Сказки кота Савелия. Часть седьмая. Читта

Мухин подошел к приоткрытому окну, из которого просачивался свежий ночной воздух, наполненный ароматами трав и цветущего у дома шиповника. Савелий продолжал сидеть рядом в кресле в позе сфинкса, отдыхал от прошлого рассказа, смотрел на каминное пламя, горящее ровно, с едва слышным мерным потрескиванием, вплетающимся в сумеречную тишину, потянулся, выпрямился и заговорил на своем, но понятном Мухину языке.
 - Расскажу ка я тебе о Читте*. Представь океан, огромный, бесконечный, темный, без берегов. Нет, ты не стоишь у воды, ты и есть сама вода, весь океан. И вдруг на поверхности появляется волна, растет, движется, переливается светом. Она прекрасна, кажется отдельной, и у неё есть форма, начало и конец. Но ты знаешь, что эта волна, - ты сам, она возникла в тебе, она из тебя, и когда она падет, - ничего не изменится, ты останешься. Вот, что такое Читта, чистое сознание, не твоё, не моё, не сознание богов, философов или мудрецов, просто сознание, единственное, что существует реально, по-настоящему.
Мухин слушал. Из окна доносился легкий шелест ручья, сливающийся с пением цикад. Вдали около пруда ухнула сова и смолкла. Огонь свечи чуть колыхнулся, словно прислушиваясь.
 - Читта не имеет формы. Попробуй взять в руки пространство, и ты поймешь, о чем речь. Попробуй услышать тишину, не то, что в ней звучит, а саму тишину. Это невозможно, не потому, что она скрыта, а потому, что ты и есть она.
Савелий говорил медленно. Каждое слово как капля падающая в воду. И круги расходятся, расходятся.
 - Мир не был создан. Это важно понять. Никто не собирал его, как школьник собирает модель из деталей конструктора. Никто не решал: пусть будет земля, небо, звезды, пусть будут люди и их радости и страдания.
Мир возник сам по себе как возникает волна на поверхности океана. И сознание не творило мир, он появился в сознании как сон появляется в спящем. И ты снова встречаешь этот образ, - сон уже звучал раньше, но теперь в нем появилось что-то новое. Не тревога, а покой, потому что за каждым сном – спящий.
Представь солнце. Оно одно. Но его лучи касаются миллионов вещей – листьев, камней, воды, земли, лиц. В каждой луже отражается солнце, в каждой капле росы – маленький шар света. Ты смотришь на каплю и думаешь: вот солнце. И ты прав, но ты и неправ, потому что солнце не в капле, оно везде. В капле лишь его отражение. Так и Читта. Она отражается в каждом существе, взгляде, вздохе, в каждом мгновении осознания.
Ты чувствуешь что-то живое, - это Читта, ты видишь цвет заката, - это Читта, ты слушаешь мои слова, - это Читта, она слушает самоё себя.
Мухин нахмурился. В нем возник вопрос, который поднимается всегда, когда ум встречает слишком огромное.
 - Если сознание – единственная реальность, зачем всё это, зачем боль, разлука, рождение и смерть?
Савелий почти улыбнулся.
 - А ты спрашиваешь, зачем океан поднимает волны, солнце посылает лучи, зачем пространство позволяет в себе существовать всему, что существует? Это не вопросы с ответами, это вопросы, которые ратворяются, исчезают, когда понимаешь природу того, о чем спрашиваешь.
Огонь в камине ровно потрескивал. За окном стояла густая августовская ночь. Небо переливалось крупными, чуть подмигивающими звездами, в тишину вплеталось безостановочное пение цикад.
 - Читта не создает мир ради чего-то, не преследует цели. В ней нет никаких намерений, как в зеркале нет желания отражать что-либо. Поднеси к зеркалу цветок, в нем появится цветок, поднеси огонь, - в нем заплещется пламя. Зеркало не выбирает, оно просто есть, и в нем – всё.
Представь, - ты лежишь в тишине, глаза закрыты, дыхание медленное. Но ты ощущаешь, - что-то в тебе не спит, наблюдает тихо, без усилий, без мыслей о прошлом и будущем, просто присутствие, осознание. Это и есть Читта, не где-то в Гималаях, не в древних текстах, не в моих словах, - здесь, в этой тишине, в этом присутствии, в самом акте осознания.
Савелий смолк, потом добавил:
 - То пространство, о котором я говорю, не рождается и не умирает. Оно было прежде всех вещей и останется после. Вещи лишь проявляются в нем и исчезают. Облака плывут сквозь небо, но небо не меняется. Слова звучат в тишине, но тишина не нарушается. Так и сознание, миры приходят и уходят в нем как сны, но само оно неподвижно. Неподвижно, и, при этом, - в движении. Звучит, как противоречие, но ты знаешь это состояние. Когда лежишь совершенно тихо, тело почти не ощущаешь, мысли замедляются, ты просто здесь, ты не двигаешься, но что-то живет, дышит, знает себя без слов, без усилия.
Мухин смотрел в огонь. В нем что-то сдвинулось, не мысль, тише мысли, не понимание, глубже понимания, что-то, для чего нет слов ни на одном языке.
Именно поэтому Савелий говорил притчами, образами. Океан и волны, солнце и лучи, пространство и облака. Не потому, что не мог говорить прямо, а потому, что прямые слова здесь бессильны. Читту нельзя описать, её можно только почувствовать, нельзя объяснить, можно лишь узнать, и узнать не как чужое, - как своё, потому, что ты это уже знаешь, знал всегда, но поверх этого знания выросли слои тревоги, желания, страхи, имена, истории, ложные представления и концепции, как вырастает трава поверх камня. Но камень не изменился, он - там, всегда – там.
Дыхание – вот, что остается, когда остальное стихает. Вдох, пауза, выдох. И в этой паузе – что-то, что невозможно потерять,  что не рождается, и не умирает.
Мухин поднялся, подошел к окну, стал вглядываться в звезды. И каждая звезда – отдельная, со своим светом, именем, своим миром и историей, древней историей, которую мы видим сейчас. Но пространство между ними одно. И в этом одном – все они, все сразу. Всё, что ты видишь – это Читта смотрит на Читту, всё, что ты слышишь, - это Читта слушает Читту. Даже твоя печаль, страдание – это Читта, играющая в забывание себя.
Мухин молчал долго, глядя на звезды, потом спросил:
 - Как же жить, зная это?
Савелий повернулся, в глазах его был покой, не усталый, а живой, как глубокая вода, которая не шелохнется ни от какого ветра.
 - Вот об этом мы и будем говорить дальше.

*Савелий поведал, что Читта – слово санскритское, означает «мышление», «ум», «сознание», а также «ощущение», понятие индийской, в том числе буддийской, философии и психологии.

01.06.26