Одолень-трава ч. 17 Разоблачение заговора

Быстро добравшись до гостиницы, мы с Мирославом легли отсыпаться в моей комнате. Ночные похождения отняли немало сил — как телесных, так и душевных. Мы едва коснулись подушек, как провалились в тяжёлый, прерывистый сон, полный отголосков недавней битвы.

Иван Андреевич сидел у камина, листая старинную книгу. Было раннее утро, и первые лучи рассвета едва пробивались сквозь плотные шторы. Ведуны только-только прилегли в соседней комнате. Расспрашивать он их не стал — понимал, что отдых сейчас важнее всего, — однако и сон к нему уже не шёл.

Подманив Грома и скормив ему кружок колбасы, он устроился в кресле и продолжал листать страницы старой книги. Благодаря свечам было довольно светло, и потрескивание дров в камине создавало иллюзию покоя.

Внезапно его уха коснулся тонкий скрип — будто кто-то осторожно провернул ключ в замке. Затем послышался топот подбитых железом сапог. Гром заурчал — низко, горловым звуком, от которого по телу пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.

Спустя мгновение дверь с грохотом распахнулась — в комнату ворвались пятеро в тёмных плащах и масках. Их глаза сверкали из прорезей зловещим блеском, а в руках блеснуло оружие.

— Не двигаться! — рявкнул главарь, высокий мужчина с железными бляшками на плечах. Он указал на спящего Максима Николаевича: — Мы за парнем. Его заберём — тебя не тронем, — сказал он мерзким глухим голосом, от которого веяло могильным холодом.

Иван Андреевич медленно встал, выходя так, чтобы заслонить спящего племянника. Его поза была спокойной, но в глазах вспыхнул холодный огонь.

— Вы не получите его, — спокойно произнёс он.

— О, получим, — усмехнулся главарь. — И ты нам не помешаешь.

Но Иван Андреевич был не так прост. В мгновение ока в одной руке его оказался кортик, а в другой — пистоль. Бандиты от неожиданности отступили, но затем, под криком главаря, начали обходить по сторонам.

Иван Андреевич не зря много лет служил в армии — он понимал, что нельзя дать себя окружить. Поэтому, не мешкая, он выстрелил в грудь главаря. Выстрел прозвучал оглушительно, эхом отдаваясь в стенах комнаты. Того согнуло и откинуло назад, он рухнул на пол с хрипом.

Остальные бросились в атаку. Один замахнулся ножом, но Иван Андреевич увернулся и ударил его кортиком в район печени. Второй попытался схватить Максима Николаевича, но Гром прыгнул ему на спину, вцепившись в шею. Зверь рычал, его глаза сверкали в полумраке, а клыки глубоко впились в плоть.

— Максим к окну! — крикнул Иван Андреевич. — Там лестница!

Максим Николаевич вскочил и стоял ошалевший, не успевший отойти ото сна. В это время в комнату влетели разбуженные Василь и Мирослав.

Мы с Мирославом ворвались в комнату, едва успев накинуть кафтаны. В ушах ещё звучали отголоски кошмара, но запах опасности мгновенно стёр остатки сна. Воздух был пропитан железом, кровью и чем-то ещё — едким, потусторонним.

— Гром, ко мне! — крикнул я. Пёс отпрыгнул от поверженного бандита и метнулся ко мне. Его шерсть стояла дыбом, глаза сверкали янтарным светом, а из груди доносилось низкое, утробное рычание — не просто угроза, а предупреждение: здесь колдовство, и оно опасно.

Мирослав, вбежавший с дубинкой, заговорённой против нечисти, с размаху ударил ближайшего нападающего. Тот вскрикнул — дубинка обожгла его руку, оставив чёрный след, похожий на выжженный знак. Кожа на запястье пошла волдырями, а сам бандит отшатнулся, зашипев от боли.

— Эти твари не просто бандиты, — бросил Мирослав, перехватывая дубинку поудобнее. — В них есть примесь тёмной волшбы! Это — одержимые!

Один из оставшихся бандитов вскинул руку. Из его пальцев вырвался сгусток тьмы — вязкий, клубящийся, словно живое существо. Он устремился к Максиму Николаевичу.

— Нет! — я бросился вперёд, вскидывая руку.

— Силой рода, светом древнего завета,

отразись, тьма, вернись к пославшему!

Из моей ладони вырвался небольшой сгусток энергии, которого я и сам не ожидал. Он не остановил сгусток тьмы, но отклонил его, и тот пролетел мимо цели. Мирослав тем временем атаковал другого нападающего. Он крутанул дубинкой, начертив в воздухе символ, и произнёс:

— Руна защиты, руна силы, свяжи врага, лиши воли!

Дубинка вспыхнула ярче, и вокруг бандита вспыхнул круг света. Тот закричал, попытался вырваться, но невидимая сила прижала его к стене. Его маска треснула, обнажая лицо — искажённое, с чёрными венами, пульсирующими под кожей.

— Видишь? — Мирослав указал на него. — Это не просто человек. Он одержим.

Я повернулся к последнему противнику. Тот уже не пытался атаковать — он пятился к двери, бормоча заклинания. Но Гром преградил ему путь, оскалив клыки.

— Стоять! — я шагнул вперёд. — Говори: кто вас послал?

— Я… я не могу… — прохрипел бандит. — Он убьёт меня…

— Он уже не сможет, — Мирослав подошёл ближе. — Потому что мы знаем, кто это. Но нам нужны доказательства.

Я достал мешочек с серебряным порошком и бросил его в лицо бандита. Порошок вспыхнул, окутав его облаком искрящегося света. Тот вскрикнул, его аура затрепетала: мутная, с тёмными прожилками, она начала рассеиваться.

— Теперь ты свободен, — тихо сказал я. — Говори правду.

Бандит обмяк, опустив голову.

— Григорий Семёнович… — выдохнул он. — Он заплатил нам. Сказал, что если доставим живого — двойная плата. А если нет… — он вздрогнул, — то он найдёт нас даже в могиле.

— Ты не видел у него документы?

— Все документы он хранит за книжной полкой, там тайник… Я однажды случайно заметил…

Мы прибыли к особняку буквально через несколько часов. Полицейские с ордером на обыск — уговорить которых и провернуть все казённые дела быстро сумел Иван Андреевич. Мы с Мирославом и Максимом Николаевичем — все были здесь.

Дверь открыл сам Григорий Семёнович — высокий, седовласый, с пронзительными чёрными глазами. Его лицо было невозмутимо, но в глубине зрачков мелькнуло что-то тёмное.

— Что всё это значит? — холодно спросил он.

— Обыск по подозрению в организации похищения, разбойного нападения и подделке документов, — чётко произнёс полицейский.

— Смешно, — усмехнулся купец. — У вас ничего не выйдет.

Но мы были готовы. Вошли, после чего Мирослав быстро нашёл потайную дверь за книжной полкой. За ней оказался сейф.

— Ключи? — полицейский повернулся к Григорию Семёновичу.

— Не имею понятия, о чём вы, — холодно ответил тот.

Мирослав достал перевязанную колечком разрыв-траву, провёл ею вдоль замка — раздался щелчок, сейф открылся. Внутри лежала папка с документами: потерянные документы на фабрику, поддельные договоры, расписки о взятках, списки сообщников.

— Вот они, — я достал бумаги. — И среди них… — я замер, разглядывая один лист. — План подземелий. Смотрите: тоннель ведёт прямо в корпус фабрики, а оттуда — в подземный храм! Теперь понятен их ненормальный интерес к фабрике и к Максиму Николаевичу как наследнику…

Григорий Семёнович побледнел. Его пальцы непроизвольно сжались, а аура начала мерцать, выдавая всплеск тёмной энергии.

— Это подделка! — прошипел он.

— Нет, — Иван Андреевич взял другой лист. — Вот список тех, кто участвовал в заговоре. И среди них… вдова дяди Максима Николаевича.

— Вдова? — Максим Николаевич побледнел. — Но она же меня с детства знает…

Купец понял, что проиграл. Он вскинул руки, произнося заклинание. Воздух сгустился, наполняясь тёмной энергией, стены задрожали, а свечи начали гаснуть одна за другой.

— Он колдун! — выкрикнул полицейский, отступая.

— Стоять! — я бросил горсть серебряного порошка. Порошок вспыхнул ослепительным белым огнём, лишая его силы. Тёмная энергия рассеялась, как дым.

Мирослав зажёг свечи с чертополохом, очерчивая защитный круг.

— Свечи святые, травы древние, защитите нас от зла, не дайте тёмной силе вырваться, — произнёс он хрипло. Пламя вспыхнуло зелёным, создавая мерцающую стену.

Я направил на Григория Семёновича зеркало. В отражении появился истинный облик: человек с искажённым лицом, горящими красными глазами и аурой, пропитанной тьмой. Его черты исказились, обнажая сущность.

— Колдун, — повторил полицейский.

— Вы ещё пожалеете, — прошипел Григорий Семёнович, когда на него надевали наручники. — За мной стоят силы, которые вам и не снились!

— Возможно, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Но сейчас вы под арестом. И ваши тёмные покровители вам не помогут.

Когда полиция увезла купца, мы собрались в гостинице. День шёл к закату, розовые лучи озаряли комнату мягким светом.

— Наконец-то, — выдохнул Максим Николаевич. — Теперь фабрика будет моей по праву.

— И справедливость восторжествовала.

— Но вдруг этот колдун вернётся? И полицейские с ним не справятся?..

— Натравим на него Инквизитора, - ответил Мирослав. Старейший ведун Петербурга, Феофан, рассказывал мне про него. У того колдун не забалует...