Рыбалка, мед, немного пчел

Самое главное в рыбалке – это гитара. И водка. Остальное антураж. Удочки, наживка, садок, сачок, имя – это все суета. А вот без главных ингредиентов блюдо выйдет пресным.

Сережа, Влад и Стасик были опытными рыбаками, поэтому кроме гитары взяли баян. Удочки, правда, забыли, но под философским углом это неважно. К вечеру добрались до места. Место было чудное: озеро, лес, небо, ящик коньяка. Правда, комары.
Комары попались до ужаса любвеобильные. Они игриво покусывали даже в тех местах, где в жизни не бывало женской ласки. Больше всех дырявили почему-то Стасика. Через час, с точки зрения микроскопа, Стасик был дуршлаг. Не чесался он только изнутри. Лечились коньяком. На пятой бутылке день закончился.

Утром были: похмелье, Влад и Сережа. А вот Стасика нет. Вместе со Стасиком пропали баян, палатка, ящик пива и вера Стасику. Палатка, впрочем, тут же нашлась, она была аккуратно разложена на озеро, за камышами; в ней закрылся жирный карп; где Стасик он не знал.

Стали вспоминать, что было вчера. Влад помнил все до второй бутылки, а Сережа – до третьей, но там Стасик еще был, а значит, его не стало между четвертой и пятой.

Дело было скверным. Терять в день по человеку выходило очень расточительно, тем более дней впереди было три, а человек оставалось два. Рыбалка выходила в минус. Стасика надо было спасать. Вот только где его искать? Если на трезвую голову – с баяном и ящиком пива далеко не дотянешь. Но то на трезвую. В Стасике было столько коньяка, что он мог быть уже в Уганде. Уганду, правда, решили отложить на крайний случай, потому что Стасик не умел плавать.

Рассвело между тем очень неплохо. Скорее даже хорошо. Полдень все-таки. Самое время было порыбачить, и Сережа выудил шашлык из багажника. С берега пришел Влад. В одной руке у него были трусы Стасика, в другой – остальная одежда; трусы свисали жалко и потерянно, как белый флаг, они были символом чего-то безвозвратного; сзади на них была невзрачная прореха. Сережа разрыдался.

Мясо было забыто. Друзья бросились в озеро и до самого вечера ворошили там все, что только можно было ворошить и обшаривали все, что только можно обшаривать. Влад подрался с карасем (сошлись на ничьей – соперник вышел сильно скользкий, а карасю было нечем атаковать); Сережа немотивированно укусил змею, вся вина которой была в том, что она подплыла поближе посмотреть как дела.

Стасика нигде не было. И его тела тоже. В сумерках, уставшие, злые и голодные вернулись к мангалу. Мясо безнадежно сгорело, угли остыли. Налили в рюмки, выпили, не чокаясь, за Стасика. Настроение было пойти и утопиться. Или, хотя бы, помыть голову.

Выпили еще. Сережа достал гитару и зарядил похоронную. Вдалеке откликнулся баян. Сережа приглушил струны. Со стороны озера чмокало и плескалось, в лесу шуршало и скрипело, костер трещал, Влад стучал зубами. Баяна слышно не было. Сережа дрожащей рукой сбацал аккорд. Баян ответил заунывной какофонией, какая взбудоражила воображение на предмет оживших мертвецов, упырей, зомбей и прочих неблагополучных граждан. Влад стал тихо подвывать. Сережа разлил по стопкам.
Эликсир храбрости – ничто по сравнению с двумя бутылками коньяка. Литр натощак наделили Влада бесстрашием, а Сережу суперсильным желанием набить кому-нибудь морду. Морду решили бить Стасику. За то, что утоп. С пивом. 

Сережа брякнул по струнам, баян нехотя вздохнул и друзья отправились по следу. Гитара тренькала, баян взлягивал, так и шли, на звук. Звук привел на поляну, где им открылось удивительное зрелище. На поляне, из пустых бутылок, было выложено «Сис» и тут или вкралась ошибка или Стасику чего-то не хватило. На ветвях дуба, на манер уродливой русалки, устроился сам Стасик. Бледная задница таинственно отсвечивала в темноте, как разделенная луна. В руках Стасик сжимал баян. Это была безумная фантасмагория, при виде которой неистово хотелось выстругать топорище. Влад ущипнул Сережу, а Сережа Влада, но от Стасика это не помогло. Тот по-прежнему сидел на дереве и безмозгло улыбался.

Стасика решено было спасать, пока он не свалился и не сломал себе шею. У задачи было несколько путей решения: хорошие и Сережино. Сережино состояло в том, чтобы пустить в дело бутылку из под коньяка, потому что коньяк не худо бьет в голову. Хороших придумать не смогли, и Сережа выполнил спасательный бросок. Коньяк действительно не худо бил в голову. Стасик беспрекословно пал, чем-то хрустнув. Но это было куда лучше, чем если бы он свалился и сломал себе шею. Стасика унесли отсыхать в палатку, а сами выпили за успех предприятия. На пятой бутылке вечер закончился.

Третий день. Стасика всего перекосило, он не мог повернуть голову, и чтобы посмотреть налево вращался всем туловищем налево, а чтобы направо – всем туловищем направо; его стали называть «андроидом синего поколения». «Продуло», выставил диагноз Влад, который по материнской линии был медсестрой. «Надо лечить», прибавил Сережа, который по отцовской линии знал ответы на все вопросы, даже «Что делать?» и не был президентом только по той причине, что у телевизора нет права голоса.

Лекарство у них было только одно, зато много. С него и начали. Тут выяснилось, что кончилась закуска. Косились на карпа в палатке, но оказалось, что Стасик крепко подружился с ним за ночь. Карпа звали Алеша и у них со Стасиком было много общего, только чего, Стасик позабыл. Есть рыбу еще ничего, но Алешу как-то не очень.

До магазина было далеко, а до озера – близко. Тем более – рыбалка. Вот только удочек не было. Но это с одной стороны, а с другой - лес. А что есть лес? Лес – это место, где удочки растут буквально из земли. Бесплатно.

Из всех удочек выбрали сосну – она была ровная, прямая и всего в руку толщиной, самое то на карася. Шарахнули по стопке и пошли ломать. Сережа с Владом накинули веревку и потащили, а Стасик забрался по стволу, в расчете задавить массой. Сосенка скрипнула, но выдержала, а веревка – нет. Стасик обреченно исчез за горизонтом.

Нашли его на знакомой ветке. Глаза у него были круглые, как у совы, а на лице читалось удивление. Это если культурно. Спускаться он отказывался категорически, просился домой. Выманили на коньяк. Когда выпили, закуску придумали добывать глушением. Полдня лупили озеро чем придется. Если рассматривать с точки зрения вселенной или хотя бы галактики – успешно. Дважды оглушили Стасика. Рыбы, правда, не добыли. Но какое дело вселенной или хотя бы галактике до какой-то там рыбы? Замерзли, продрогли и отрезвели настолько, что смогли выпить. Очень хотелось закусить. Или хотя бы поесть.

Прадед Сережиного приемного папы по материнской линии был бортником. Или французским импресарио по фамилии Мондаляблян. Да это и неважно, все равно он уже умер. Соль в том, что Сережа загорелся добыть дикий мед. В конце-концов, они же на рыбалке. Тем более, пока искали Стасика, видели подходящее дупло.
Проблема состояла в том, что пчелы и мед были вместе, а надо было раздельно. Так он лучше усваивается. Пытались убедить Стасика, что если очень быстро сунуть в дупло, то даже ничего не почувствуешь. Стасик не верил. Он вообще был женат недавно.

Мысль пришла откуда не ждали. В садок под рыбу Влад наложил углей и это стало символизировать самодельный дымарь. В дупло выпало лезть Стасику, потому что пиво ему не простили. Стасик влез и поднес дымарь к дуплу. Человек с садком под рыбу, в котором были горящие угли, верхом на ветке выглядел так сюрреалистично, что пчелы подумали: фейк. Но на всякий случай взволновано зажужжали. Стасик решил, что время настало, и сунулся за медом.

Никто не знал, что Стасик умеет так орать. После его крика в окрестностях еще долго бродили слухи, что дикие сатанисты запытали бобра. Стасик свалился с дерева и, воя, как сбитый бомбардировщик, помчался к озеру. Пчелы кусали его даже в те места, куда раньше не проникли комары. За ним с диким ревом бежал Влад. Влад не мог не бежать, потому что его жгло как распоследнего грешника: Стасик, когда падал, выронил дымарь и все угли кучно легли за шиворот Владу. Не один бомбардировщик в мире не мог бы похвастаться такой меткостью.

В озеро они вошли на скорости, близкой к скорости света. Один был весь в дыму, как черт, другой - в пчелах. Как их мать. Посмотреть на это поднялся даже старый пескарь, который собрался, было, опочить на дне. Такого представления не случалось за все время существования озера.

Всплыли друзья в палатке, где не было ни пчел, ни углей. Алеша радовался им как родным и даже утешал Стасика. С точки зрения геометрии, Стасик был шар, до того он распух. Один глаз у него заплыл полностью, а другой едва проглядывал. Спина Влада выглядела так, как будто шашлыки жарили на нем, а его запах, впервые в жизни, будоражил мужское обоняние. Стасику было стыдно, но он все равно нет-нет да поводил носом. Пили молча. Занюхивали Алешей и втихушку Владом. Алеша проникся моментом и тоже молчал. Когда вблизи что-то жужжало, Стасик рефлекторно всхлипывал и уходил под воду. Сережа благоразумно не появлялся. На пятой бутылке день кончился.

На четвертый день стали собираться домой. Стасик впервые за рыбалку запел. Простили даже Сережу, потому что ночью тот свалился в овраг и сломал руку. Все были счастливы. Все хотели туда, где еда, тепло, кровать и нет пчел.

Рыбалка, в общем-то, удалась. На следующей неделе договорились повторить. Надо только не забыть мазь от укусов и аккордеон. И что-то еще… но что?