arrive toujours. Un homme fait une invention capable de r;volutionner les arts, de produire des sommes gigantesques, d';tre une b;n;diction pour toute l'humanit;, personne ne consent ; s'y int;resser... et l'inventeur restera toujours pauvre comme auparavant. Mais inventez une bagatelle sans valeur, pour votre distraction d'une minute, une bagatelle que vous n'h;siteriez pas ; jeter dans un coin pour n'y plus penser, le monde entier se pr;cipite pour s'en emparer et il en r;sulte une fortune. T;chez de retrouver ce Yankee, Hawkins, et faites-vous donner les sommes qui nous reviennent. La moiti; vous appartient, comme vous le savez.
Peu de temps apr;s, Hawkins et Sellers furent en effet inform;s que le Yankee avait d;pos; des monceaux d'argent ; leur compte dans une banque.
En l'apprenant, Sellers d;clara:
—Maintenant, nous allons bien voir lequel est le lord authentique. Je vais faire un tour l;-bas et secouer la Chambre des Lords!
Pendant les jours qui suivirent, on eut fort ; faire pour pr;parer les malles, et Sally put trouver toutes les occasions d;sirables de pleurer en secret. Puis le vieux couple partit pour New-York et l'Angleterre.
Sally avait pu nettement se rendre compte de ceci: que la vie ne valait pas la peine d';tre v;cue dans les conditions pr;sentes. S'il lui fallait renoncer ; son imposteur, elle en mourrait, et elle y ;tait toute pr;te! N'y avait-il pas lieu pourtant de soumettre le cas ; une personne d;sint;ress;e auparavant? Qui sait si l'on ne trouverait pas une mani;re plus satisfaisante de r;soudre le probl;me! Elle r;fl;chit profond;ment ; l'opportunit; de ce projet.
Lorsqu'elle se trouva pour la premi;re fois seule avec Hawkins apr;s le d;part de ses parents, et que le nom de Tracy fut prononc; au cours de la conversation, elle s'abandonna aux confidences et ouvrit son c;ur, tandis qu'il ;coutait avec un int;r;t plein de sollicitude.
Elle plaida avec chaleur sa cause et termina ainsi:
—Ne me dites pas qu'il est un imposteur! Je suppose qu'il l'est, mais ne trouvez-vous pas qu'il a l'air de ne pas l';tre? Vous qui regardez froidement les choses, vous pouvez ;tre frapp; de circonstances qui m';chappent. T;chez d'envisager sa conduite de mani;re ; me consoler... faites-le pour moi!
Le pauvre homme ;tait fort troubl;, mais estima de son devoir de se tenir aussi pr;s de la v;rit; que possible. Il r;fl;chit et dut renoncer ; la possibilit; de donner raison ; Tracy.
—H;las! non, fit-il, il est certain qu'il est un imposteur.
—C'est-;-dire que vous ;tes presque certain, monsieur Hawkins, presque, n'est-ce pas? Pas tout ; fait?
—Je regrette infiniment d'avoir ; faire cet aveu... je pr;f;rerais pouvoir vous dire le contraire... mais il n'y a pas d'explication autre... car je sais qu'il est un imposteur.
—Mais, monsieur Hawkins, vous allez trop loin, je vous assure. Personne ne peut le savoir avec certitude. Il n'y a aucune preuve absolue qu'il n'est pas ce qu'il pr;tend ;tre.
Devait-il lui r;v;ler tout ce qu'il savait? Sans doute cela vaudrait mieux. Il se d;cida ; parler courageusement, mais aussi ; ;viter un nouveau chagrin ; la jeune fille: le chagrin d'apprendre que Tracy ;tait un criminel.
—Il faut que je vous parle ouvertement; cela me cause beaucoup de peine de le faire, et cela vous fera beaucoup de peine de l'entendre, mais il vous faudra la supporter. Je connais tout au sujet de ce gar;on, et je sais qu'il n'est pas le fils d'un lord.
Une lueur passa dans le regard de la jeune fille et elle r;pliqua:
—Cela m'est tout ; fait ;gal; continuez.
Son exclamation impr;vue d;contenan;a Hawkins.
—Je n'ai pas bien compris probablement! Voulez-vous dire que, s'il n'y avait rien d'autre ; lui reprocher, cette question de pr;tendu h;ritage d'un lord vous indiff;re maintenant?
—En tous points!
—Il vous satisferait donc, vous accepteriez sans regretter qu'il ne soit pas fils d'un lord, sans admettre que cette circonstance ajouterait ; sa valeur.
—Aucune valeur ; laquelle je tienne... Voyez-vous, monsieur Hawkins, j'ai compl;tement cess; d'attacher la moindre importance ; tous ces r;ves de noblesse et d'aristocratie, ; toutes ces futilit;s, pour n';tre qu'une simple et quelconque bourgeoise, contente de sa modeste situation. C'est ; lui que je dois cette transformation. Rien ne peut le rendre plus pr;cieux ; mes yeux qu'il ne l'est. Tel qu'il est, il est tout pour moi, il a toutes les qualit;s et, par cons;quent, aucune ne peut lui venir en plus.
«Elle est joliment emball;e, se dit Hawkins; il va falloir que je change de tactique. Sans accuser pr;cis;ment ce gar;on d';tre criminel, je crois que le mieux serait d'inventer un nom et des ant;c;dents destin;s ; lui enlever toute illusion. Si cela ne r;ussit pas, je saurai que mon devoir est de me r;signer ; soutenir ses projets au lieu d'y mettre obstacle.»
Il reprit ; haute voix:
—Eh bien, Gwendolen...
—Il faut m'appeler Sally.
—Tant mieux, je pr;f;re ce nom-l;. ;coutez, je vais tout vous dire au sujet de ce Snodgrass.
—Snodgrass? C'est son nom?
—Oui, Snodgrass! L'autre est son nom de plume.
—C'est un nom hideux.
—Je le sais bien, mais on ne peut rien en ce qui concerne son nom.
—C'est vraiment son nom?... pas Howard Tracy?
Hawkins r;pondit:
—En toute sinc;rit;; c'est bien regrettable.
La jeune fille, h;b;t;e, r;p;tait les deux syllabes:
—Snodgrass... Snodgrass... Jamais je ne pourrai m'y faire! Je ne l'appellerai que par son petit nom. Quel est-il?
—Ses initiales sont S. M.
—Ses initiales? Je ne peux pourtant pas l'appeler par ses initiales, voyons! Quels noms repr;sentent-elles?
—Vous allez comprendre! Son p;re ;tait m;decin... un homme qui adorait tout ce qui touchait ; sa profession, mais un homme en m;me temps d'une bizarrerie...
—Que repr;sentent-elles? Pourquoi tous ces d;tours?
—Eh bien! Elles repr;sentent Spinal Meningitis! Son p;re ;tant m;decin...
—On n'a jamais r;v; un nom plus inf;me! Il est impossible d'appeler quelqu'un par ce nom. C'est horrible... je recevrais, moi, des lettres sous ce nom?
—Oui! «Madame Spinal Meningitis Snodgrass!»
—Ne le dites pas! Je ne peux pas supporter de l'entendre. Son p;re ;tait-il d;ment?
—Non, on ne l'en accuse pas.
—Heureusement, car la d;mence peut ;tre h;r;ditaire, et se transmettre ; la descendance. Mais quel genre de manie! Comment cela lui est-il venu?
—Je ne sais pas au juste! Il y a eu des idiots dans la famille...
—Il l';tait, lui, idiot, assur;ment!
—Cela se peut, on a eu des soup;ons.
—Des soup;ons! Est-ce qu'on soup;onne que la nuit va ;tre noire si l'on voit les ;toiles tomber du ciel! Mais assez au sujet de l'idiot, il ne m'int;resse pas. Parlez-moi du fils.
—Voil;! Celui-ci ;tait l'a;n;, mais non le pr;f;r;. Son fr;re Zylobalsamum...
—Arr;tez-vous, que je me rende compte... Zylo... comment disiez-vous?
—Zylobalsamum.
—Quel nom! On dirait une maladie!
—Non, je ne crois pas que ce soit exactement le nom d'une maladie... Peu importe! Comme je viens de vous le dire, celui-ci n';tait pas le pr;f;r;. Son ;ducation fut n;glig;e. A l';cole, il fr;quentait les camarades les plus mal not;s, et peu ; peu il grandit et devint, gr;ce ; de mauvaises fr;quentations, une canaille, un ;tre grossier, vulgaire, ignorant, d;bauch;...
—Lui? Ce n'est pas vrai! En disant cela, vous manquez de toute notion de g;n;rosit;. Ce malheureux jeune ;tranger... il est tout le contraire de ce que vous venez de dire. Il est aimable, modeste, bien ;lev;, cultiv;, gentil, raffin;... quelle honte! Comment pouvez-vous avancer de pareilles choses ; son sujet?
—Je ne vous reproche pas, Sally, certainement non, je ne vous reproche pas d';tre ainsi aveugl;e par votre affection, de n;gliger ainsi quelques petits d;fauts...
—De petits d;fauts, dites-vous? Comment nommeriez-vous alors ceux d'un simple assassin?
—Oh! On ne les approuve pas!
—C'est inou;! Dites-moi comment vous ;tes si bien renseign; sur cette famille? Qui vous en a parl; de cette fa;on?
—Sally! On ne m'en a pas parl;. Je connais la famille personnellement.
Cette affirmation causa une surprise nouvelle.
—Vous? s';cria-t-elle; vous les avez connus?
—J'ai connu Zylo, comme nous l'appelions dans l'intimit;, et j'ai connu son p;re, le docteur Snodgrass. Je n'ai pas connu ce Snodgrass-ci, mais je l'ai aper;u de temps en temps. Et on parlait beaucoup de lui...
—Sans doute parce qu'il n';tait pas un incendiaire ou un assassin, il se singularisait dans un tel milieu. Mais o; avez-vous connu ces gens?
—A Cherokee!
—C'est ;trange! Il ne doit pas y avoir l;-bas une population suffisante pour ;tablir ni une bonne ni une mauvaise r;putation! Tout au plus quelques poign;es de voleurs de chevaux!
Hawkins r;pondit avec placidit;:
—Notre ami appartenait ; une de ces poign;es...
Le s;nateur se tut, satisfait de lui. Il jugeait qu'il avait r;ussi un chef-d';uvre d'art diplomatique. C';tait ; elle de se d;cider d;sormais. Il se sentait persuad; qu'elle renoncerait au fant;me, oui, elle y renoncerait...
—Lui? Ce n'est pas vrai! En disant cela, vous manquez de toute notion de g;n;rosit;. Ce malheureux jeune ;tranger... il est tout le contraire de ce que vous venez de dire. Il est aimable, modeste, bien ;lev;, cultiv;, gentil, raffin;... quelle honte! Comment pouvez-vous avancer de pareilles choses ; son sujet?
—Je ne vous reproche pas, Sally, certainement non, je ne vous reproche pas d';tre ainsi aveugl;e par votre affection, de n;gliger ainsi quelques petits d;fauts...
—De petits d;fauts, dites-vous? Comment nommeriez-vous alors ceux d'un simple assassin?
—Oh! On ne les approuve pas!
—C'est inou;! Dites-moi comment vous ;tes si bien renseign; sur cette famille? Qui vous en a parl; de cette fa;on?
—Sally! On ne m'en a pas parl;. Je connais la famille personnellement.
Cette affirmation causa une surprise nouvelle.
—Vous? s';cria-t-elle; vous les avez connus?
—J'ai connu Zylo, comme nous l'appelions dans l'intimit;, et j'ai connu son p;re, le docteur Snodgrass. Je n'ai pas connu ce Snodgrass-ci, mais je l'ai aper;u de temps en temps. Et on parlait beaucoup de lui...
—Sans doute parce qu'il n';tait pas un incendiaire ou un assassin, il se singularisait dans un tel milieu. Mais o; avez-vous connu ces gens?
—A Cherokee!
—C'est ;trange! Il ne doit pas y avoir l;-bas une population suffisante pour ;tablir ni une bonne ni une mauvaise r;putation! Tout au plus quelques poign;es de voleurs de chevaux!
Hawkins r;pondit avec placidit;:
—Notre ami appartenait ; une de ces poign;es...
Le s;nateur se tut, satisfait de lui. Il jugeait qu'il avait r;ussi un chef-d';uvre d'art diplomatique. C';tait ; elle de se d;cider d;sormais. Il se sentait persuad; qu'elle renoncerait au fant;me, oui, elle y renoncerait...
Sally avait eu le temps de r;fl;chir pendant ce court silence; elle finit par dire:
—Il n'a pas d'autres amis au monde que moi. Je ne l';pouserai pas s'il est vraiment r;pr;hensible au point de vue moral; mais s'il peut me prouver qu'il ne l'est pas, je l';pouserai. A mes yeux, il est extr;mement d;licat et bon, et cher... Je n'ai rien d;couvert qui f;t contre lui, sinon de s';tre dit le fils d'un lord. Mais cela peut n';tre qu'un trait de vanit;, et je n'y vois pas grand mal quand j'y songe. Je ne crois pas qu'il r;ponde au portrait que vous venez de tracer. Et je compte sur vous pour aller le trouver et me le ramener. Je le supplierai d';tre honn;te et vertueux, et de me dire, sans crainte, toute la v;rit;.
—Tr;s bien, alors! Si c'est l; votre d;cision, je m'y conformerai. Mais, Sally, vous savez qu'il est pauvre, et que...
—Oh! cela m'est totalement indiff;rent! Voulez-vous me l'amener?
—Je veux bien. Quand?
—Oh! mon cher ami, il se fait tard et il faut attendre. Mais vous irez le chercher demain matin. C'est promis, n'est-ce pas?
—Je serai ici avec lui d;s l'aube.
—Ah! Voil; que je retrouve mon cher vieux Hawkins plus gentil que jamais!
—Je suis heureux de pouvoir vous faire plaisir. Donc, bonsoir, et ; demain!
Sally r;fl;chit, seule, un instant, puis elle se dit gravement: «Je l'aime... en d;pit de son nom!» et d'un c;ur all;g; elle s'occupa de la maison.
CHAPITRE XXII

Hawkins s'en fut tout droit au bureau du t;l;graphe, se disant: «Il est clair qu'elle ne se d;tachera pour rien au monde de ce cadavre galvanis;. J'ai fait de mon mieux; au tour de Sellers de se d;brouiller, ; pr;sent!»
Il adressa donc ; New-York une d;p;che ainsi con;ue:
«Revenez. Prenez train sp;cial. Elle va ;pouser la mat;rialisation.»
Un mot arriva ; Rossmore Towers annon;ant la visite de lord Rossmore. Sally se dit: «Quel dommage qu'il ne se soit pas arr;t; ; New-York; il faudra qu'il y retourne sur-le-champ. Je suppose qu'il est venu pour pulv;riser mon pauvre papa, ; moins que ce ne soit pour racheter ses droits. Cet ;v;nement m'aurait int;ress; il y a quelques jours, mais ; pr;sent je n'y vois qu'un unique avantage: celui de pouvoir dire ;... Spine... Spiny... Spinal (on ne peut rien trouver de gracieux avec ce nom!): N'essayez pas de me cacher la v;rit;, car autrement il me faudra vous dire avec qui je viens de m'entretenir et vous serez joliment embarrass;!»
Tracy ne pouvait pas savoir que l'on viendrait le chercher le lendemain matin, sans quoi il aurait pu attendre. Mais il ;tait dans un ;tat de d;sespoir tel qu'il lui fallait tenter quelque chose. Sa derni;re planche de salut n'existait plus: aucune lettre ne lui ;tait parvenue par le courrier d'Angleterre. Son p;re l'avait donc apparemment abandonn; ; lui-m;me. Ce n';tait pas dans ses habitudes d'agir ainsi, mais l'absence de la plus petite r;ponse ne promettait rien de bon.
Tracy ;tait las de se creuser la t;te. Ce qu'il voulait, c';tait voir Sally, rien que la voir, co;te que co;te.
Comment s';tait-il d;cid;? comment y ;tait-il venu? Il ne le savait plus. Il ne savait qu'une chose: qu'il se trouvait de nouveau seul avec elle. Elle se montrait affectueuse, gentille, et on e;t dit qu'elle avait les larmes aux yeux.
Maintenant ils se parlaient. Au cours de l'entretien, elle dit avec un air d;tach;:
—Je m'ennuie beaucoup... je suis si seule depuis que papa et maman sont partis! J'essaie de lire pour me distraire, mais aucun livre ne m'int;resse... les journaux sont toujours pleins de stupidit;s. On en prend un, croyant tomber sur quelque chose d'int;ressant, et on lit, on lit, pour ne trouver ; la fin qu'un fait-divers insignifiant ayant trait ; quelque Dr Snodgrass, par exemple...
Pas un geste de la part de Tracy; pas un muscle qui trembl;t sur son visage. Sally n'en revenait pas. Quelle force de volont; cet homme poss;dait! Elle se tut un instant et Tracy, levant les yeux sur elle, lui dit:
—Eh bien? Que vouliez-vous dire?
—Oh! je croyais que vous ne m';coutiez pas! En effet, les journaux continuent ; vous donner des nouvelles de leur Dr Snodgrass, puis de son jeune fils, son pr;f;r;... Zylobalsamum Snodgrass...
Pas un geste de Tracy ne r;v;lait de l'embarras. Quelle ma;trise de soi-m;me! Sally fixa son regard sur lui et reprit, d;cid;e ; donner un dernier coup fatal ; cette incommensurable s;r;nit;:
—Et puis ils vous entretiennent de son fils a;n;... le moins g;t;... relatant combien il est n;glig;, ignorant, vulgaire, une vraie canaille, celui-l;...
La t;te de Tracy demeurait pench;e en avant, avec une profonde expression de lassitude. Sally s';tait lev;e et se tenait maintenant devant lui... Il redressa la t;te, ses yeux doux cherchant les siens...
—... Nomm; Spinal Meningitis Snodgrass!
Tracy ne manifesta pas la moindre surprise; toute son attitude ne d;notait qu'une fatigue croissante. La jeune fille ;tait outr;e par cette indiff;rence glaciale.
—De quoi ;tes-vous donc b;ti?
—Moi? Pourquoi?
—Vous n'avez donc aucune sensibilit;? Ce que je vous dis ne fait donc vibrer aucun reste de sentiments d;licats en vous?
—Non. En aucune fa;on. Mais pourquoi?...
—Ah! mon Dieu! Comment pouvez-vous garder cet air innocent, en m';coutant... Regardez-moi bien en face! R;pondez-moi sans sourciller. Le Dr Snodgrass n'est-il pas votre p;re, et Zylobalsamum n'est-il pas votre fr;re?...
A ce moment pr;cis, Hawkins fut sur le point d'entrer dans le salon, mais, ayant entendu les derniers mots de la conversation, il pr;f;ra s'en aller faire une petite promenade en ville.
—... Et ne vous appelez-vous pas Spinal Meningitis? R;pondez-moi sans d;tours, et vite! Vous ne voyez donc pas que je suis dans les transes! Pourquoi restez-vous ahuri comme cela, sans songer ; moi, moi qui suis sur le point de devenir folle d'angoisse?
—Je voudrais, oh! de toute mon ;me, je voudrais trouver des mots qui vous rendraient le calme et le bonheur. Mais je ne sais rien... je n'ai jamais entendu parler de ces effroyables gens.
—Comment? Dites-le-moi encore!
—Jamais, jamais, jusqu'; ce jour.
—Ah! Vous avez l'air si bon et si honn;te en disant cela. Cela ne peut ;tre que la v;rit;. Vous n'auriez pas cet air si ce n';tait pas vrai.
—Certainement non! Oh! Cessons donc de nous faire souffrir ainsi. Revenez-moi, redevenez mienne, et rendez-moi ma place dans votre c;ur...
—Attendez! Une chose encore! Dites-moi que vous regrettez d'avoir parl; avec vanit;, que vous ne comptez jamais devenir un lord...
—Cela, je peux le dire... je n'y compte plus, en aucune fa;on.
—Maintenant vous ;tes ; moi! Vous m';tes revenu pour toujours, et rien ne me s;parera plus de vous.
—Le lord de Rossmore d'Angleterre! annon;a la voix de Daniel.
—Mon p;re! s';cria le jeune homme en laissant retomber les bras qui venaient d';treindre Sally.
Le vieux gentleman demeura un instant ; regarder le couple, puis une sorte de sourire se dessina sur ses traits et il dit:
—Vous pourriez peut-;tre m'embrasser aussi, mon fils.
Le jeune homme le fit, avec all;gresse.
—Alors vous ;tes le fils d'un lord tout de m;me! s';cria Sally avec un accent de reproche dans la voix.
—Oui, je...
—Alors, je ne veux plus de vous!
—Pourtant, c'est vous qui...
—Non, je ne veux plus, vous m'avez induit en erreur une seconde fois.
—Elle ; raison, mon fils. Allez vous promener, maintenant. Je d;sire causer seul avec Mlle Sellers.
Berkeley ;tait bien oblig; de c;der la place. Mais il ne s'en alla pas bien loin, il resta dans la maison.
A minuit, l'entretien du lord avec Sally durait encore, mais on s'approchait ; grands pas d'une conclusion satisfaisante.
Le lord dit ; la jeune fille:
—J'ai fait tout ce chemin dans le seul but de vous voir de pr;s, et avec la pr;vision de faire rompre le mariage projet;, si j'avais affaire ; deux jeunes insens;s. Je m'aper;ois que l'un de vous seulement l'est. Par cons;quent, si vous voulez le prendre, vous le pouvez!
—Oh! vraiment! Je n'ai pas d'h;sitation, croyez-le bien! Laissez-moi vous embrasser!
—Embrassez-moi. Merci bien! Et dor;navant c'est un privil;ge que vous conserverez pour toujours, quand vous ne serez pas m;chante!
Pendant ce temps, Hawkins, qui ;tait de retour de sa promenade, avait gagn; le laboratoire o;, ; sa surprise, il se trouva nez ; nez avec sa pr;tendue connaissance Snodgrass. La grande nouvelle lui fut aussit;t communiqu;e: «que le lord Rossmore anglais ;tait arriv;... et je suis son fils, vicomte Berkeley».
Hawkins devint bl;me. Il s';cria:
—Dieu du ciel! alors vous ;tes mort!?
—Mort?
—Oui, oui... c'est nous qui avons vos cendres.
—Elles commencent ; m'ennuyer, ces cendres... j'en ai assez; je vais les donner ; mon p;re, fit Berkeley.
Petit ; petit, le brave s;nateur parvenait ; discerner la v;rit; dans son ensemble, ; comprendre qu'ils avaient eu affaire ; un vrai jeune homme, en chair et en os, et non pas ; une ;me rev;tue d'un corps apparent, gr;ce ; la science de Sellers.
Tr;s ;mu, il d;clara:
—Je suis profond;ment heureux... heureux ; cause de Sally surtout. Nous vous avons toujours pris pour la r;incarnation d'un cambrioleur de Tahlequah, mort en fuite. Ce sera un coup rude pour Sellers lorsqu'il apprendra la v;rit;.
Il entreprit de tout expliquer ; Berkeley qui r;pondit:
—Quelque rude que soit ce coup, j'esp;re que le vieux pr;tendant se consolera de la d;ception!
—Le colonel? Il n'y pensera plus au bout d'une minute, le temps d'inventer un autre genre de miracle pour le substituer ; celui-ci. Il doit d;j; en avoir un, tout pr;par;, ; cette heure! Mais, dites-moi, qu'est devenu l'homme que vous avez repr;sent; ; nos yeux?
—Je n'en sais vraiment rien. Je me suis empar; de ses v;tements par hasard... Je crains fort qu'il n'ait p;ri dans l'incendie.
Hawkins se dit qu'il ;tait temps d'aller ; la gare chercher les Sellers, auxquels il apprendrait les nouvelles, sans quoi on verrait le colonel arriver comme une bombe pour emp;cher sa fille d';pouser un fant;me.
Il y eut de remarquables ;v;nements ; Rossmore Towers au cours de la semaine suivante. Les deux vieux lords sympathis;rent d;s leur premi;re rencontre, sans doute gr;ce ; une diff;rence de caract;re absolue. Et l'aventure se termina par un mariage c;l;br; dans l'intimit;, et non pas fastueusement ; l'Ambassade britannique, comme l'e;t peut-;tre souhait; le magnifique pr;tendant am;ricain.
FIN