Монолог настоящего полковника

    или Пересказ сна
 
 Мне 50 лет. Наконец-то я в отставке. На здоровье не жалуюсь. Пенсия приличная.
Четырёх комнатная квартира в столице.У дочки и сына по квартире.Провда, судьбы у них неудачные. Мой недосмотр. Слишком много времени отдавал службе.Доверил их воспитание супруге. А она их слишком баловала. И они - ни к селу, ни к городу. Те-
перь пожинаем урожай...А перевоспитывать -поздно.

 Встал передо мной вопрос - чем свободному заняться? Предложений масса. Самое заманчивое для семьи - старшим охранником на соседней зарубежной фирме. Солидный оклад. Солидная добавка к пенсии. "Детям надо помогать!" - этими тремя словами
жена все уши просверлила мне.

 Что я выяснил. Солидный оклад сулят не напрасно:  фирма от хищений терпит значительный урон от сговора цепочки производители-кладовшики-охранники-развозчики готовой продукции электроники. Телевизионный контроль оказался неэффективным.Смена отдельных работников в этой цепи приносит кратковременный успех -опыт "ухищрений2 быстро осваивается "новичками". Руководство фирмы видит выход из тупика только в тщательном досмотре вывоза готовой продукции.

 Вице-президент фирмы по кадрам сказал мне: "Мы о тебе знаем всё: ты честный и добросовестный работник.Ты можешь наладить эту службу.Наладишь - вознаградим щедро."

 Передо мной встала дилемма: с одной стороны, солидная прибавка к семейному бюджету, о чём размечтались жена и дети; с другой - надо выбирать на чью сторону стать: "СВОИХ" или "ЧУЖИХ". Наладить службу -значит, проявить свою честност что ь,НО
прослыть "бездушным чурбаном" - "холуем буржуев"; а войти в сговор со "своими", значит, потерять свою честность.

 И я решил: эта  должность - НЕ ДЛЯ МЕНЯ.

 Лучше я займусь тем, к чему душа лежит - живописью, чем занимаюсь давно урывками,
выкраивая ей свободные часы, потому что был нужен то службе, то срочным домашним делам, а в живописи один торопливый, небрежный мазок может испортить впечатление от всей картины , тем более, если таких мазков ней не мало...

 У меня накопилось много картин, требующих устранения погрешностей.

 Сослуживцы мои - и "верхи", и "низы", и домашние мои называли моё увлечение пустым занятием, которое требует больших затрат времени и средств.
 Один только друг детства, Колька, ни сколько не сомневался, что у меня к рисованию,как он говорил, "дар свыше". Мои рисунки получали прризы в детсадике,
когда был октябрёнком, пионером, и когда стал старшеклассником. После 4-го класса я стал заниматься в кружке рисования при Доме пионеров.Его вела местная художница Антонина Григорьевна. Она научила меня рисовать карандашом, пером тушью,акварель, только когда стал старшеклассником - как масляными красками. Она внущала моим родителям, что из меня может получится талантливый художник. Но мой дед, майор в отставке, и отец, подполковник в отставке, видели во мне будущего потомственного военного, и чтоб превзошёл отца по званию. Чтоб поддержать родовую честь,я стал офицером.Большая ответственность строевого командира перед личным составов: у каждого новобранца своя история, свой характер, а в армии строгий порядок, однотипность действий, доводимых почти до автоматизма.Я служил на должностях взвода,роты, когда в армии процветала "дедовщина".От неё - случаи самоубийства и дезертирства новобранцев, разные преступления, в т.ч. убийства. Поэтому в своих подразделениях я не допускал и малейших проявлений "дедовщины" и насаждал "чувство
плеча", как в строю: "сильный помогай слабому стать сильнее","опытный - обучай неопытного"; личным примером внедрял дух дружбы и товарищества от рядового до моих замов, а субординация  - это для внешнего мира - для начальства.Я не лебезил перед вышестоящими командирами, но мои подразделения становились образцовыми и по дисциплине, и по знанию материальной части, и при разных учениях -имитаций боевого участия.Это требовало требовало колоссального напряжения моих и физических,и моральных, и умственных сил.для семьи оставались только выходные, и от не всегда.
А к кисти я не прикасался многие годы. Правда, чтобы синхронность глаз и рук не притупилась, всегда при мне блокнот с плотной бумагой и карандаш "М", при свободных минутках делаю эскизы колоритных фигур и лиц людских, необычных видов неба и пейзажей и т.п. на всякий случай, вдруг в будущем пригодится, да и чтоб рука не отвыкала точно отражать видимое...Однажды, ещё  будучи лейтенантом, прихватив  две свои школьные картин-миниатюры (акварель: лесной пейзаж, масло - морской пейзаж), в тайне от всех, пошёл с ними у одному маститому художнику, дескать, хочу заочно поступить в художественную академию. Мастер внимательно оглядел мой мундир, потом бросил небрежные взгляды на картины, обернулся ко мне, и глядя в глаза, сурово сказал:"Акварель - неудачное подражание Шишкову, масло - неудачное Айвазяну".
А потом добавил как приговор: "Послушай меня, лейтенант! Ты сидишь на хорошем стуле.Скоро пересядешь на более высокое кресло. Не раскорячивай себя на два кресла: не твоё это дело". И не попрощавшись, вернулся к своему мольберту.
  Я вышел от него, словно оглушённый обухом топора.Несколько дней был" не в своей тарелке, даже к карандашу и к блокноту ни разу не прикоснулся...Свои обязанности выполнял, как робот.  Но когда приятель, тоже комвзвода, спросил:"Что, старик, как потерянный с недавних пор; влюбился что ли - да чайник получил?" Я ни на кого не люблю перекладывать свои проблемы. Отец учил:"Свои проблемы всегда решай сам. Ошибёшься - шишку набьёшь: сам виноват.Чему-то научишься. Мудрый советчик - редкость, Глупых советчиков -лукошко подставляй.Умный да завистливый специально даст совет, чтоб ты ошибся. Верь только проверенному другу и признанному мудрецу. А что "ты сам с усам" - должен помнить всю жизнь." Поэтому я ответил приятелю: "Всё  вроде ничего, нос головой что-то не того, наверно, простудился, но я не влюбился". "Стихами отвечаешь - так ты ещё и поэт!" - рассмеялся приятель. На этой весёлоё ноте мы с ним разошлись по своим делам. А  сам себе я приказал: "Хватит раскисать - пора за ум браться. И мысленно сказал маститому снобу: "Раз ты такой высокомерный, твоя душа с червоточиной, ты считаешь себя обойдённым в признании твоих заслуг, это тебя гложет, и ты свою обиду вылил на меня: мол, какой-то армеец и тот прётся в мой калашный ряд. Твоя обида и высокомерие скажутся на твоём творчестве, и я обойду тебя." А для себя  все крохи свободного времени, ночные часы посвящать изучению секретов мастерства любимых художников и специальной научной литературы и при первой возможности браться за кисть и краски, накапливать личный опыт, т.е. следовать фразе Писарева:"Самое лучшее образование - самообразование". Второе: добиться успеха по службе добросовестным исполнение долга. Внимательно присмотревшись к армейской жизни, пришёл к выводу: чем выше поднимусь - больше будет  свободного личного времени.
  Так и оказалось: с благословения своих  вышестоящих "Батей", я получал больше времени
для рисования своих картин и их портретов. К выходу на пенсию у меня накопилось много
картин, каждая из которых требовала тщательной финальной правки.
И вот, когда я стал "вольным казаком", то принял решение: никаких зарубежных фирм с их высокими окладами.
  А надо выполнить три задачи:
  1.усранить погрешности всех прежде написанных картин; устроить их выставку в национальной галерее. Если она будет успешной, в чём я не сомневаюсь: 50% средств, полученной в результате её отдам семейному бюджету, 50% потрачу на своё хобби.
  2.Сделать художественную реставрацию церкви родной деревни.
  3.Осуществить давнишнюю мечту - запечатлеть на полотнах живописные места моей малой родины и ими прославить её в благодарность за счастливое детство и юность.
  Моё решение семья приняла как акт эгоиста. Но я это пропустил мимо ушей. 2 года потратил на правку  картин. Мой друг Колька проводил вечера и ночи в моей мастерской, радовался каждой моей законченной работе. И, хотя я взял с него слово молчать о моей "подготовке", он, стервец, нарушил свое слово в конце второго года - проболтался какому-то своему приятелю журналисту. Тот незамедлительно напросился посетить мою мастерскую. На её "глухой" стене висело 20 картин. Многие, закрытые обоями, лежали на полках. Он их
деликатно не замечал: дескать, раз закрыты, то лучше о них помолчать. Но тщательно всматривался в каждую из висящих. Сделал  смартфоном снимки десяти картин, Его "вкус" мне понравился. По его репликам и вопросам, я понял, что он "дока" в живописи.   доверие. Прежде чем попросить у меня интервью, он подробно рассказал о себе Всё это
вызвало к нему доверие. В известном иллюстрированном журнале появилась его квалифицированная статья. От одного издательства поступило предложение издать альбомы со снимками моих картин Я подписал договор, подумав: легче будет организовать выставку.И пошло - поехало.Выставка  оказалась успешной. 40 закупила национальная галерея, 35 -коллекционеры, на 25 я наложил "табу", Слишком связанных с личными переживаниями:  портреты - невесты - потом жены , ангелочков-детях и потом их разных возрастов, памятных мне пейзажей. На выставке побывал и в преклонном возрасте виновник моего успеха - высокомерный мастер: картины рассматривал бегло - то ли с презрительной, то ли с огорчённой миной. В полковнике он не узнал бывшего лейтенанта. А, может, сделал такой вид.Но ко мне не подошёл, и, как коллега - не поздравил.
Я осуществил всё, что наметил. За все ои работы получил звание залуженного деятеля Национальной культуры,  серию картин о малой родине - госпремию за значительный вклад в развитие национальной живописи. Признание получил не только от родной республики, но и от художественных академий многих стран. Счастлив я? - Не совсем. От семьи только слышу: "Дай, дай - то на то, то на это.Счастлив я,  когда сижу за мольбертом или стою перед незаконченной картиной когда, а глаза, мысль и рука с кистью действуют синхронно.

    04.06.2026 Гагра