Строчит пулемётчик

"Рождённому на Урале, в селе Рождественка, Герою Советского Союза Антипину Михаилу Ивановичу посвящается…"

Вот они, проклятые! Озираются по сторонам, сжимая автоматы. Мундиры цвета фельдграу. На пряжках ремней стальная надпись: «Gott mit uns». И кажется, с ними кто-то невидимый, громадный. Поступь огненная. След – пепелище.
- Господи, помоги мне!
Один на вражеском берегу. Сокрытый высоким бурьяном, он направляет пулемёт. Пальцы слегка подрагивают. Умирать не хочется.
Вдруг что-то внутри выпускает когти, терзает колючей болью, рычит и воет: «Выпусти!» Ярость. Чёрная, словно копоть. Едкая, как дым после взрыва. Полыхающая, как деревня, где прошли фашистские каратели.
Пулемётная очередь рвётся кровавыми брызгами. Фашисты прижимаются к земле. Им страшно. Страшно остаться в этой земле.
Строчит пулемётчик. В его голове так же, как череда выстрелов, строчит единственная мысль: «Либо я, либо они!»
***
Сентябрь сорок третьего. Белоруссия. Враг упирается рогом за правый берег Припяти. Обстреливает реку. Замаскированный ветками плот по тёмным водам ползёт во вражье логово. Один пулемётчик. И неизвестно, сколько фашистов на том берегу.
 Приказ: «Занять плацдарм. Обеспечить переправу».
***
Строчит пулемётчик. Фашисты отходят. Кто-то стонет, истекая кровью: «Gott! Mein Gott rette uns vor der Unterwelt!»
Его руки механически заряжают пулемёт. Вдалеке наши на лодках. Припять несёт их к берегу.
«Там, в лесу, из окопа миномёт плюётся. Заткни ему глотку». – снова рычит ярость. Пальцы, словно железные. Пулемётная очередь точно в цель.
Наши на берегу! Прорываются с боем.
Он уничтожает второй миномёт, две огневые точки.
Последняя пулемётная лента. Заряжает. Где-то фашистский миномёт никак не замолкнет. Вдруг взрыв рядом. Волна чёрной земли… Тишина.
Он ещё слышит русскую речь, непечатную речь. Шепчет: «Господи! Наши!»
Лежит пулемётчик, отброшенный взрывом, тяжёлая земля давит на грудь. Небо над головой серое, как его глаза со слезами радости и застывшей боли. Мелькают зелёные гимнастёрки. Громом гремит родное русское: «Ура!»
- Мишка! Живой! – кто-то вытаскивает из земли. Уносят на плащ-палатке.
 «Правый берег наш!» - эта мысль как фляжка воды после боя.
Только в ушах страшный гул. Что это? Контузия? А может, он слышит, как рычит и воет невидимый. Уходит к себе. Проклятый, гонимый. Поступь огненная. След – пепелище.
Серый дождь. Быть может, Родина плачет. Расстрелянная. Распятая фашистскими бомбардировками. Встречает своих сыновей. Боится потерять.
Он оставил в земле 40 фашистов, два миномётных расчёта, две огневые точки. Деревенский парень. Восемнадцать лет.
Москва. Кремль. Сам Калинин пожимает руку. Золотая Звезда Героя на красном бархате.
Отпуск. Гуляет родная Рождественка. Только мама плачет, прижимает к себе, боится потерять.
Ночь перед возвращением. Красавица Дашенька, будущая жена. Её слово как молитва: «Уцелей!»
И снова фронт. Строчит пулемётчик, убивая смерть. 
Рычит и воет невидимый. Проклятый, гонимый. Недолго ему осталось.