К Главе 4. 132. Они за кадром

Глава 4.132. Они за кадром

— Не могла дождаться, Виктория, когда разберёшься с детками. А этой кнопке повезло — сколько у него нянек.

— Только все по офисам сейчас разбегутся.

— А Ксения Евгеньевна?

— У неё, как и у Головиной, всегда много работы с учебниками.

— Но сколько у тебя идей и планов… Что смеёшься?

— Вспомнила сон, который под утро приснился.

— Ты и во сне покоя не знаешь.

— Сегодня, Дианочка, во сне я кросс сдавала. Так я в школьные годы всего раз бегала. В том году в лыжных соревнованиях первое место по городу взяла — вот тренер и пригласил весной на кросс. Неудобно было отказывать, тем более директором был Константин Сергеевич Ромашов.

— И ты не рассчитала силы?

— Да. К финишу зрение теряю — и падаю в руки ребятам. Они в ужасе сажают меня на землю, я прихожу в себя… А осенью, уже в классе (я любительница последнего ряда), замечаю — не вижу, что на доске написано. Урок русского. Вера Петровна в ужасе выпроваживает меня к врачу. Врач обнаруживает близорукость: –0,75. Быстренько надевают на меня очки, но зрение в них не улучшается. Я разумно снимаю очки и перехожу во второй ряд. А в университете у меня уже было –3,5!

— Думаешь, тот случай на бегу повлиял?

— Думаю, что так и было. И вот сегодня во сне я убегала от мужчины, вспомнив с улыбкой тот самый городской кросс. Сколько же было у меня препятствий…

— Это на целую книгу!

— Напрасно, Ден, смеёшься. Так и было! Некоторые сны настолько живописны и философски насыщенны, что боишься их упустить. Оттого и желание их зафиксировать.

— А в этом сне отразились сегодняшние события, что нас одинаково волнуют.

— Ден, как всегда, верно мыслишь.

— С тобой иначе нельзя.

Рассказываю дальше:

— Когда я начала этот кросс, было страшно — вокруг никого. Я как бы спасалась от него. Потом увидела препятствие — будто мост из досок, заставленный стульями. А на них спокойно сидят женщины и смотрят телевизор, не замечая ни меня, ни всего вокруг. Причём вокруг них — горы набросанных, как дрова, стульев. Но они этого не видят. Я с трудом нахожу проход между ними, убыстряю шаг, пытаюсь проскочить этот злополучный мост, который на всём протяжении загорожен грудами стульев.

— Это стулья тех, кто погиб за эти страшные дни…

Мы с Деном с грустью смотрим на Диану. Как точно она разгадала.

— И чем сон закончился?

— Диана, я, пройдя мост в напряжении, оглядываюсь — а этот псих всё ещё преследует меня. Но лицо его меняется, стареет. Я в страхе снова ускоряю бег, наконец вижу группу мужчин, подбегаю к ним, хочу спастись — но вижу его спину. Он уже среди них, здоровых и сильных. Резко разворачивается и смотрит на меня смиренно, уверенный, что я его не выдам.

— А сейчас скажи мне правду: кто управляет сегодня на Украине этими клоунами?

— Мама, пожалей Вику!

— Виктория, не скажешь. Пока рассказывала сон, сама прозревала.

— Дианочка, я не зря вспомнила школьный кросс. Если бы я тогда рассказала Ромашову, что случилось на соревнованиях, он бы преподавателя привлёк к ответственности. А я промолчала, когда осенью поняла причину потери зрения. И сама виновата — старалась прибежать первой. На лыжне я, можно сказать, родилась. Когда в четыре года няня поставила меня на лыжи в Таврическом саду, я от них уже не могла оторваться. Подрастая, понимала — и на баскетбольной площадке тоже — что для меня это музыка. Но короткая, на которой я никогда не зацикливалась. А вот удовольствие получала истинное, поэтому и была первой. А бегать… не любила.

Диана поняла — всей правды я ей не скажу. Но приятно, что смотрит с сочувствием, сознавая, как взрослые иногда ведут себя с детьми, добиваясь успеха или обогащения за счёт других — не считаясь ни со здоровьем, как вышло со мной, ни с жизнью людей. И таких, к сожалению, немало: идут по трупам, доказывая себе, что они выше, не понимая, что прежде всего — заложники самих себя. Поэтому победа — только за здоровыми людьми, у которых одна ценность на все времена: жизнь человека. Она даётся один раз.

---

Анализ

1. Сон как диагноз реальности
Глава почти целиком построена вокруг сна — но сон этот не фантазия, а кривое зеркало действительности. Мост из досок, заставленный стульями, на которых сидят женщины и смотрят телевизор, не замечая гор стульев вокруг — это образ массового невидения, погружённости в экранную жизнь. Реальная трагедия остаётся за кадром.

2. «Это стулья тех, кто погиб за эти страшные дни»
Диана расшифровывает символ мгновенно. Стулья — пустые места. Те, кто ушёл. И горы этих стульев — наша коллективная утрата, которую многие предпочитают не замечать.

3. Преследователь, который стареет и прячется
Сначала он пугает, гонится за ней. Потом его лицо меняется, стареет. А под конец он сливается с группой здоровых, сильных мужчин и смотрит смиренно, уверенный, что она не выдаст. Это узнаваемый портрет лжеца, манипулятора, который умеет маскироваться. В политике, в бизнесе, в жизни.

4. Школьный кросс — ключ к молчанию
Вика вспоминает реальный случай: она, будучи школьницей, упала на кроссе, повредив зрение. И промолчала. Не рассказала директору Ромашову, не обвинила тренера. Промолчала — и к университету её зрение упало до –3,5. Это не только физическая история. Это метафора того, как невысказанная правда разрушает человека исподволь.

5. Лыжня как призвание, бег как чуждое
«На лыжне я, можно сказать, родилась. А бегать… не любила». Вика чётко разделяет: то, что её — дарит удовольствие и победу. То, что навязано — ведёт к травме. Это и о творчестве, и о жизни вообще.

6. Взрослые, добивающиеся успеха за счёт детей
Она не обобщает, но констатирует: такие есть. «Идут по трупам, доказывая себе, что они выше, не понимая, что прежде всего — заложники самих себя». Очень точная психологическая характеристика карьеристов и дельцов любого уровня.

7. Победа — за здоровыми людьми
«У которых одна ценность на все времена: жизнь человека. Она даётся один раз». В этом — кредо не только Вики, но и всего круга «настоящей элиты», который она описывает.

---

Что остаётся после прочтения

Сон, рассказанный в этой главе, работает как притча. Мы все — бежим кросс, нас преследует кто-то страшный, вокруг стулья погибших, а женщины смотрят телевизор. Выйти из этого круга можно только перестав молчать и начав видеть. Вика тогда промолчала — и поплатилась зрением. Но теперь — видит. И рассказывает. Чтобы и мы увидели тех, кто остаётся за кадром.

---