Враг народа по имени Пароль

Порфирий Егорович никогда в жизни не доверял цифровым паролям. Не потому, что не понимал их назначения, а потому, что понимал его слишком хорошо.
В представлении старого инженера настоящая, честная защита должна быть осязаемой: чугунный засов, амбарный замок, в крайнем случае — свирепый кавказский волкодав на прочной цепи. А когда для открытия одной двери требуется предъявить вторую дверь, за ней назвать девичью фамилию матери третьей двери, а в конце станцевать перед замочной скважиной — это не безопасность. Это чистой воды бюрократия и издевательство над трудящимися.
Настоящая беда пришла тихим будним утром. Порфирий Егорович решил проявить гражданскую самостоятельность и войти в личный кабинет Госуслуг. Без привлечения внука, без санкции международных наблюдателей и без технической поддержки. По-мужски.
Он сел за компьютер, затаил дыхание, по памяти ввел логин и свой старый проверенный пароль. Компьютер долго, издевательски жужжал процессором, после чего равнодушно выплюнул на экран: «Неверный пароль. Осталось две попытки, после чего учетная запись будет заблокирована».
— Врёшь, машина, — нахмурился старик и повторил ввод, еще сильнее нажимая на клавиши. Результат повторился. Система нагло отказывалась признавать хозяина.
Пришлось объявлять мобилизацию и вызывать Вадима. Через полчаса внук уже оценивал масштабы катастрофы.
— Дед, ну тут всё понятно. У тебя пароль устарел по регламенту безопасности. Его нужно аннулировать и сгенерировать новый.
— Как это — пароль устарел? — возмутился Порфирий Егорович. — Он что, кефир, чтобы протухнуть? Или колбаса без биографии? Я его два года назад придумал, он меня полностью устраивает!
— Это для твоей же защиты от злоумышленников, дед!
— Подожди. А эти твои мифические злоумышленники в курсе, что мой пароль устарел? Им уведомление выслали?
— Нет, конечно.
— Тогда откуда об этом знает компьютер? Налицо явный сговор и саботаж.
Система мигнула и снисходительно предложила ввести новый вариант. Порфирий Егорович решительно набрал: «Егорыч1951». Экран моргнул красным: «Пароль слишком простой. Надежность: низкая. Пожалуйста, используйте заглавные буквы». Старик сердито исправил первую букву. Экран: «Пароль слишком короткий. Добавьте цифры и специальные символы».
— Какие еще символы? — закипел дед. — Я пароль для ЖЭКа придумываю или ребус в журнал «Наука и жизнь»?
— Ну, дед, зажми Shift и нажми цифры. Нужны звёздочка, решётка, знак доллара или, например, собака.
Порфирий Егорович окончательно помрачнел:
— То есть, чтобы узнать сумму моего налога на дачный участок, я должен запустить в систему доллар и натравить на него собаку? Прекрасно. Капиталистическая эклектика.
После двадцати минут ожесточенного боя, когда итоговый пароль стал похож на шифровку радиста из ставки партизанского отряда, система милостиво его приняла. Но праздновать победу было рано.
На телефон старика со свистом прилетело SMS.
— Так, а это что за спам? — вздрогнул Егорыч.
— Это код двухфакторной аутентификации. Вводи эти шесть цифр.
— Вадик, мы же только что ввели собаку с решеткой! Зачем опять проверка?
— Это дополнительный контур защиты. От хакеров!
— Да твои хакеры, судя по всему — самые настойчивые люди на планете, если им так сдался мой налог на шестнадцать соток в СНТ «Ветеран»!
Код был введен. Но монитор не открыл личный кабинет. Вместо этого на экране вылезло новое, абсолютно садистское сообщение: «Подтвердите вход. Нам кажется, что это не вы. Выберите все изображения, на которых есть витрины магазинов».
Порфирий Егорович медленно побледнел и отодвинул стул:
— Всё, Вадька. Моё терпение лопнуло. Мало того, что этот агрегат устроил мне допрос с пристрастием, так он теперь еще и сомневается в моем физическом существовании! Я на работу в ракетные войска записываюсь или пытаюсь посмотреть квитанцию за ЖКХ?!
К вечеру рубеж был взят. Личный кабинет капитулировал. Потери в нервных клетках с обеих сторон уточнялись.
На следующий день Вадим застал деда за торжественным занятием. Порфирий Егорович сидел при параде и аккуратным каллиграфическим почерком заносил записи в толстую, солидную общую тетрадь в серую клеенку — с настоящей советской плотной обложкой и ценой «44 копейки», выдавленной на обороте.
— Дед, это что? Мемуары для госархива? — улыбнулся внук.
— Это Главный Свод Кибербезопасности, — веско ответил старик.
Вадим заглянул в тетрадь. На первой странице синими чернилами было выведено: «Пароль от налоговой инспекции (с собакой и решеткой)». На второй: «Пароль от пенсионного (который бывший новый, но без доллара)». На третьей: «Секретный код, который прислал робот в прошлый четверг».
— Дед! Ну ты даешь! — Вадим схватился за голову. — Так категорически нельзя делать! Это же первый пункт в правилах личной безопасности! Любой человек может зайти, открыть тетрадь и угнать все твои аккаунты!
Порфирий Егорович ласково и победоносно ухмыльнулся — той самой фирменной усмешкой, после которой любые доводы современной науки обычно отправлялись на свалку истории.
— Хорошо, товарищ специалист. Давай проведем следственный эксперимент. Вот ты сейчас стоишь на моей кухне. Ответь мне: где конкретно лежит эта тетрадь?
— Ну... не знаю. Наверное, в комнате где-то.
— Ответ неверный. Допустим, ты её нашел. А где лежит ключ от ящика, в котором она заперта?
— Дед, ну откуда мне знать!
— Опять мимо. А где находится сам секретный ящик, к которому подходит этот ключ?
Вадим открыл было рот, но так и застыл. Потому что планировку дедовской кладовки и устройство его кастомных тайников в диване не смог бы расшифровать ни один суперкомпьютер Пентагона.
— Вот то-то и оно, — победно кивнул Порфирий Егорович, закрывая тетрадь. — Твои яйцеголовые специалисты по интернету многое знают про хакеров, но они абсолютно ничего не смыслят в советских пенсионерах.
Старик встал, бережно взял тетрадь и философски подытожил:
— Запомни, Вадик: самый надежный, непробиваемый немецкими шифровальными машинами пароль — это тот, который физически записан карандашом на бумаге и лежит в ящике. Чтобы его украсть, твоему хакеру придется лично приехать из своей Америки, пробраться мимо бдительной вахтерши снизу, взломать две наши дубовые двери, договориться с оскорбленным котом и найти тайник. А против лома и нашей смекалки ваши облачные вирусы еще не доросли.
На этом великий спор у кухонного прилавка был окончательно завершен. Порфирий Егорович убрал тетрадь, запер её на три аналоговых оборота и со спокойной душой пошел пить чай. Он точно знал: его данные под надежной защитой системы, которая помнила, куда прятали заначку в девяносто восьмом году, и до сих пор никому об этом не рассказала.