Хрупкое мужское счастье

Хрупкое мужское счастье
Я приехал в Нэшвилл на ежегодный концерт «Под звёздами», который проводится в Cheekwood Gardens. Красивая музыка наполняет воздух, под открытым небом выступают певцы, музыканты, авторы баллад и стихов. Публика сидит на траве — кто на коврике, а кто на принесённом с собой кресле — и погружается в мелодии и стихи этого сезона.

Так будет и в этом году: в ночь с 4 на 5 июня, а потом в августе, в ночь с 22 на 23. Чудесное время для всех. Но сегодня я здесь один. И память уносит меня назад, в тот день, когда на этом самом месте мы подружились с Йосико.

Японка средних лет, она, как и я, увлекалась стихами. Сама пишет, у неё тонкий вкус к лирике. Конечно, она американка, родилась здесь и в Японии никогда не была, но внешность и имидж у неё в свободное время неизменные — made in Japan. Мы давно знакомы. Много лет назад встретились в суде: оба разводились со своими половинками. Мы ждали своей очереди, когда наши взгляды пересеклись. Оба кисло улыбнулись и отвели глаза.

У меня друг живёт на Хоккайдо, в Ивамидзаве. Он когда-то научил меня нескольким фразам. После окончания слушаний я поехал домой и завернул в кафе выпить стакан смузи. Там я во второй раз за день увидел эту японку.

«Надо же так, — подумал я, — у нас даже азиаты разводятся и ходят запивать своё горе или счастье в то же самое кафе».

Японка тоже меня заметила, но выражение её лица не изменилось. Это меня немного задело. Я подошёл к её столику и сказал по-японски:
— Привет. Коннитива!
Она отнеслась к этому спокойно и ответила вполне привычно:
— Огэнки дэсу ка? Как дела?
Я не растерялся, улыбнулся и ответил:
— Ватаси мо гэнки дэсу. — Так же хорошо, как и у вас. — А потом чистосердечно добавил: — Я больше ничего не знаю по-японски.
— Я так и поняла, сэр, — она тихо хихикнула.

Она встала, собираясь уйти, но я жестом пригласил её сесть обратно. Она опустилась на стул и в упор посмотрела на меня:
— С вами жена развелась потому, что вы ей часто изменяли?
— Нет, — ответил я. — Она решила вернуться в Венгрию. У неё там сын от первого брака, живёт с её мамой. Мама написала, что у Ласло наступил переходный возраст и отец с ним не справляется. Поскольку общих детей у нас нет, мы легко оформили развод.

Японка вздохнула.
— А мне надоели бесконечные посиделки во дворе с жареным мясом. Сначала это казалось экзотикой, но барбекю каждый вечер, лишний стакан виски и пьяный секс мне просто надоели. Теперь я могу уйти, сэр?
— Как вас зовут?
— Йосико.
— Меня Ви Джей.
— Что вам от меня надо, Ви Джей?
— Я хочу нарисовать ваш портрет.
— Вы художник?
— Нет, любитель марать бумагу карандашами.
— Мне сегодня плохо. Давайте в другой раз.

Я посмотрел в окно и заметил, что на парковке остался только мой SUV, других машин не было.
— Поехали в Cheekwood Garden, там сегодня будет концерт под открытым небом.
— Поехали, — согласилась она. — Я давно там не была.

Мы приехали, и я сразу направился к администратору — мне нужно было узнать точное время, когда я должен читать свою балладу. Это был сюрприз для Йосико. Достав из машины два лёгких пляжных кресла, мы расположились возле импровизированной сцены, где уже пели и читали стихи местные авторы. Йосико слушала их с искренним интересом, иногда поворачивала голову ко мне и тепло улыбалась.

Примерно через час объявили мой выход. Она вздрогнула, чуть прикусила губу и крепко пожала мне руку.

Мы сидим дома и слушаем музыку.
Ты стучишь ложкой по краю тарелки.
Ритм стука напоминает мелодию,
Которая звучала из патефона.

Как давно это было...
Наша тихая беседа сама замолкла.
Потом закончилась песня,
Но твои руки продолжали выстукивать ритм.

Это был не ритм песни,
А ритм наших сердец.
Метронома не было.
Не было нот,
А только казалось,
Что сердца стучали в унисон.

Мы пропустили свои годы,
Они проскользнули мимо.
Это был размеренный пульс крови,
Которая бежала по нашим венам.

Мы продолжали слушать,
Но нам некуда было идти и незачем.
Старая пластинка играла на старом патефоне —
Просто медленный фокстрот,
Который уже все забыли.

Из открытого окна доносится суматоха улицы,
Но мы остаёмся дома возле старого патефона.
У нас у обоих возникла одна и та же мысль,
Она была как сказочная птица,
Которую нельзя поймать
И которую невозможно приручить.

Это наша прошедшая любовь,
Которая началась полвека назад
И оборвалась.
А сейчас
Оба конца ищут друг друга,
Переплетаются,
Но соединиться не могут.

Нам некуда было идти и незачем.
Из патефона доносился приятный ритм
Нашей молодости, которую не вернуть.

Мне аккомпанировал Джимми на гитаре. Наш дуэт публика встретила очень тепло. Когда я вернулся к нашему месту, Йосико встретила меня стоя. Она крепко обняла меня и поцеловала.
— Ви Джей... мы тоже переплетёмся, а соединиться не сможем? — тихо спросила она.

У неё был правильный вопрос. Прошло много лет. Йосико вышла на пенсию и уехала жить на Окинаву, к родственникам. Так вторая моя любимая женщина вернулась на свою историческую родину.

И только старый рисунок в рамке на стене каждый день напоминает мне о том, как хрупко мужское счастье.