Далекое лето

—  Мам, мам, а как это называется?
—  Это, Гришенька, дерево, которое называется кипарис.

Мама и я —  в Евпатории. Месяц назад в самом начале сезона бабушка привезла меня сюда на летний отдых. Вначале нам не повезло с погодой. Было холодно и пасмурно — так бывает запоздалой весной. Как это у Мандельштама: ”Холодная весна. Голодный Старый Крым…”  Море было неприветливым, тяжелые волны отливали сталью. На знаменитом евпаторийском песочке не было пляжников — с моря дул пронизывающий ветер. В детстве я часто болел. У меня была слабая носоглотка, и эту поездку в нашей семье называли “оздоровительной кампанией”. Весь год на нее откладывали деньги. Планировалось купание в Черном море, полоскание горла целебной, как тогда многие считали, соленой морской водой, богатой йодом и другими полезными элементами, прогревания на крымском солнце…Увы, холодная погода отменила все. Все, кроме решительного и целеустремленного характера бабушки. Она надевала на меня предусмотрительно привезенное в Крым осеннее пальто, закутывала в какой-то плед или платок и мы садились на ближайшую к морю деревянную скамейку, чтобы дышать насыщенным целительными ионами морским воздухом. Бабушка читала мне вслух какие-то сказки или легенды. Да, именно легенды. Книжка, купленная там же в Евпатории, так и называлась — “Легенды Крыма”. Я еще не умел читать — осенью мне предстояло пойти в первый класс, где меня должны были научить письму и чтению.

Но вот прошло несколько недель, и на смену бабушке приехала мама. Мама была молодой и красивой. Не знаю по этой ли причине или потому, что мне немного надоела постоянная опека бабушки, но все вдруг стало веселее и интереснее. Погода тоже изменилась. Установились теплые солнечные июньские дни. На пляже с каждым днем прибавлялось отдыхающих. Бабушка уехала домой в Минск и теперь мы с мамой каждый день ходили на пляж, загорали и купались в пока еще прохладной, но с каждым днем становившейся теплее, морской воде. Мама не настаивала на полоскании горла, и меня это тоже радовало.

Вскоре мы познакомились с отдыхающими из Москвы: мамой и дочкой. Девочка была лет на шесть старше меня.  Мы не сдружились — я был для нее слишком мал, а вот ее мама  принялась учить меня плаванию, и скоро я уже мог плавать “по-собачьи”, что нам с мамой казалось большим достижением.

Вместе с плаванием я овладевал навыками пускания мыльных пузырей, и в конце концов достиг в этом совершенства. С нехитрым процессом меня познакомили дети из двора, в который выходили окна нашей с мамой комнаты. В блестящую металлическую пурпурного цвета крышку от мыльницы надо было накрошить немного простого хозяйственного мыла, залить его водой и подождать пока мыло размягчится и вода превратится в мыльный раствор. В этот раствор надо было окунуть один конец деревянной катушки из-под ниток, а затем, вынув катушку из раствора и поднеся противоположный ее конец ко рту, осторожно выдувать мыльные пузыри. Занятие это требовало навыка и сосредоточенности, и тогда  переливающиеся радужные пузыри наполняли весь двор. Понятно, что жизнь каждого отдельного пузыря оказывалась пренебрежимо короткой, но зато сколько же их было! Одни еще только выдувались из волшебных внутренностей катушки, другие, подрагивая как медузы, так же неторопливо расплывались вокруг, в то время как третьи, появившиеся на свет секундами раньше, уже заканчивали свое существование и лопались, натыкаясь на разного рода препятствия, начиная от густых кипарисов,  плотной шеренгой окружавших двор и до проводов, садовых стульев, стола, сохнущего на натянутых веревках белья, и тому подобных неожиданностей. Жизнь у мыльных пузырей была короткой, но яркой. Проплывая по двору, пузыри неизменно вызывали восторг и восхищение детей и снисходительные улыбки взрослых.

Да, так вот о кипарисах. На них росли маленькие зеленые шишки, которые можно было использовать как метательные снаряды. Для этого из упругой стальной проволоки делалась крошечная катапульта, легко помещающаяся в карман сшитых мамой коротких штанишек. Я воображал, что это специальный пистолет, стреляющий зелеными пулями и гордился тем, что мог мастерить это сверхоружие сам без помощи взрослых.

В памяти о том времени осталась книжка сказок о маленьком Муке — мама взяла ее в библиотеке, и еще стеклянная прозрачная бутылка из-под какого-то напитка, в которую крестьянка на базаре отлила совсем немного необыкновенно душистого цветочного меда (у нас было туго с деньгами — мед считался дорогим лакомством), и наш отъезд на поезде с Симферопольского вокзала. Впереди путешествие домой с короткими остановками в пути, когда в вагон устремляются крестьянки, торгующие вареной кукурузой, вишнями и клубникой.  А сейчас мы вдвоем в купе — я и мама, красивая и молодая. По радио звучит популярная итальянская песня о прощании с Римом —  “Arrivederci Roma”. Мама подпевает своим чистым мелодичным голосом. На столике лежит книжка “Легенды Крыма”.

Я один. На мне мамина кофта, которую я подарил ей почти тридцать лет назад. Мне хорошо в этой кофте, тепло и уютно, как будто я снова маленький, и мы вдвоем в купе — я и мама. Мы сидим рядом на мягком диване. Мама одной рукой обнимает меня. В другой руке у нее книга. Мама читает мне крымские легенды. Звучит голос Марио Ланца: "Arrividerci Roma, goodbye, orevuar..." Медленно, не торопясь, поезд отходит от вокзала. Мимо проплывают стройные крымские кипарисы. Мы возвращаемся домой. Впереди —  только хорошее…