Принцесса тусовки. Глава 41

Евгений Хвалей

ПРИНЦЕССА ТУСОВКИ
Перевод с белорусского
М. Прокоп

                ***

     Кафе «Красное урочище» располагалось на углу пересечения улиц Металлистов и Светлой. Идти до него было минут пятнадцать. После шести уроков Антонина Фёдоровна и Таня, не заходя домой, отправились в кафе.

     Сели подальше от входа в уютном углу. Рядом со столиком стоял фикус, за которым сидящие могли спрятаться от любопытных глаз.

     Антонина Фёдоровна, изучив меню и посоветовавшись с Таней, озвучила подошедшей официантке заказ: два антрекота, фирменный напиток и мороженое. Пока будет готовиться заказ, самое время — побеседовать. И Антонина Фёдоровна начала без всяких лишних слов.

— Таня, ты знаешь, зачем я пригласила тебя сюда? Нет, конечно, не знаешь. В общем, ничего нового я тебе не скажу. Я хочу провести с тобой сегодня время, как обычный человек, поговорить не как учитель с учеником, а просто как давние знакомые...

     Космылёва насторожилась, откинулась на спинку кресла, ухмыльнулась: ишь чего захотела классная!

— Не волнуйся, ничего такого я не задумала. Просто класс есть класс, где — официальные отношения, все одинаковые. Где каждому ученику в душу не заглянешь... Я хочу понять тебя, Таня: почему ты не такая, как все?

— Я не хочу быть как все... Я презираю стадо...

— Стадо в самом деле не есть хорошо. Особенно там, где нужно самостоятельно думать. Чаще всего в наших школах этого как раз и не хватает. В них ученики лишены возможности думать. Один другому подсказал, один у другого списал. Обманул, подтасовал, выкрутился... С классом из сорока человек, да ещё с пятью-шестью такими параллельными учителю просто не под силу справиться. Это не гимназия или лицей...

— Я где-то читала, — чувствовалось, что разговор Таню заинтересовал, — в гимназиях дети получали такое образование, которого сегодня нет даже у выпускника ВУЗа. Одно лишь владение несколькими иностранными языками чего стоило тогда!

— Ещё в конце пятидесятых, шестидесятых годов американские педагоги старательно изучали наш школьный опыт...

     Официантка принесла всё, что заказывала Антонина Фёдоровна. Учительница и ученица взяли в руки приборы.

— Факты, как известно, — вещь упрямая, — Антонина Фёдоровна приближалась к главному. — Знаешь, когда я училась в школе в свои шестидесятые, такого, как сейчас, не было: жестоких преступлений среди подростков, разных токсикоманов, наркоманов, школьниц-проституток, — Миронович настроилась говорить обо всём. Ханжество в любом случае никогда не помогало человеку.

     Таню последние слова будто резанули: куда клонит классная, на что намекает?

— Таня, ты только задумайся над этими страшными цифрами, которые публикуют сейчас в газетах, — Антонина Фёдоровна выписала их и запомнила. — На учете в нашей республике состоит пятнадцать тысяч так называемых «трудных» подростков. Из них — одна тысяча хронических алкоголиков. В колониях каждый девятый заключенный — несовершеннолетний...— она намеренно сделала паузу, чтобы Таня почувствовала весь ужас этих цифр, но та даже ухом не повела. — Я не хочу тебе зла, Таня, пойми правильно, я желаю только добра, может поэтому я тебе про всё это открыто говорю сейчас. Достаточно одного необдуманного шага, чтобы оказаться в числе этих несчастных тысяч...

     Не знала Антонина Фёдоровна — а откуда было знать? — что Космылёва была недалеко от этих «несчастных тысяч» и что этот разговор в кафе для Тани — не более чем очередная педагогическая морализаторская разминка. Она чувствовала себя и здесь принцессой. Её не тронул даже рассказ про случай, который произошёл в Цинцевичской школе, когда в ней училась Миронович. Антонина Фёдоровна вспомнила, как поругались две семиклассницы. Одна другой бросила: «Чтоб тебя гром убил!» (В деревне такие проклятия были частыми.) Через несколько дней в грозу в ту девочку и в самом деле ударила молния. Когда хоронили её, первая лила слёзы возле гроба, просила на коленях прощения, что никому не было понятным...


                ИЗ ДОПРОСА У СЛЕДОВАТЕЛЯ

— Наталья Семёновна, ваш сын Вадим дружил с Вероникой Рогозиной. Заметили ли вы перемены в поведении сына и особенно — по отношению к Веронике?

— Вадим занимался в секции борьбы, а Вероника — в драмстудии. Оттуда они вечером возвращались вместе. Правда, домой они не ходили друг к другу. Стеснялись, видать, нас. Перезванивались. Мы с мужем не раз слышали... Веронике адресовались самые лучшие слова со стороны сына...

— А потом?

— Потом с Вадимом что-то произошло. Он стал каким-то нервным, неспокойным...

— Когда?

— В седьмом классе. Кстати, мы только сейчас узнали, что он забросил секцию. А нам говорил, что по-прежнему посещает. Вечерами же его не было дома. А мы всегда заняты. Муж на работе вертится: у него там в профкоме много дел. Я — с экскурсиями, часто по командировкам...



Продолжение следует
http://proza.ru/2026/06/01/2131