Будь счастлива!

  Она приезжала сюда весной или осенью, старалась побывать здесь почти каждый год. Покупала цветы и сладости и шла одна под пение мелких степных птиц и шорох гравия и травы под ногами. Быстро найдя заветное место, останавливалась возле добротного железного креста и на несколько секунд замирала.

  - Здравствуй! Вот и встретились! - как всегда говорила она и начинала свой монолог тихо, почти шёпотом. Её голос нарушал кладбищенское безмолвие, птахи смолкали, только изредка, как будто вопрошая о чём-то, с надрывной тоской каркали вороны. Ветер шуршал травой, шелестел листьями, гладил прохладой её лицо, по которому уже ползли горячие слёзы. Утирая их ладонью, она смотрела на него, а он снисходительно улыбался ей с портрета и следил за ней глазами, куда бы она не повернулась.

  - Между нами было слишком много лет! Восемнадцать с немножким по расстоянию - столетие! Ты был из прошлого поколения и годился мне в родители. А я любила тебя! Ведь должен же человек любить кого-то кроме своих отца и матери. Ты  был моей отдушиной, которая спасла от одиночества и тёплым светом, который приносил в моё сердце радость. Ты даже не подозревал, что являлся центром моего мироздания, пупом Земли, моим идеалом! И твои ошибки и проступки были для меня больней пощёчины, больнее удара наотмашь. Моя патологическая застенчивость не давала чувствам выбраться наружу. И ты с высоты своего возраста порой не понимал меня и удивлялся моему странному поведению. А я от избытка эмоций при виде тебя впадала в ступор, голова моя в тот момент становилась пустой, а язык - каменным. Мысленно я всегда хотела обнять тебя, но на самом деле при твоем появлении мне хотелось провалиться сквозь землю.

  - Вот так и существовали мы с тобой в параллельных мирах, ты проживал, а вернее сказать, прожигал свою взрослую жизнь, а я коротала свое детство. А потом было моё письмо к тебе, единственное, первое и последнее. После него, мне кажется, ты хотел понять меня, но было уже поздно! Всё случилось внезапно. Какая-то жестокая нелепость - твоё исчезновение и смерть!

  Наклонившись, она поставила ярко желтые тюльпаны в вазон, плеснула в гранёный стакан совсем немного водки, на растеленной белой салфетке аккуратно разложила на могильном холме ворох шоколадных конфет.

  - Прости и прощай!

  Перекрестившись, она ещё раз посмотрела ему в глаза. И уже уходя, услышала у своего лица его голос:

  - Будь счастлива!