Верните провод на место!

Порфирий Егорович сидел на кухне и пытался анализировать международную обстановку по передовице газеты. Старое трехпрограммное радио на подоконнике уютно и лампово шипело, сообщая циклон из Атлантики и надои в Ставрополье. Мир был сбалансирован и предсказуем.
Именно в этот момент хрупкое бытовое равновесие было вероломно нарушено внуком Вадимом. Разумеется, вошедшим с коробкой.
— Что там опять за нано-посылка? — прищурился старик. — Из пенсионного фонда?
— Дед, расслабься, это подарок! Самый писк моды — беспроводные наушники.
— Подозрительно, — Порфирий Егорович поправил очки. — Хорошие вещи в коробки не прячут. Хорошие вещи, например, колбасу или дефицитный сервелат, выдают в прозрачной бумаге. А тут... Покажи прибор.
Вадим торжественно извлек из пластикового кейса два крошечных белых устройства.
— Вот! Сверхлегкие, эргономичные.
— А где наушники-то? — старик покрутил коробку в руках.
— Да вот же они, у меня на ладони!
— Эти две белые семечки? Похожие на зубы обеспеченного стоматолога? И между ними совсем нет провода?
— Вообще нет, дед! Полная свобода движений.
— А за что их тогда ловить, если они из ушей катапультируются? — нахмурился Егорыч. — Не верю я этой конструкции. Всё мелкое в этой вселенной создано маркетологами с одной целью — незаметно потеряться, чтобы пользователь побежал покупать новое.
Опасения ветерана подтвердились в первый же вечер. Мало того, что наушники оказались микроскопическими, они были еще и сенсорными. Стоило Порфирию Егоровичу благостно почесать левое ухо, как девайс мгновенно расценил это как команду «следующий трек» и переключил родную радиостанцию «Маяк» на яростный молодежный хип-хоп. Старик от неожиданности чуть не пролил чай.
А на следующее утро началась Великая Сражение за Пространство. Пропал левый наушник.
В масштабной поисково-спасательной операции участвовала вся семья. Был перевернут диван, эвакуированы подушки из кресел, обследован изнутри умный холодильник. Порфирий Егорович даже проверил кота — зафиксировал животное полотенцем и строго заглянул ему в пасть на предмет несанкционированного поглощения импортной электроники. Кот смотрел на деда как на председателя ЧК.
Беглец обнаружился через два часа в кармане драпового пиджака.
— Видишь, дед! — выдохнул Вадим. — Нашелся! Счет один-ноль в нашу пользу.
— Рано радуешься, — буркнул старик. — Это была разведка боем. Они прощупывают периметр.
Через два дня дезертировал правый наушник. Его искали три часа и обнаружили на дне войлочного тапка.
— Ну и как он, по-твоему, туда попал? — торжествовал Вадим.
— Сам залез, — авторитетно заявил Порфирий Егорович. — Искал укрытие от Wi-Fi излучения.
А через неделю в квартире объявили план «Перехват». Старик в панике метался по коридору, переворачивая тумбочки:
— Всё, Вадька! Ушли! Оба! Групповой побег из Шоушенка!
— Дед, да успокойся ты, где ты их видел последний раз? Карманы проверил?
— Всё проверил! И стол, и комод, и за плинтус заглядывал! Нету!
Вадим внимательно посмотрел на разгоряченное лицо деда, а затем медленно сполз по стене, содрогаясь от беззвучного хохота.
— Ты чего ржёшь, как полковой конь? — обиделся старик. — Вещь пропала! Стоимостью в две моих пенсии!
— Дед... они у тебя в ушах торчат. С самого утра.
Наступила звенящая тишина. Порфирий Егорович осторожно поднес руку к голове и нащупал теплый пластик.
— Хитрые гадины... — прошептал он с уважением. — Научились мимикрировать под организм.
Доверие между человеком и технологией было подорвано окончательно. Порфирий Егорович превратился в коменданта лагеря строгого режима. Он пересчитывал наушники на утренней поверке, проверял их самочувствие в кейсе перед обедом и устраивал ночной шмон. Но гаджеты всё равно норовили выскользнуть при любом удобном наклоне головы.
На исходе второй недели Вадим застал на кухне монументальную картину. На столе горела лампа. На клеенке лежали наушники, катушка суровых белых ниток №40, швейная игла, тюбик клея «Момент» и вовсю кипела суровая инженерная мысль эпохи развитого социализма.
— Дед... — Вадим медленно перекрестился. — Что ты делаешь?
— Не мешай, студент. Исправляю ошибки зарубежного машпрома. Спасаю остатки цивилизации.
Через десять минут Порфирий Егорович с гордостью продемонстрировал результат. Оба глянцевых беспроводных наушника были намертво, через просверленные раскаленной иглой микро-ушки в пластике, соединены толстой, надежной хлопчатобумажной нитью длиной ровно в шестьдесят сантиметров.
— Вот! — старик победно потряс конструкцией. — Безопасность и монолитность.
— Дед, ты в своем упрямстве превзошел сам себя! — Вадим схватился за голову. — Ты взял ультрасовременные беспроводные наушники за кучу денег и... сделал их проводными! В чем был смысл их изобретения?!
— Смысл их изобретения был в том, чтобы я их потерял и пошел за новыми! — отрезал Порфирий Егорович, гордо выпрямляясь. — А я вернул инженерную мысль на рельсы здравого смысла и ГОСТа.
— Но это же визуальный абсурд!
— Зато это работает, Вадик! Если отсутствие соединительной детали ухудшает эксплуатационные свойства изделия, значит, деталь была обязана там быть!
Старик с достоинством вставил амбушюры в уши. Прочная советская нитка аккуратно и надежно легла на шею. Дед победоносно потряс головой, сымитировав прыжок со шкафа того самого многострадального кота. Наушники даже не шелохнулись.
— Видал? — Егорыч победно подмигнул внуку. — Надежность! Теперь пускай попробуют сбежать в тапок. Фиг им!
— Ну всё, дед... — внук вытер слезу от смеха. — Эволюция сделала полный круг. Мы официально вернулись в 1998 год.
Порфирий Егорович удовлетворенно налил себе чаю из старого чайника и выдал финальную, железобетонную базу, которая должна быть выбита в граните на фасаде Сколково:
— Запомни, Вадька. Настоящий, правильный прогресс — это не когда вещь умеет улетать в облако без твоего ведома. Настоящий прогресс — это когда любую ультрасовременную хреновину можно окончательно починить и довести до ума с помощью смекалки, шила и копеечных ниток из универмага.
Модернизированные наушники на ниточке послушно молчали. Они больше не пытались переключить «Маяк» на рэп, не запрашивали обновлений и, прочно привязанные к своему хозяину, наконец-то заняли свое истинное, честное место в системе координат Порфирия Егоровича.