Встреча. Свет. Полутьма

Выставка была организована в одном из павильонов Летнего сада – в самом центре северной столицы. Более подходящее место трудно было придумать. Экспозиция занимала три зала, каждый – со своим названием.
Первый зал назывался «Встреча». Здесь на импровизированной сцене играла живая музыка, трио – скрипка, альт и виолончель. Музыканты вели себя непринуждённо, играли, потом вставали, прохаживались среди гостей, пили вино, разговаривали, снова играли. В этом зале были представлены картины, выполненные в наиболее реалистичной манере – пейзажи, портреты. Если что-то и было непривычным, оригинальным, то это краски. Их необычный, яркий, тёплый колорит и экспрессию отмечали все.

Второй зал, самый большой по размеру, назывался «Свет». Здесь и в самом деле было очень светло. Свет струился из огромных окон с белыми лёгкими занавесями, от белых стен, из-под потолка лилась спокойная, нежная музыка (автором которой была Марина, и это тоже стало сюрпризом и событием этой выставки) и флюиды света, которые постепенно менялись, переливаясь всеми цветами радуги – от нежно розового до прозрачно-фиолетового. Свет, какой-то особый, неземной, струился и от картин. Зал украшали огромные белые гипсовые вазы с белыми лилиями. Знаете, как они пахнут? Безусловным фаворитом этого зала было суждено стать картине «Остров». Но и остальные картины были связаны общей темой, местом и героями. Здесь уже чувствовался единый сюжет, какая-то общая история действия и места. Я наблюдал, как гости ходили зачарованные, точно как я в свой прошлый приезд в её мастерской. Это был иной, прекрасный мир, и каждому приятно было на какое-то время ощутить себя его частицей. Да, чуть не забыл: в  центре этой залы был устроен небольшой фонтан, и плеск воды в сочетании с мягкими переливами света и тихим звучанием музыки оставляли незабываемое ощущение и усиливали чувство пребывания в ином мире.

Третий зал (самый незабываемый и загадочный) назывался «Полутьма». Все окна и стены здесь были задрапированы тёмно-синим бархатом. Зал был погружён в полутьму, так что картин не было заметно. В нескольких местах на низеньких столиках горели ароматические свечи. Когда зритель приближался наугад к какой-либо картине, загоралась мягкая подсветка и начинала звучать тихая музыка. Для каждой картины свет и музыка были свои. Эти появляющиеся из тьмы небольшие полотна напоминали вспыхивающие и гаснущие звёзды. В этот зал запускали по нескольку человек (не более пяти одновременно), после него – выход на улицу. Вернуться обратно было нельзя. Если гость желал видеть вновь какую-либо часть экспозиции, ему предстояло проделать весь путь сначала.

Когда они оба, Марина и Володя, появились в дверях, по залу пронёсся невольный вздох восхищения.
– Какая пара! - шепнул кто-то совсем рядом со мной.

Правда, мне никогда больше не доводилось видеть людей, так явно созданных друг для друга. Этого нельзя было не заметить. Это было слишком очевидно, а специально подобранные Мариной к этому случаю тона одежды, перекликаясь, создавали ощущение полной и совершенной гармонии. Передо мной, как, думаю, и перед другими гостями встала трудная дилемма: так что же созерцать – картины хозяйки салона или её самоё.

Вначале, пока шла торжественная часть, слова и поздравления, оба они были заняты и удалены от меня, и только позже, когда обстановка стала более непринуждённой, в том числе и благодаря выпитому шампанскому, я оказался рядом с Володей  и принялся изливать ему свой восторг. Мы несколько раз выходили, оказывались на улице и заходили вновь. К Марине было не пробиться, и я пожаловался на это Володе.

– Да, – спокойно согласился он, – она очень популярна, особенно у мужчин. Красавица. Вокруг неё всё время вьются какие-то люди.
– Не ревнуешь?
Володя взглянул на меня с хитрой иронией, но тут же заговорил серьёзно:
– Нет. Я уверен в ней. Понимаешь, у Марины есть одно свойство, достаточно редкое в современных женщинах – верность. Она могла бы прийти и сказать, например: "Володя, я тебя разлюбила" или "Мне нравится этот человек", но изменить – нет, она не способна. И она меня не ревнует. Наоборот, если замечает, что какая-либо из знакомых или сослуживиц начинает оказывать мне повышенные знаки внимания, тут же начинает ей сочувствовать: "Бедненькая! Ну, ты скажи ей что-нибудь приятное, улыбнись или цветы подари"...

Мы в очередной раз оказались на улице. Было тепло и, несмотря на поздний час, удивительно светло. Ах, да, знаменитые Питерские белые ночи! Я думал, что мы снова направимся к входу, но Володя повёл меня куда-то вглубь аллеи.

– Единственный человек, к которому я её ревновал и до сих пор ревную – это Василий.

Я удивился, услышав это имя. Конечно, после прошлой встречи с Мариной и визита в её мастерскую, множество вопросов роилось у меня в голове, но у меня и в мыслях не было обсуждать это с Володей. Он начал сам.

отрывок из романа "С точки зрения вечности"

"В мастерской"
http://proza.ru/2017/03/24/1738