Сольный выход

Петрович решил, что хватит.

Двадцать три года он пел в хоре «Родные берёзы» вторым баритоном справа. Двадцать три года Галина Михайловна дирижировала у него перед носом, и он послушно открывал рот ровно тогда, когда она взмахивала левой рукой. Двадцать три года его голос растворялся в коллективном «а-а-а», как таблетка аспирина в стакане воды.

И вот — юбилей ДК. Сцена. Рампа. Зал на триста человек.

Галина Михайловна занесла руку для взмаха, но Петрович вышел вперёд. Один. Прямо к микрофону.

- Выступаю сам, — сказал он в зал негромко, но весомо. — Без ансамбля.

Коллектив за спиной замер.

Петрович набрал воздух и запел «Малиновку». Так, как пел в ванной. Так, как пел душой. Громко, неровно и совершенно искренне.

Когда он закончил, в зале секунды три стояла тишина.

Потом захлопала бабушка в первом ряду. За ней — ещё несколько человек. Потом все.

Петрович поклонился.

Галина Михайловна смотрела на него с выражением человека, у которого из рук только что забрали пульт от телевизора.

На следующий день в фойе повесили фотографию — Петрович у микрофона, рот открыт, глаза закрыты, пиджак не застёгнут. Под фотографией кто-то из администрации написал золотым маркером на картонке:
«Наш солист».

Петрович остановился перед ней, поправил очки и подумал, что надо бы заказать нормальную табличку. Гранитную. С именем-отчеством.

Пока он жив — так будет даже лучше.

     Продолжение http://proza.ru/2026/06/01/1810