Мышь была проще кота

К персональным компьютерам Порфирий Егорович относился со строгой, государственной осторожностью. Не с враждебностью и даже не с предвзятостью, а с глубоким уважением, как к сложной зарубежной технике, которая при небрежном обращении может выйти из-под контроля и начать жить своей тайной, буржуазной жизнью.
— Главное в управлении сложными механизмами — это субординация, — наставлял старик внука. — У каждого прибора должна быть должностная инструкция.
Вадим усадил деда в кресло и торжественно вручил ему пластиковый манипулятор:
— Вот, дед, это мышь. Компьютерная.
Порфирий Егорович подозрительно осмотрел маленькое серое устройство с длинным черным хвостом-проводом. Осторожно погладил его сухим пальцем:
— Маленькая. Безвредная. Послушная?
— Абсолютно, — улыбнулся Вадим. — Куда руку ведешь, туда и курсор по экрану ползет.
— И не спорит? Своего мнения по поводу решений партии не имеет?
— Никакого.
— Перспективно. Мне уже нравится.
Старик уверенно взял мышь в руку и плавно провел по коврику. Стрелка на мониторе покорно продублировала движение.
— Видишь, дед? Работает!
— Работает, — согласился Егорыч. — Но как-то без огонька. Полное отсутствие характера и амбиций.
— Так это же огромный плюс для техники!
— Это-то меня и настораживает. В советской инженерии даже трактор «Беларусь» имел свой норов, а тут — рабская покорность. Подозрительно.
В этот самый момент в комнату неторопливо, с достоинством восточного падишаха, вошел кот Мурзик. Это было крупное, вальяжное животное с выражением морды генерального прокурора. Мурзик твердо знал: вся квартира, включая мебель и бытовую технику, принадлежит лично ему, а двуногие сожители — лишь временное историческое недоразумение, обязанное вовремя открывать банки с паштетом.
Кот хмуро окинул взглядом светящийся монитор, оценил обстановку, прыгнул на стол и с тяжелым вздохом рухнул прямо на клавиатуру, заняв её всю — от клавиши Esc до цифрового блока.
— Вадим, немедленно эвакуируй этого шерстяного диверсанта, — сухо распорядился дед.
— Да пусть лежит, дед, он просто греется.
— Он не греется, он саботирует производственный процесс!
Мурзик сыто замурчал и перевернулся на бок. При этом его задняя лапа лениво нажала комбинацию горячих клавиш. Экран компьютера испуганно мигнул. Какое-то окно стремительно открылось, свернулось, а следом выскочило системное предупреждение на английском языке с грозным восклицательным знаком.
— Наблюдай, внучок, — Порфирий Егорович победно ткнул пальцем в монитор. — Твоя хваленая система безопасности взломана отечественным вредителем. Он абсолютно неуправляем.
— Дед, ну это же просто кот...
— Вот именно! Живой пример анархизма и ревизионизма.
Мурзик тем временем сладко потянулся, выпустил когти и нажал что-то особенно монументальное в районе клавиши Delete. Монитор на секунду ослеп. Текстовый документ, над которым Вадим трудился последние три часа, бесследно растворился в недрах процессора.
В комнате повисла тяжелая, содержательная тишина. Из тех, что обычно предшествуют объявлению выговора с занесением в личное дело. Вадим медленно повернул голову к коту. Кот ответил ему ленивым, полуприкрытым взглядом, в котором читалось явное пренебрежение к авторским правам.
— Он... он только что удалил годовой отчет, — прошептал бледный Вадим.
— Какой отчет? — уточнил дед.
— Важный! Тот, который я завтра должен сдать!
Порфирий Егорович перевел взгляд со сбитого с толку внука на мирно спящую скотину, затем аккуратно взял в руки проводную мышку и глубоко вздохнул:
— Вот поэтому, Вадик, в данном тактическом противостоянии я безоговорочно принимаю сторону мыши.
— Да при чём тут вообще мышь?! — в панике воскликнул внук, судорожно пытаясь вызвать диспетчер задач.
— При том, что эта пластиковая серость четко осознает свое скромное место в иерархии. Она твердо знает, что она — периферийное устройство, инструмент в руках пролетариата. А этот твой Мурзик... он, судя по поведению, считает себя как минимум базовой операционной системой, причем нелицензионной.
Кот, словно подтверждая суровый диагноз, демонстративно зевнул во всю пасть, переложил голову на клавишу Enter и выдал серию глухих, победных звуков.
Вадим, обливаясь холодным потом, пытался восстановить утраченные данные через резервные копии. Порфирий Егорович с искренним интересом академика наблюдал за этой кибернетической спасательной операцией.
— Позволь один уточняющий вопрос, — нарушил молчание старик. — Наша проводная механическая мышь способна вот так, одним движением хвоста, ликвидировать результаты пятилетки?
— Нет, дед, у неё функционал не тот.
— А кот, значит, обладает полномочиями главного архитектора сети?
— Получается, что так...
— Тогда вопросов к технике больше не имею.
Старик бережно вернул мышку на коврик, ласково поправил её хвостик-провод и уважительно прошептал: «Золотая ты деталь, безотказная...»
Мурзик на клавиатуре даже не шелохнулся. Он продолжал генерировать шерстяной спам и явно не собирался согласовывать свои дальнейшие геополитические шаги с администрацией кухни.
Порфирий Егорович посмотрел на эту картину с высоты своего непреклонного жизненного опыта, пригубил остывший чай и выдал финальную, железобетонную базу:
— Знаешь, Вадик, я теперь понял. В вашем новомодном цифровом мире есть всего два типа устройств. Первые — это те, которые созданы человеком для труда, они слушаются команд, уважают ГОСТ и субординацию. А вторые — это те, которые искренне уверены, что они здесь главные, а мы у них на побегушках.
— И к какому же типу, по-твоему, относится кот? — спросил усталый внук, закрывая восстановившийся файл.
Старик на секунду задумался, глядя на пушистое наглое брюхо, перекрывшее доступ к процессору, и усмехнулся:
— К третьему, Вадик. К тем, на кого в этой вселенной не предусмотрено никаких обновлений, лицензий и антивирусов. Абсолютная, суверенная власть.
И спорить с этим было совершенно бессмысленно. Потому что Мурзик в этот момент переложил лапу, зажал клавишу пробела и уверенно пустил под откос еще парочку системных настроек, наглядно доказывая преимущество аналогового нахальства над любым искусственным интеллектом.