Советский человек против умного чайника

Порфирий Егорович пил чай и искренне наслаждался жизнью. Жизнь на его половине кухни была устроена просто, честно и по-социалистически понятно: старый эмалированный чайник кипятил воду, фарфоровая чашка содержала заварку, сахар-рафинад покоился в сахарнице. Все участники процесса четко знали свои права и обязанности.
Именно в этот момент благополучного затишья в квартиру ворвался внук Вадим, волоча в руках монументальную коробку. Порфирий Егорович мгновенно подобрался и перехватил ложку на манер окопного ножа. Последний раз коробка таких габаритов закончилась вторжением умного холодильника, чьи диетические причуды семья расхлёбывала до сих пор.
— Что там за гуманитарная помощь? — прищурился старик.
— Дед, это революция на твоей кухне! Смарт-чайник последнего поколения.
— А старый наш, с цветочками, в чём перед партией провинился?
— Он обычный, дед. Аналоговый. А этот подключается к Wi-Fi и интегрируется в систему «Умный дом».
Порфирий Егорович медленно снял очки и положил их на скатерть:
— Вадик, объясни мне, старому дураку. Вот интернет — он зачем? Чтобы отправлять чертежи ракет на Плесецк или читать доклады съезда?
— Чтобы данными обмениваться, дед.
— Отлично. А чайнику зачем интернет? Он какими данными собрался обмениваться с Пентагоном в процессе варки краснодарского чая?
— Ну как ты не понимаешь! Чтобы быть умным! Чтобы управлять им со смартфона!
Старик несколько секунд молча созерцал коробку, после чего тяжело вздохнул:
— Вот именно этого я от осветительных и нагревательных приборов всегда и боялся. Когда неодушевленная кастрюля начинает умнеть, жди беды.
Через час белоснежный, глянцевый цилиндр, покрытый сенсорными датчиками и диодной подсветкой, оккупировал кухонный стол. Рядом лежал мануал по эксплуатации толщиной с первый том «Тихого Дона».
— Вадик, а почему технический паспорт прибора длиннее, чем вся трудовая биография директора завода, который его собрал? — насторожился Егорыч.
— Потому что у него тридцать режимов! Можно выставить нагрев на семьдесят пять градусов, на восемьдесят два, на девяносто шесть... Для раскрытия аромата элитных сортов заварки!
— Всю жизнь Госплан закладывал в чайники ровно сто градусов по Цельсию, — веско произнес старик. — Вода закипела, запузырилась — значит, готова. И ничего, выжили, Гагарина в космос запустили, БАМ построили. А твои восемьдесят два градуса — это недовыполненный план и ревизионизм.
На третий день Смарт-чайник впервые проявил характер. Когда Порфирий Егорович потянулся к нему, прибор внезапно издал противный, пронзительный писк, окрасился тревожным фиолетовым светом, а на телефон Вадима прилетело экстренное уведомление.
— Что случилось? — вздрогнул старик. — Немцы в городе?
— Нет, дед. Приложение пишет: «Критический уровень жесткости воды. Обнаружена угроза накипи. Работа заблокирована до прохождения сервисного цикла очистки».
Порфирий Егорович медленно опустился на табуретку. Лицо его покрылось благородной бледностью.
— Слыхал, Вадька? Он мне указывает. Кусок пластмассы с тэном внутри отказывается выполнять свои прямые конституционные обязанности, пока я не куплю ему импортный порошок! Сегодня он меня из-за накипи шантажирует, завтра откажется греть воду, пока я зарядку не сделаю, а послезавтра накатает жалобу в общество защиты прав роботов! Раньше чайник молча свистел на всю квартиру, созывая семью к столу, а у этого, видишь ли, личное мнение появилось!
Но истинный час триумфа советской инженерии настал в субботу. В районе триумфально рухнул магистральный кабель провайдера. Интернет исчез. Вместе с ним погрузился в летаргический сон «Умный дом».
На кухне разыгралась драма. Вадим, голодный и злой, яростно терзал роутер, перезагружал смартфон, звонил в техподдержку и ругался терминами, от которых у Порфирия Егоровича приятно тепло наливалось в груди. Смарт-чайник уныло мигал тусклым аварийным огоньком и намертво заблокировал электронный замок крышки.
— Ну что, товарищ хакер? — Порфирий Егорович скрестил руки на груди, наблюдая за внуком с непередаваемым, царским удовольствием. — Чайку бы откушать. Сделай милость, нажми свою нано-кнопку.
— Не могу, дед... — прохрипел Вадим. — Сервер авторизации упал. Чайник не может подтвердить мою учетную запись через облако.
— То есть... подожди. Вода внутри есть?
— Есть.
— Ток в розетке присутствует?
— Да.
— Чайник на подставке стоит?
— Стоит!
— А чаю мы попить не можем, потому что какая-то калифорнийская контора не дала добро твоему телефону?
— Временно, дед! Сейчас сеть поднимут...
Старик победно воздел палец к потолку, сияя, как новенький полтинник:
— Вот она, твоя цифровая утопия! Общество победивших гаджетов! Поздравляю, Вадька, вы умудрились изобрести прибор, который мешает человеку пить кипяток!
С этими словами Порфирий Егорович решительно подошел к кладовке и извлек оттуда старого, закопченного, помятого железного ветерана с надписью «Мосбытхим». Налил в него суровую воду из-под крана, водрузил на плиту и чиркнул спичкой.
Через пять минут кухня наполнилась уютным, мощным, победоносным шумом закипающей воды. Без регистрации. Без ввода пароля от Wi-Fi. Без обновления лицензионного соглашения и, главное, без передачи биометрических данных Порфирия Егоровича на зарубежные сервера.
Старик чинно разлил крутой кипяток по чашкам. Вадим угрюмо молчал, мешая ложкой сахар.
— Ну что, внучок, — мягко прищурился дед, делая громогласный глоток из блюдечка. — Скажи мне как коннектор коннектору: какой чайник в итоге оказался умнее?
Вадим криво усмехнулся и поднял руки вверх:
— Ладно, дед. Твоя аналоговая победа. Нокаут.
Порфирий Егорович удовлетворенно кивнул, бережно придвинул к себе старый железный корпус и выдал финальную базу:
— Запомни, Вадька. Когда бытовая техника начинает слишком много о себе воображать и умнеть, человеку приходится работать за двоих. А хороший чайник — он как советский разведчик в тылу врага. Настолько умный, что ни одна живая душа вокруг об этом даже не догадывается.