Веселье с героином

Двенадцатиместка со срезанным третьим ярусом. Помещение выглядело странно пустым. На шконках в беспорядке белье, в углу несколько каких-то пакетов, на столе скучали две кружки. На меня равнодушно воззрились трое зэков. Четвертый лежал на шконке и, судя по виду, к первым трем отношения не имел. Дверь закрылась, и один из них — со свирепой и круглой башкой — подошел ко мне.
— Здорово, — мгновенно я понял по голосу и бе глазам, где зрачок был с точку в конце предложения, что собеседник упорот в говно. За ним стояли высокий молодой парень с располагающим лицом и непонятного возраста таджик, также еле стоявшие на «приходе».
— Я — Лёха Бешеный.
— Здорово, — ответил я, кивнув уважительно на погоняло.
— Падай вон, на соседнюю с Борей, — показал он на шконку второго яруса. — Ложись, отдыхай.
Завершив мой беглый осмотр, Лёха кинул это и повернулся к корешам. Я расправился трясущимися, неслушающимися руками и лег. Заснуть, конечно, я не мог, но с наслаждением вытянулся и расслабился. Закрыв глаза, я невольно прислушивался к разговору новых соседей, однако ничего пугающего или опасного для себя не услышал. Они обсуждали завтрашнюю «делюгу» по затягиванию героина. Хорошо — у меня долгий перерыв, и эта проблема меня не волнует.
Боря же, мой сосед, исходил на говно.
________________________________________
Его кумарило. Он пытался присоединиться к организаторам с целью совместного употребления: пропихивал парням, что может достать денег, только возьмите в долю, трясся и психовал. Наконец ему дали телефон, и он набрал маму. Более омерзительного, наглого разговора с матерью я еще не слышал. Он не просил, не умолял, а требовал, настаивал. Мама должна была принести деньги, очень ему нужные (не заморачивался даже придумать красивую причину), по определенному адресу.
Мама, видимо, небогатая женщина, успокаивала его и извинялась — она не могла сейчас ничего передать: зарплата только через неделю, а всё ушло на прошлую передачу ему же, родному. Это сына нимало не волновало, и он, разве что не матом, орал на мать с требованием денег. Кончилось тем, что он повесил трубку и долго возмущался маминой непонятливостью. Трубку у него забрали и больше не давали, послушав эту беспонтовую получасовую разводку. Он еще пару раз рвался позвонить, видимо, придумав «сногсшибательный» ход: мол, мама поведется и даст денег. Но внимания он был лишен.
— Боря, залезь к себе и отдыхай, — свирепо сказал ему Бешеный, устав от его прыганья.
Я же потихоньку ворочался с закрытыми глазами, успокаивая ноющее тело. Под вечер они достали утренние остатки и по очереди догнались. Разве что не на коленях Боря умолял слить ему пару точек. Парни игнорировали. В расстройстве Боря улегся на шконку. Поставившись, ребята стали готовить, и я с удивлением обратил внимание: они достали пять шлёнок. Значит, гнобить меня здесь не будут. Хоть на том спасибо.
________________________________________
Звук открывающейся хаты заставил неприятно вздрогнуть. Психоза добавили слова:
— Б…н. Пошли.
Соскочив со шконки, потерянным голосом я спросил: «Куда?»
— Пойдем-пойдем, — нетерпеливо сказал корпусной, смотря куда-то вбок, на галёру.
Моим соседям было совершенно наплевать, кого и куда уводят: у них был «приход золушки». Корпусной повел меня на третий этаж. Пройдя галёру до конца, мы подошли к соседней от оперов двери. За ней я уже облегченно вздохнул. Это был медпункт. Там сидели две пожилые медсестры и молодая высокая брюнетка, майор — видимо, начальник санчасти. Меня раздели, заставив снять даже трусы. Тут я решил на всякий случай пожаловаться — может, подлечат.
— Меня по яйцам били трубой!..
Я не договорил.
— Ну, что ж делать! Статья такая — правильно били! — резюмировала пожилая медсестра.
И я понял: здесь бесполезно что-то просить. Брюнетка повернула меня спиной и долго оглядывала задницу. Как я потом понял — она искала следы сексуального насилия. Мне сказали одеться и совершенно цинично выдали на прощание таблетку анальгина.
В хате Лёха через плечо спросил:
— Куда водили?
— В санчасть! Смотрели, не отъебали ли меня! — со злостью ответил я.
— Ну и как? — весело спросил брюнет.
— Что?
— Отъебали? — так же весело, с подколом, спросил он.
— Нет, конечно. Били по штанам железным прутом, пятки отбили, печень, ну и так...
— Понятно. Садись есть.
Горячее пюре, сваренные колбаски и салат из овощей с трудом проходили через разбитое горло, но вкус успокаивал и нежно обволакивал желудок. Я с удовольствием поел. Выпили горячего сладкого чая, и стало повеселее. Стало спокойнее, даже немного захотелось спать. Поблагодарив парней и помыв шлёмку, я залез на шконку и уснул.
Проснулся на проверку. Не соображая, где я, автоматически вышел, зашел и снова завалился. Организм устал от двухдневной нервотрепки. Парни поставились еще раз и стали координировать завтрашнюю передачу. До меня им не было никакого дела. Я поискал внутри желание вмазаться — всё-таки торчал... но ничего не было. Абсолютно наплевать. Я вырубился до утра.
Проснулся от крика Бешеного.