Воспоминашка 4 мед

     Вспоминая славный десант выпускников моего курса, распределённых, а значит вынужденных, служить три года под эгидой одного районного медицинского учреждения, не могу не упомянуть ещё одного нашего соратника. Ему досталась должность главного врача отдалённой участковой больницы, расположенной на севере округа, практически в «медвежьем углу». Примечательна сия больничка была лишь тем, что кроме нашего товарища, врачом там работала стоматолог – женщина около сорока, которая «нашла» себе мужа-эстонца благодаря колонке «Брачных объявлений» в известной в те времена на весь Союз рижской газете (сама она по национальности – карелка). Чета была весьма забавной, часто становившейся предметом улыбок. Супруг трудился при заведении завхозом.

     Наш однокашник был парнем видным: блондин, роста выше среднего, телосложение – что-то среднее между богатырским и рыхловатым. На месте его любили все: и персонал (фельдшера и медсестры помогали и, в меру собственных знаний и кругозора, подсказывали), и больные, и население. И было за что: позитивный, добрый, отзывчивый… Но это вот его благостное существование порой и подводило.
 
     Не секрет, что в больницах до распада СССР, особенно в сельской местности, для выполнения пресловутого «плана койко/дней» отделения больниц заполнялись по сути амбулаторными пациентами, что особо усугублялось в зимний период, и имело под собой социальную подоплёку: ведь ложились в больницу лица пожилого возраста, нередко, одинокие, решая этим  проблемы отопления (особенно, печного) и питания. Конечно же, внимание к таким пациентам, вольно или невольно, притуплялось…

     И вот, в феврале того самого года, когда я неожиданно для себя стал главным и единственным хирургом района, мой однокурсник привозит двух больных, двух пожилых мужчин. Строго говоря, он вёз их на положенную для всех госпитализируемых флюорографию, но подвела то ли машина, то ли дорога, - к моменту приезда «Рентген-кабинет» в поликлинике оказался закрыт. Покуда «скорая помощь» вылавливала дежурную рентгенлаборантку, наш доктор решил показать одного из двоих пациентов хирургу, то есть мне.

     Я только-только пришёл с весьма утомительного поликлинического приёма – зима, гололёд – со всеми вытекающими…

     В смотровую, служившую нам в старом хирургическом корпусе приёмным покоем, вошли, не без труда, двое старичков. «Холодно в машине сидеть, пусть оба погреются!»

     - Что с больным? - вопрошаю я.

     - Геморрой…

     Конечно, если бы не был измотан амбулаторными делами, я бы, таки, начал с общего осмотра, но тогда я устало попросил снять штаны и … не увидел никаких положенных при означенном заболевании, воспалённых или кровоточащих узлов! Зато увидел множественные петехии (мелкоточечные кровоизлияния) на ягодицах. Приступив к осмотру, уже более тщательному, выявил петехиальные высыпания по всему телу, включая склеры глаз, слизистую рта.

     - Серёга! Это же ДВС-синдром! От чего ты его лечил?

     - От пневмонии…
     Надо сказать, что ДВС-синдром – это синдром диссеминированного внутрисосудистого свёртывания, когда в мелких сосудах (капиллярах) образуются тромбы из эритроцитов, тромбоцитов и возникают или точечные, или массивные кровоизлияния. Это, как правило, не самостоятельное заболевание, а осложнение другого: воспалительного, аллергического… И, безусловно, это – терапевтическая патология. Вызвал на себя старшего терапевта, передал в надёжные руки. К слову сказать, у пациента сложилось всё хорошо. Его перевели в областную больницу, откуда он был выписан с выздоровлением.

     Далее мой взор упал на следующего больного. Старичок, хорошо за семьдесят, сухонький, в валенках…

     - А с ним-то что?

     - Это наш Ветеран, инвалид Великой Отечественной войны. Он у нас каждую зиму…

     - Дедушка, что у тебя болит? – спрашиваю я.

     - Нога…

     - Это у него ранение было…

     - Дед, снимай валенки!

     И тут перед нами открывается жуткая картина: правая стопа, включая голеностопный сустав, черная, осклизлая, потрескавшаяся. Из-под лопнувших остатков кожи вяло выделяется зелёная густая жидкость, а отёчность тканей распространяется выше колена!

     Отдельно надо сказать о заполнившем помещение запахе, который словно джинн, освобождённый из валенка. Ядовито мерзкий, тошнотворно сладкий. Гангрена! Причём, влажная! Прямое показание к экстренной операции.

     Наскоро собираю анамнез. Вижу шрам в области правого тазобедренного сустава.

     - ???

     - Это ранение, ещё в войну…

     Проводим инфузионную терапию, и - в операционную. Показана ампутация вплоть до верхней трети бедра. Сама по себе, операция не сложная. Для меня далеко не первая и, увы, не последняя. Никаких подвохов не ожидаю. Легко справляясь с кожей, сосудистым пучком, мышцами. Начинаю пилить кость… И тут – засада! Пилю-пилю, пилю-пилю, а она – не пилится! Моя операционная сестра, хрупкая и юная девушка Света, просит дать возможность попилить ей. Мне остаётся только сверкать глазами из-под маски!

     Когда в результате «распилки», наконец, появляется даже не стружка, а металлическая пыль, я решаю изменить тактику.

     - Света! Дай пилу Джигли!

     Этот инструмент похож на струну для разрезания сыра. Только режущее начало-полотно, всё же, у неё – несколько переплетённых зубчатых проволочек, что позволяет огибать круглую трубчатую поверхность, и, с помощью двух рукояток, проводить рассечение.

     Что я и сделал…

     Когда дистальная, она же больная, часть конечности была сброшена в таз, открылась следующая картина: из внутренней полости оставшейся бедренной кости на полтора сантиметра ниже места распила торчит танталовый цилиндр, заканчивающийся конусом. В представленных обстоятельствах я, просто, не мудрствуя лукаво, зашил операционную рану, подведя дренаж к металлическому штырю.

     Послеоперационный период протекал спокойно. Нагноения, чего я опасался, не случилось. Но, серозное отделяемое по дренажу в небольших количествах выходило.

     Уже позднее, когда из Москвы, приехал сын Ветерана, стало известно, что ранение у него действительно было, но не в области тазобедренного сустава. А шрам, который я там увидел, - следствие операции по поводу перелома шейки бедра, сделанной в начале восьмидесятых в одной из клиник столицы. То есть, была произведена имплантация танталового тазобедренного сустава.

     Дедушку мы тоже перевели в областную больницу, где ему успешно провели реампутацию – срезали торчащий металлический наконечник. Как мне рассказывал оперировавший травматолог, операция продолжалась шесть с половиной часов! Но! Главное! Старик остался жив!

     Что же касается, моего однокурсника, то ему не повезло. В последний год нашей «каторги», едва получив автомобильные права, зимой, в субботу в полдень по служебной надобности, на служебном же УАЗике на Главной площади районного центра сбил пенсионера. Сам же привёз его в ЦРБ, но, почему-то, решил, что никто ничего не видел. Попытался скрыть своё участие. Получил условный срок, который отбывал на том же месте, в той же должности. То ли два, то ли три года. Далее я его след потерял. Очень хочу надеяться, что он здравствует, и у него – всё хорошо!