Мюнхгаузен в эпоху фейков

Барон проснулся в 11:43 по берлинскому времени и первым делом проверил уведомления.
Четыре миллиона двести тысяч подписчиков. Вчера было четыре миллиона сто девяносто тысяч. Неплохо для вторника.
Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен — в интернете просто @TrueBaron — потянулся, встал с кровати и подошёл к окну своей квартиры в Мюнхене. Вид был так себе: серый двор, мусорные баки, сосед Клаус с собакой. Барон задёрнул штору. Реальность его никогда особо не интересовала.
Он сварил кофе и открыл ноутбук.
На главной странице X творилось обычное утреннее безумие. Президент какой-то страны написал что-то безграмотное. Знаменитость развелась или умерла — барон не разобрал сразу. Три эксперта спорили о вещи, в которой не разбирался ни один из них. Какой-то видеоролик набрал сорок миллионов просмотров — на нём мужчина падал со скутера.
Дилетанты, — подумал барон с лёгким презрением.
Он открыл новый пост и начал печатать.
«Друзья, должен рассказать вам о том, что произошло со мной вчера вечером. Я ехал по автобану, когда внезапно — и я прошу отнестись к этому серьёзно — мой автомобиль был остановлен существом ростом не менее трёх метров. Оно стояло прямо на дороге и смотрело на меня глазами, в которых горел огонь. Буквально. Я снял это на телефон, но, к сожалению, файл повредился. Такое бывает с необъяснимыми явлениями. Делитесь, если вы тоже видели подобное в районе Мюнхена».
Барон отпил кофе и нажал «Опубликовать».
Через семь минут пост набрал две тысячи лайков. Через двадцать — восемь тысяч. В комментариях уже появились люди, которые тоже это видели. Один прислал фотографию какого-то размытого пятна. Другой написал, что знал — знал! — что на автобанах происходит что-то странное.
Барон смотрел на цифры и чувствовал привычную пустоту.
Раньше так не было.
Раньше — это значит триста лет назад, но барон не любил уточнять детали. Бессмертие досталось ему в Турции, при обстоятельствах настолько невероятных, что он и сам иногда в них не верил, хотя точно знал, что всё было именно так. Это был его фирменный парадокс: говорить правду так, что никто не верил, и врать так, что все верили. Или наоборот. Барон иногда путался.
В восемнадцатом веке всё было проще.
Он сидел за столом в какой-нибудь таверне, заказывал вино и начинал рассказывать. Про полёт на ядре. Про коня, которого разрубили пополам, а он не заметил и пил воду, которая тут же вытекала. Про уток, которых он нанизал на верёвку с помощью куска сала.
Люди смеялись. Не потому что верили — а потому что это было красиво. Потому что история имела форму, темп, пуант. Потому что барон умел рассказывать так, что реальность на время переставала иметь значение.
Это было искусство.
Теперь это был контент.
В три часа дня ему написала Лена — его менеджер, двадцать восемь лет, серьга в носу, говорит быстро и всегда по делу.
«Барон, пост залетел. 40к лайков, 12к репостов. Пишут журналисты из Bild. Комментировать будем?»
Барон подумал секунду.
«Скажи им, что я не даю комментариев об инцидентах, которые находятся на стадии изучения».
«Идеально» — ответила Лена.
Барон закрыл телефон и уставился в потолок.
Вот в чём был фокус, который он никак не мог переварить. В таверне восемнадцатого века, когда он заканчивал историю, кто-нибудь обязательно говорил: «Барон, вы невозможный лжец» — и говорил это с восхищением. С той особой теплотой, которая возникает между человеком и хорошо рассказанной небылицей. Все знали, что это выдумка. Это было частью контракта.
Теперь сорок тысяч человек поставили лайк, потому что поверили.
И ещё двести написали в комментариях, что правительство скрывает правду об автобанах.
И три человека поссорились с родственниками из-за его поста.
Это было что-то другое. Это было неприятно.
Вечером барон пошёл в бар — настоящий, с деревянными столами и плохим освещением. Он любил такие места. Они напоминали ему что-то.
За стойкой сидел пожилой мужчина с газетой — с настоящей газетой, бумажной — и барон сел рядом, потому что это было само по себе достопримечательностью.
— Вы читаете газету, — сказал барон.
— Да, — сказал мужчина, не отрываясь.
— Вам не кажется это старомодным?
— Мне кажется это удобным. — Мужчина перевернул страницу. — Здесь написано то, что написано. Я читаю и знаю, что прочитал. Телефон я открываю и через час не помню, что видел.
Барон заказал виски и подумал об этом.
— А вы верите тому, что написано в газете? — спросил он.
— Не всему. Но я знаю, чему не верю. Это другое.
Барон повертел стакан в руках.
— Я в интернете рассказываю небылицы, — сказал он вдруг. Просто так. Первый раз за долгое время — просто так.
Мужчина опустил газету и посмотрел на него.
— Зачем?
— Хороший вопрос.
— Люди верят?
— В этом и проблема, — сказал барон. — Верят.
Мужчина помолчал. Потом сказал:
— Мой отец умел рассказывать истории. Про войну, про молодость. Половина была выдумкой, я это знал. Он знал, что я знаю. Но мы оба делали вид — потому что истории были хорошие. — Пауза. — Это не то, про что вы говорите?
— Нет, — сказал барон. — Совсем не то.
Ночью он открыл новый пост. Долго смотрел на пустое поле. Потом написал:
«Друзья. Хочу рассказать вам кое-что. Вчера я написал про существо на автобане. Этого не было. Я это выдумал. Как выдумываю многое из того, что здесь пишу. Я делал это, потому что умею рассказывать истории, и потому что думал — вы понимаете, что это истории. Оказывается, нет. Это моя ошибка. Извините.
Триста лет назад я действительно летел на ядре пушки над Босфором. Но это вы точно не примете за правду.
Спокойной ночи».
Он нажал «Опубликовать» и закрыл ноутбук.
Утром пост набрал миллион просмотров. Половина комментариев говорила, что он взломан. Четверть — что это новый хитрый маркетинговый ход. Один человек написал, что верит ему, и что именно поэтому он всегда знал: на автобанах точно что-то происходит.
Барон прочитал всё это. Потом оделся, вышел из квартиры и поехал на автобан.
Он ехал долго, почти до Аугсбурга. Дорога была пустая и серая, как любая правда.
Никаких существ не было.
Барон остановился на обочине, вышел из машины и посмотрел на горизонт. Где-то там — за пятьюстами километрами, за тремя веками, за всеми историями которые он рассказал и которые были красивее любой правды — была таверна. Деревянный стол. Кувшин вина. Люди, которые смеялись и знали, что смеются над выдумкой.
Барон достал телефон. Открыл приложение. Задумался.
Потом написал:
«Стою на обочине автобана. Никаких существ нет. Просто горизонт. Он, кстати, довольно красив. Фото прилагаю».
Пост набрал двести лайков.
Это был худший результат за три года.
Барон усмехнулся — впервые за долгое время по-настоящему — и поехал обратно в Мюнхен.