Мой телевизор не нуждался в обновлениях

Настоящая, экзистенциальная беда пришла в дом Порфирия Егоровича в огромной картонной коробке, которую внук Вадим затащил в прихожую с гордым видом триумфатора.
— Что это за гроб? — насторожился старик, обходя коробку по дуге. — Опять пенсионный фонд электронные ловушки расставляет?
— Это подарок, дед! Телевизор последнего поколения. Сверхтонкая OLED-панель.
— А старый наш «Горизонт» чем перед родиной провинился?
— Дед, ему тридцать лет! У него кинескоп дышит на ладан, а цвета такие, будто их Левитан сослепу подбирал. Он устарел.
— Он работает? Работает. Звук есть? Есть. Вчера Лонида Ильича показывали в хронике — как живой стоял. Если вещь работает, зачем её менять?
— Ты отстал от прогресса, — отмахнулся Вадим.
Через час стена гостиной была оккупирована черным, глянцевым монолитом размером со среднее футбольное поле. Старый советский аппарат, тяжелый и надежный, как бронеколпак дота, был скромно задвинут в угол, откуда взирал на преемника с молчаливым достоинством ветерана каптруда.
— И что эта черная витрина умеет? — поинтересовался Порфирий Егорович.
— Всё! Восемь тысяч каналов, стриминговые платформы, голосовое управление. Чтобы у тебя наконец-то появился выбор.
— Наш старый показывал три программы. И знаешь что? Смотреть их было некогда — люди делом занимались. А тут... Это же идеологический тупик.
Вечером Вадим торжественно нажал на пульте кнопку «Старт». Экран озарился неоновым сиянием, и перед глазами Порфирия Егоровича замелькал бесконечный, пестрый парад: «Фильмы», «Сериалы», «Шоу», «Рекомендации», «Персональные подборки на основе ваших тайных желаний»...
Старик вгляделся в экран и нахмурился:
— Слышь, Вадька... А откуда эта коробка знает, что у меня в прошлый четверг поясницу прихватило и я искал в кладовке мазь с пчелиным ядом?
— Это алгоритмы, дед. Они анализируют твои поисковые запросы со смартфона.
— Шпионят, значит, — констатировал Порфирий Егорович. — Подглядывают за пожилым человеком. Нет, ты посмотри, он мне предлагает сериал «Тайны следствия» и рекламу ортопедических галош! Это же прямое посягательство на тайну личности!
Прошло полчаса. Внук продолжал неистово листать меню, выбирая, что включить. Прошло сорок минут. Экран пестрел трейлерами, но смотреть было решительно нечего. На исходе первого часа Порфирий Егорович потерял терпение:
— Мы сегодня телевизор смотреть будем или его оглавление?
— Сейчас-сейчас, ищу что-нибудь с высоким рейтингом...
— При товарище Брежневе такой дури не было! — отрезал старик. — Включил вторую программу, там поет Кобзон. Ты посидел, послушал, выключил и пошел жить дальше. Человек управлял процессом! А сейчас мы в заложниках у меню.
На следующий день посреди вечернего выпуска новостей экран внезапно потемнел, и по центру выскочило зловещее системное окно: «Доступно критическое обновление безопасности Core-OS 4.2. Пожалуйста, не выключайте устройство из розетки, иначе оно превратится в кирпич».
— Началось... — Порфирий Егорович схватился за сердце. — Он угрожает! Он говорит, что станет кирпичом, если я не дам ему переписать свои законы!
— Дед, это обычное обновление системы. Чтобы работал стабильнее.
— Не бывает обычных обновлений, Вадик. После них у вас, молодых, всегда всё ломается.
Телевизор послушно качал файлы из интернета минут двадцать. После перезагрузки выяснилось, что привычный интерфейс исчез. Половина кнопок на пульте перестала реагировать, а иконка новостей улетела в правый нижний угол, спрятавшись за баннером платной подписки.
— Где моя аналитическая программа? — растерялся старик.
— Ой, тут дизайн обновился. Чтобы пользователю было интуитивно понятнее.
— Интуитивно?! — взревел Порфирий Егорович. — То есть люди сначала за мои деньги придумали вещь, потом за мои же деньги придумали, как её запутать, а теперь называют это «улучшением пользовательского опыта»?! Да это же чистой воды вредительство!
Еще через неделю монолит на стене заблокировал экран и вежливо попросил: «Для продолжения просмотра подтвердите, что вам есть 18 лет, отсканировав QR-код лицом и приняв условия нового 600-страничного Лицензионного соглашения».
Это была последняя капля.
Пока Вадим был на работе, Порфирий Егорович, кряхтя и поминая добрым словом советский тяжпром, выудил из угла старый «Горизонт». Тот был тяжелым, угловатым и монолитным, как кусок скалы.
Вернувшийся вечером внук застал на кухне грандиозную картину. На стене висела мертвая, черная OLED-панель. А под ней, на табуретке, победно гудел старый ветеран. Экран чуть заметно мерцал теплой, аналоговой рябью, сквозь которую проступало строгое лицо диктора Центрального телевидения.
— Дед, ты с ума сошел?! — ахнул Вадим. — Зачем ты его притащил?
— Посмотри на него, Вадька, — ласково сказал Порфирий Егорович, нежно поглаживая потертый шпонированный бок старого аппарата. — Видишь? Человек подошел, нажал механическую кнопку. И телевизор просто показывает кино.
— И что?
— И то! Он не требует от меня пароля от личного кабинета. Не заставляет сканировать мою физиономию. Не навязывает подписку на онлайн-кинотеатры и не просит обновить мои гражданские права перед просмотром прогноза погоды.
Старик победоносно улыбнулся и откинулся на спинку стула:
— Мой старый телик уважает человека как венец творения. Он не пытается переделать хозяина под свои алгоритмы. Он просто честно жрёт свое электричество и показывает картинку. Вот она — истинная свобода слова и совести, не то что твой цифровой концлагерь на стене.
«Горизонт» в ответ выдал уютный, ламповый щелчок статического электричества. Он не прислал пуш-уведомление, не ушел на перезагрузку и не заблокировал каналы. Он просто работал — без лишних амбиций и претензий на замену здравого смысла.