Мой друг Джимми

     - 1 -

Недавно я увидел портрет своего друга на вышивке. Точнее, это была ещё не вышивка, но схема, в разделе новых схем на выставке творчества. Портрет такой – Джимми сидит на своей веранде и вяжет спицами или «на спицах», не знаю, как правильно. Рядом кошка. Веранда выходит в сад, и Джимми точно такой, как обычно: у него широкая борода, а на руках картины: лазерный меч поражает вражьи устройства. Схемы для вышивок получают из фотографий, а удивило другое – что, как и я, он нашёл хобби, редкое для парней.

Я занялся крестовой вышивкой в госпитале, увлёкся, когда меня уже выписали, и выходит – мы с ним опять «в одной лодке». Дело в том, что мы оба кадровые военные, оба в майорском звании, а знакомы с Москва-Борейской Военной Артиллерийско-Десантной Академии, где курсантами, сидели за одной партой. Что ещё? Боевое крещение, получили на Рэшли, по сводкам – мелочь, взятие космопорта, однако напомню: осада продолжалась 16 месяцев, шла битва за тяжёлые корабли, и ни один из них, не ушёл!

Через полгода, начался ад на Койпере. В битве при Варадеро-на-Койпере, когда располовинили Шатрова – нашего генерала, Джимми потерял обе ноги, а я кисть.

Семь лет назад, мы перешагнули через всякую ресурсную недостаточность, а сражение при Варадеро-на-Койпере показало, что Тень  взяла эту же высоту, причём раньше, чем на то рассчитывала Система, и было много погибших. Но мы, включая и Данилу Шатрова, выжили. В его случае, врачи сделали невозможное – генерала перерубило повыше крестца – по пояс, и верхняя часть тела поправилась! Ему подогнали экзоскелет, он производит впечатление нормального человека, а потерю половой сферы, восполняет, когда подключённый к симулятору, сидит в кресле… Врачи уверяли, что есть надежда на новые методы, но это за кадром…

В сравнении с генералом, мы с Джимми, практически уцелели. Я начал вышивать крестиком, чтобы лучше адаптировался протез. Технологии таковы, что стержень кистевого импланта срастается с костью – с родным обрубком, затем врачи снова что-то химичат и запускается процесс восстановления нервных окончаний, потом и рецепторов. Чтобы новая рука привыкала, нужно как больше мелкой моторики – так советовали врачи, что я, хоть и не без давления, выполнил.

Положение Джимми было серьёзнее. Теневики перепрограммировали наши устройства – ставили цели на поражение, внушая, что любой солдат Армии – робот. Дроны жгли наши скафандры и мобили. Джимми слился  со своей лазерной пушкой, его зажало, когда металл между карбоновыми нитями, закипел, и правую ногу, он потерял полностью, на левой – только ступню и голень. Но, хуже всего, что он так и не вернулся в сознание. Ступня и голень уже практически прижились, а он продолжал спать точно мёртвый.

Я много времени проводил рядом с ним. На тот момент, меня почти выписали, будь я женат – отправился бы домой, и жена выхаживала бы меня в домашних условиях, но, как и Джимми, я был в поиске, поэтому на весь срок реабилитации, остался в госпитале. Меня переселили в санаторное отделение, я занимался на тренажёрах, сидел с Джимми, вышивал или слонялся по парку. Как-то врач, смотревший за Джимми, пригласил меня к главному, и после обеда, я пришёл в главный корпус.

В приёмной никого не было, секретарская, сверху донизу, была уставлена мониторами, на большинстве мерцали заставки, но, по неизвестной причине, меня охватило уныние. Следующая комната стояла без потолка. Я сощурился от яркого солнца, спустился по лесенке и по зелёной траве, пошёл к хижине. Отворил дверь и симуляция оборвалась – навстречу шла медсестра и ретроробот катил сервировочную тележку. Робот дал мне дорогу, медсестра повернулась в пол оборота и крикнула:

- Игорь Дмитриевич, к вам капитан из санаторного корпуса!

Стоя у окна, главврач разговаривал по видеосвязи, он завершил сеанс и пошёл в мою сторону. Я знал, что ему 65, но он был сед и выглядел старше, я представился:

- Капитан Торопчин.

- Добро пожаловать, капитан!

Он сел за стол и указал мне на кресло, затем без всякого вступления, начал:

- Я хочу побеседовать о капитане Кописки.

Капитан Кописки – и есть Джимми.

Я сел.

- Да, доктор.

- Вы прибыли в один день. У вас, уже идёт адаптация, а Кописки до сих пор без сознания.

Я так размяк в этом госпитале, что у меня сразу же защипало в носу:

- Главное, что он жив… Я слышал, что в запасе сильные методы…, и все шансы у него есть…

Доктор поспешил меня успокоить:

- Безусловно. И, да – экстренные меры, как вы сказали «сильные методы» у нас есть, но лично я – не сторонник, так как имеется и оборотная сторона. При ультрашоковом купировании стрессовых состояний, в 90% случаев коматозники, приходят в сознание. Но, остаются вялыми, всю оставшуюся жизнь испытывают недостаточность эндорфинов…

Я знал о таком, поэтому и опустил голову:

- Пускай. Главное, чтобы он жил.

- Да, безусловно, но в его случае, я предлагаю метод хрональной ловушки – это новая практика, и как раз сегодня, нам доставили образец!

- Образец чего?

Главврач ответил вопросом:

- Капитан, вы слышали о гипостазисе?

- Так точно. Это облегчённая гибернация – что-то такое…

- Что-то вроде. Но, не совсем. Это состояние изучено не до конца. Однако открыли, что гипостазис запускает осознание других измерений – так сказать переносит нас в другие миры.

- В другое время?

- Это нельзя спрогнозировать… Мы сделали повторную томографию, и у Кописки выявлена работа нейронов – небольшие довольно слабые всплески активности…

- Что это значит?

- Подтверждение того, что хрональная ловушка даст результат! Могу сказать – я уверен!

- Хорошо, но для чего меня вызвали? У Джима нет родственников… Есть риск?!

- Риск ничтожен, дело в том, что у нас всего один образец. Хрональная ловушка – разовый препарат. Его нельзя сделать, его не производят, а продуцируют. В общем, нам нужны добровольцы. Если пациент вам близок – для этого не нужно быть родственником, существует огромная вероятность, что хрональная коробка захватит и вас! На сегодняшний день, вы здоровы, и с вашей помощью, мы сможем получить следующий образец!

Я молчал, так как не понял почти ничего, главврач продолжил и озвучил своё предложение:

- Три дня в гипостазисе, в палате с Кописки.

Я не стал колебаться:

- Согласен! Но, что со мной будет? Какую операцию сделают?

- В теменную долю введут 4 стержня, к вам будут подключены аппараты. В активной фазе, ваш пучок нейронов окажется в магнитной ловушке. Оставаясь вашими, нейроны войдут в особое, практически виртуальное состояние. Есть основания полагать, что здесь стык нашего уровня с квантовым – с реальной  действительностью  частиц. Затем вы проснётесь, а у клиники, будет ещё один препарат. Если Джимми придёт в сознание, мы будем уверены, что новый образец хрональной ловушки, спродуцирован!

- А, если нет?

- В любом случае, вы внесёте большой вклад в исследования. Этот материал задействуют в новом эксперименте.

- А, моё сознание, не может оказаться в коробке?

Врач рассмеялся:

- Ни в коем случае! Ловушка – фигура речи! На самом деле, это как перевод стрелки на рельсах! Представьте, что существовало бы отдельное явление «северный ветер», и мы бы захватили частицу этого потока, и в другом месте, выпустили. Поскольку условный ветер сугубо северный, то будучи освобождён, он снова продолжил бы свой путь к северу. Но наши нейроны способны проникать и путешествовать в любое из 132-х измерений.

Я напряг голову:

- Я полагал, что нейроны – это клетки.

- Да! Именно клетки! Но, клетки, в высшей степени электрически возбудимые! Благодаря электронным свойствам, они легко модифицируются и переходят в виртуальное состояние, где ведут себя подобно частицам! С одной разницей – они зависят от вектора. Можно сказать, что при гипостазисе, аттракторы нашей реальности перестают действовать, и актуализируются другие – находящиеся в иных измерениях, случается, что и в историческом прошлом… Учёные используют состояние гипостазиса, чтобы работать – они говорят, что оказываются в чистом математическом мире! Кстати, это высказывание Краюхина! Писали, что Пелегранш вывел в гипостазисе свою теорему! Для работы используют чуть-чуть другие настройки, но принцип тот же.

Я понял не всё, но кивнул убеждённо:

- Главное, чтобы помогло Джимми!

На вопрос – почему нужно целых три дня, главврач ответил, что гипостазис – очень плавный процесс, поэтому операция может занять 3 дня, а может и все 4 – в любом случае, всё пройдёт под чётким неусыпным контролем. По сути это эксперимент, но волноваться не стоит, а для Джимми – отличный шанс на поворот к лучшему!

        - 2 -
Через полчаса, меня уже облепили датчиками, и ночью, я спал будто в томографе, а на следующий день, нас с Джимми поместили то ли в большую операционную, то ли в лабораторию. Камеры гибернации стояли без крышек и на нас надвинули купол – в поперечнике, метров 5. Я заснул также как в космическом перелёте, но проснулся совсем в другом месте, и первое, что испытал – досаду, на то, что переборщили с лекарствами, и я не могу вспомнить, ни куда прилетел, ни как оделся…

  *     *     *
Местность понижалась, светало. В утренней дымке, я вышел к морю. Слева меньше, чем в километре, синели горы. Над морем висели розоватые облака, цвет неба – от канареечного над горизонтом, шёл в светлую молочную бирюзу, а над головой, набирала силу голубизна! Я так давно не был на побережье, что на склоне даже побежал по траве. За рыжими сопками шумело море. Вот сопки раздвинулись! На берег быстро катились волны, спуск был невысоким, правее в воду уходил узкий причал, и тут я вздрогнул – на причале, на том конце стояли большая птица и ребёнок, совсем маленький. Нас разделяло не больше 20-ти метров, я потерял осторожность, топал, как бегемот, но из-за прибоя, меня не услышали. 

Я прижался к склону за камнем и, водя по карманам, начал проверять снаряжение. Тут птица, похоже это был гусь, внезапно замахал крыльями, и из седой волны, прямо над причалом высоко выпрыгнул кит косатка – взвился в воздух, показался весь целиком, издал крик и хлопнулся назад на спину, за белым брюхом, чёрно-синий хвост обрушил на причал целый водопад брызг. Птица и малыш развернулись, и мальчуган побежал в мою сторону. Что-то было явно не так, но рассуждать было некогда, я двинулся навстречу – наперерез. Гусь был покрупнее лебедя, он доставал мне по грудь, а мальчик напротив оказался ниже коленки. Я понял, что так меня резануло – он был не человек, но ребёнок. Совсем маленький.

Чтобы он не боялся, я опустился на корточки. Он остановился и я протянул ему руку. Своими крошечными ручонками, он подержал мой палец, а я успел его рассмотреть, и в этот момент, надо мной очень быстро пролетел гусь! Он задел меня – я отпрянул и чуть не потерял равновесие, мальчик бросился  бегом к морю, побежал по причалу до глубины, нырнул – только его и видели! Я выпрямился и спустился к воде.

Прибой утихал. Солнце показалось больше, чем на полкорпуса, я двинулся вдоль берега по песку, как вдруг за спиной раздалось резкое кряканье. Этот манок – фирменный сигнал Джимми! Мы осваивали такие крики в детстве – в пору курсантских зарниц и реконструкций бывших сражений! Я крутанулся – Джимми сидел, вписавшись в углубление берега, совсем близко – в 3-х метрах! У него был тепловизор для экзопланет, и он направлял антенну вслед ускользнувшему от нас мальчугану.

- Здорово, дружище! – Оказавшись на песке, от радости, я боднул его в руку: - Ты как здесь?!

- Да, видишь, бегать мне пока не сподручно!

Он стряхнул песчаный слой маскировки, и я увидел, что его нога до самого верха, забрана в аппарат Лазарева. Увидел и словно остолбенел – точно с таким же аппаратом, Джимми лежал в госпитале – протез уже переродился в имплант, вовсю шло сращивание, а он сам, всё ещё лежал без сознания… Додумать, я не успел, давешний мальчонка появился возле самого берега, высунулся по плечи и, обращаясь к нам, что-то выкрикнул. Затем повторил, взмахнул рукой и указал направление… Мы замерли, а через пару мгновений, до нас дошёл «перевод» – будто помехи рассеялись, а смысл остался: малыш сообщал о каком-то притягательном островке.

Джимми обратился к мальчонке:

- Что сказал кит? – Кописки всегда думал быстрее меня.

Тот пропищал:

- Это не кит, это Хави!

Джимми повторил:

- Что сказал Хави?

- Хави сказал: «У-лю-лю!»

После этого, он точно также как косатка, прыгнул назад, спиной в волны, мелькнули его пёстрые ножки, и я вдруг понял, что это черепашонок, потому такой крошечный, а то, что я принял за курточку – панцирь.

После полудня солнце скрылось за пеленой облаков, и мы решили сплавать куда он указал, проверить – что за остров в том направлении?

У Джимми был походный костыль, но на пересечённой местности, на песке, ему было трудно, нога в аппарате, работала так ещё, а в воде, я его немного поддерживал. Море было – будто на Мальте, а в 50-ти или в 100 метрах от берега, обнаружилась отмель, вся в малиновых зарослях, и на всех кустах – ягоды! Анализатор показал – безопасно плюс содержание алкоголя 8,6! Весь остаток сна, мы с Кописки, провели на этом сказочном островке!

      *      *     *
Когда я проснулся, оказалось, что Джимми уже перевели из реанимационного отделения, и в данную минуту, он завтракает!

Вскоре мне предложили – Севастополь и временное место инструктора, Джимми выписался через месяц и улетел инструктором в Дальний Новгород, если что, то это на Марсе. Прошёл  год, и чтобы не сдвинуться от этого приключения, я рьяно ухватился за вышивку. Сидел, считал квадраты и строчки – и паника, и недовольство выветривались, голова остывала, без особых причин, я радовался. Одну за другой, выполнил три работы, отправился на выставку – поглядеть, что нового на нашей ярмарке мастеров, где и наткнулся на схему – портрет моего друга Кописки!