Человек внутри куба

Сначала человек застыл. Просто стоял, прижав ладони к груди, и дышал, пытаясь осознать: только что была улица, ключи в руке — и вдруг это. Серые гладкие стены. Темно. Ни окон, ни дверей.

Он не закричал. Вместо этого медленно обошёл куб по периметру, касаясь кончиками пальцев стен, будто надеялся, что одна из них дрогнет, окажется занавеской или обманом. Стены были настоящими. Как и тишина.

— Эй, — сказал он тихо, вполголоса. — Кто-нибудь меня слышит?

Ответа не было. Он прижался ухом к стене — ни звука. Тогда он снял обувь и постучал каблуком. Раз, другой, третий. Ритмично. Как азбука Морзе, которую когда-то учил в детстве, играя с отцом. «SOS», — выбил он. Тишина проглотила звук.

Он сел на пол, обхватив колени руками. Человек многое пережил, научился справляться с трудностями и чинить то, что ломалось. Он умел решать проблемы. Но эта проблема не имела входа и выхода.

Может, это обморок, может, удар головой, и он сейчас лежит в своём подъезде, а соседи вызывают скорую. От этой мысли стало чуть легче. И он решил ждать.

Чтобы не сойти с ума от ожидания, он придумал игру: рассказывать вслух всё, что видит в своей памяти. Квартиру. Комнаты. Где что лежит. «В коридоре вешалка, на ней клетчатый шарф. На кухне кружка с отбитой ручкой — любимая, ещё с детства. В ящике стола — неоплаченная квитанция. Надо будет оплатить, когда выйду». Это именно «когда», а не «если», —  поправил он сам себя.

Потом он пел песню. Ту самую, которую напевала мама, когда он болел и не мог уснуть. Его голос дрожал, но он выводил мелодию, и ему казалось, что тёплые волны расходятся от него сквозь стены, как круги по воде.

Прошло много времени — он уже и не знал, сколько, — снаружи что-то изменилось. Не звук, не свет. Просто воздух стал плотнее, будто кто-то подошёл к границе куба и замер.

Человек поднял голову. Помолчал. И сказал спокойно, как говорят в дверной глазок незнакомцу:

— Если вы меня слышите — я знаю, что вы есть. Я буду здесь.

Не кричал, не бился в стены. Просто сидел, выпрямив спину, и ждал. И в этом ожидании была не слабость, а слепая вера: кто-то за этими стенами всё равно есть. Просто ему тоже нужно время, чтобы решиться ответить.