Глава 3. Похищение

Все гости художника и придворного мага Сьённа, проживающего во дворце герцога Вазаррия, в апартаментах, предоставленных этим знатным вельможей, по вечерам собирались в гостиной жилых комнат Сьённа.

 В  этот вечер, почти все, кто уходил на церемонию прощания с Арэном, уже вернулись, и теперь компания  состояла из самого хозяина, Сьённа, леди Азалии с дочерью Лорелеей, мага Картагеля и графа Денваля.

 Последний оставался именно здесь, в гостиной, в течение всего этого тревожного дня, на попечении нескольких слуг и ухаживающей за ним и развлекающей старого мага  Винтрессы, теперь уже освободившейся от этих обязанностей, взятых на себя добровольно. Вечером, полулежа в кровати под балдахином, Денваль, как обычно, продолжал читать одну из развлекательных книг из библиотеки Сьённа и почти не принимал участия в общем разговоре.

 Из тех гостей мага Сьённа, которые покидали дворец в этот день, назад ещё не вернулся лишь Армуальд, о котором все уже начинали беспокоиться. Времена были тревожные, а маг явно задерживался.  Тем не менее, Сьённ уже потихоньку распорядился о приготовлениях к ужину после тяжёлого и утомительного для всех дня. В ожидании и Армуальда, и ужина потекла непринуждённая беседа о делах в Саторе, о назреваемой здесь войне с Кардиссом и о прочих новостях.

  Лорелея, сославшись на усталость и наскоро перекусив уже поданными фруктами, потихоньку ушла к себе: Азалия даже не заметила, когда именно.
Сьённ сообщил, что, по слухам, разведывательный магический отряд из Саторы, в котором был и граф Грэн, и Зайрон, и другие - отбил старые крепостные сооружения, занятые вредителями из Кардисса, и дорога от них сюда, к реке Тулинне, а значит, и дорога от Саторы до Руна, скоро очистится от неприятеля; осталось только покончить на той дороге с шайками бандитов. Но, как докладывала разведка, Кардисс готовился к более серьёзным нападениям, и собирал серьёзные силы. И потому, набранные войска ополченцев из Саторы вовсе не будут распущены в ближайшее время и пока не вернутся; они готовятся к ещё более серьёзной обороне Саторы в ближайшем будущем, а также готовы объединиться с силами волшебников Руна и выйти вместе навстречу колдунам Кардисса и их войску, поскольку, и Рун, со своей стороны, тоже выставил охрану, послав на рубежи отряд сильных магов, и тоже собирает войска, готовые защищать все окрестные земли от предстоящего нападения очень серьёзного врага.

Скорей всего, в дальнейшем битва объединённых сил Руна и Саторы с войсками колдунов Кардисса состоится где-то между Вэтхардией и Саторой. Ну, и где-то на юге, в Свободных Сеньориях, тоже собираются силы  сопротивления Кардиссу. Там Золотые Удоды планируют освободить занятый колдунами Кардисса свободный город Артэссу. Вот туда, за несколько недель до этого, и отправились также и все те Удоды из Свободных Сеньорий, кто не владел магией, но готов был бороться вместе со своими земляками, и кто сопровождал Денваля в пути из Ангкора до Саторы: Сайк, Дортэн, Тезон и Гаверн.

    - Им всем, битва предстоит тяжёлая, - вмешался в разговор Денваль. – Жаль, что я болен… Не могу помочь нашим. Маги Кардисса наверняка уже успели поднять несколько мертвецов, чёрных колдунов прошлого… И, должно быть, у некоторых из них имеются те же самые змеиные союзники, что и у Отцов Крона. И, быть может, и горбун Аббадон сейчас с ними… Он ведь, как оказалось, жив. О его наглом появлении в столице сообщают все письма, полученные оттуда... Чёрная нечиcть: варганы, пещерные шакалы, хранки и прочие - тоже будут нам пакостить. А у нас - каждый маг на счету. И, если колдуны победят в этой битве, путь на Сатору будет для них открыт. А потом они укрепятся здесь - и двинутся на Рун.

  - Рун им не взять. Там древняя магия Зелёных Гор, сильные места, сильные волшебники… Конечно, большинство из них не двинется пока на битву при Саторе, потому что им нельзя покинуть и оставить Рун без прикрытия, - сказал Картагель. - В особенности, когда всем нам грозят полчища варганов.

  - Рун не может пасть, - согласился с ним Сьённ. - И будем надеяться, что враг не прорвётся и сюда, в Сатору.


Когда был накрыт стол, внесены и расставлены не только вазы с фруктами и пирожными, но и горячее, и к нему подано лёгкое вино, раздалось приглашение хозяина садиться за стол. И  явился, наконец, граф Армуальд. При его появлении все отложили дела и разговоры и уже собрались наброситься на опоздавшего с упрёками.

Но маг пришёл не один. Вместе с ним сюда вошла очень высокая пожилая женщина. Сперва она задержалась в прихожей, а теперь её появление следом за Армуальдом стало полной неожиданностью для всех.

Внешность этой женщины была необычной. Во-первых, она была одета в фиолетовое: цвета весталок богини Урании… Не старая, но уже с серыми, с проседью, волосами. Глаза этой женщины несколько косили в разные стороны, а лицо  было абсолютно отрешённым.

   - Это - Нонна, служительница богини Урании. И, как оказалось, дальняя родственница и подруга матери Арэна, Веронтии, - представил всем Армуальд вошедшую с ним даму. - И она хочет сообщить нам нечто важное. Я сегодня, возле Усыпальницы Правителей, случайно встретил Нонну, с которой был знаком с детства. Так случилось, что в это время она только что вышла из Царской Усыпальницы, где приняла приказ Богов: рассказать одну свою тайну нескольким людям... Сегодня же рассказать.

   - Это касается вашего Радужного Круга, - добавила Нонна.

   - Я было поверила, что являюсь магом Радужного Круга - мои силы действительно начали то ли возрастать, то ли восстанавливаться  с того самого дня, когда нам удалось создать радужный мост, но... Среди магов Радужного Круга, кроме всего прочего, один должен являться королём или принцем по крови. Или, королевой или принцессой. Об этом я узнала лишь потом - уже здесь, в Саторе. Однако, таких людей не было среди нас, - робко возразила  Азалия. - И потому, речь не о нас. Может быть, вы должны поведать свою тайну не нам, а каким-то другим людям? Наверное, здесь какая-то ошибка...

   - Могу утверждать, что всегда считал себя очень слабым магом, - почти одновременно, как раз следом за Азалией, воскликнул Армуальд. - Но... Представляете, сейчас, неожиданно для себя, близ Царских усыпальниц - я  вдруг обрёл не сотворённое, а волшебным образом возникшее на среднем пальце кольцо… И теперь почти убеждён, что мне следует направиться в Рун, за некоторыми ответами. А также, чтобы определить дальнейший путь и пройти дополнительное обучение... Да, обучение - несмотря на отнюдь не юный возраст! Но, знания ведь никому не мешают, не так ли? Но, тем не менее, главное правило Радужного Круга соблюдено не было. Или, возможны исключения? И силы всё равно могут возрастать, раз круг - а вернее, радужный мост - был нами создан? Так, вот, именно об этом я и решил поговорить с Нонной... Она, услыхав от меня про нашу радугу, вот так сразу и решила прийти к нам, сюда... Так, что вы нам на это скажете, как посланница богини Урании? Могу ли я считать себя посвящённым? - спросил Армуальд, обращаясь к приведённой им сюда женщине.

   - Исключений у Закона не бывает. Вы все, кто там был, в вашем круге - действительно, получили, или же со временем получите, усиление ваших магических способностей. Радужный мост создать не просто, и это - не может быть случайностью. Просто, были соблюдены все условия создания Круга, - ответила Нонна. -  А значит, все вы получили особое, дополнительное Посвящение. Вне всяких сомнений.

   - Как это? - спросил Картагель.

   - Итак, слушайте: но здесь нет посторонних ушей? – спросила она.

Все переглянулись. Слуги к этому времени, принеся все блюда к ужину, уже удалились. В зале оставались только свои. Причём, все они были магами: Картагель, Азалия, Армуальд, Денваль и Сьённ.

   - Хорошо, я всё вам расскажу - поскольку, получила знак сделать именно это. Дело в том, что Веронтия, мать Арэна, незадолго до своей смерти приезжала в Сатору… Здесь её родина. И, по своему желанию, она облегчила душу исповедью именно передо мною. И рассказала она мне о весьма странном происшествии... Нужно добавить, что Веронтия – моя дальняя родственница. Ау нас в роду существует странная болезнь, которой подвержены многие женщины  нашего рода, и которую наши родственники стараются скрывать от других. Из-за неё Веронтия поздно вышла замуж, вовсе не желая брака и рождения детей. И многие женщины нашего рода ещё в молодости уходят в женские монастыри и служат богине Урании. Так вот, эта болезнь заключается в том, что женщины, подверженные ей, или бесплодны, или чаще всего у них рождается всего лишь один ребёнок. И, если это мальчик, то ребёнка ещё во младенчестве, во время сна, забирает к себе богиня Урания… Их души, души этих младенцев, идут прямиком на небо. И узнать, кто именно из нашего рода подвержен этой болезни, заранее невозможно.

   Веронтия родила ребёнка, названного Арэном, и была приглашена во дворец кормилицей для маленького сына короля Тиомеда IV и его супруги Амарии. Никто, кроме отца, матери и кормилицы, даже близкие слуги, до поры до времени не должны были видеть царственного ребёнка… Так  положено поступать царской чете в течение первого года жизни младенца, чтобы избежать сглаза. А ребёнок Веронтии был на несколько месяцев младше королевича, и его она тоже до тех пор не показывала никому, ибо женщины её линии старались не открывать при посторонних никому о рождении ребёнка, пока ему не исполнится год. В надежде, что о нём не узнает и не заберёт к себе Урания.

   Веронтия жила в одной из комнат дворца, ухаживая и заботясь о двух младенцах и являясь кормилицей и своего, и царственного ребёнка, когда однажды утром подошла к кроватке - и нашла своего сына мёртвым. Он улыбался в последнюю минуту - ему снились хорошие сны, но сердечко его уже не билось, он был холодным и не дышал. Веронтия хотела выхватить его из люльки, и с воплями горя понестись по дворцу… Когда вдруг, в эту самую минуту, в комнату неслышными шагами вошла строгая высокая женщина с юным лицом, но с серебристыми, седыми волосами, одетая в фиолетовые одежды. Войдя, она приложила палец к губам, подошла к люльке, взяла на руки младенца - и провела рукой по его тельцу, с головы до ног. А потом, положила ребёнка обратно в люльку.

   - Я никогда не забираю живых младенцев вашего рода к себе: они уходят сами… Наоборот, я пытаюсь их оживить. Редко, но это случается,- горестно сказала богиня. – А потому, матери иногда застают меня около их умерших детей. Ты тоже… Ты тоже меня видишь - но, ненароком знаешь и то, что я пришла гораздо позже.  И, увы, я уже не могу оживить твоё дитя. Его душа теперь пребывает в другом, более лучшем, мире. Но... Я лишь сделаю так, что он будет казаться живым, ещё некоторое время. Так надо. Ты же - спаси другого, не своего, сына. Вот всё, что мы с тобой теперь можем.

   Бедная Веронтия так и застыла на месте.

   А высокая дама мгновенно исчезла. И тут заплакал маленький царевич. Веронтия стала кормить его грудью, укачивать и успокаивать.

  - Тише, миленький Альтамирчик! Тише, царственное дитя! - и, лаская чужого младенца, она немного успокоилась. А тот ребёнок, хотя и был немного старше, чем её сын - но был ростом и весом примерно таким же...

   Немногим позже, в комнату ворвалось два странно одетых, страшных человека, совершенно ужасного вида, и вооружённые до зубов.

- Где царский ребёнок? - спросил первый из них кормилицу.

    Но та из страха совершенно не могла ничего ответить, в ужасе лишившись речи - и лишь ещё сильнее прижимала к сердцу сонного Альтамира.

   - Вот он! - сказал второй, подбегая к детской кроватке со вторым младенцем. - Любая мать первым делом пытается защитить именно свою кровь! Значит, этот ребёнок – не её, не кормилицы!

    Прошла секунда - и целых два кинжала вошли в маленькое сердце. Бедная женщина зашлась страшным криком - и упала в обморок.

 И, на долгое время лишённая дара речи, пролежав несколько дней в бреду и беспамятстве, только потом она узнала и о других горестных событиях этого дня.

Она забрала царского ребёнка себе, тем более, что все сочли мальчика именно её сыном. После чего, во время ещё продолжавшегося чудовищного переполоха, Веронтия отправилась к себе, и вскоре на насколько лет скрылась вместе с этим ребёнком в монастырь близ Саторы, при храме Урании.

Только она знала, что он - не её сын, и что этот ребёнок стал сиротой: в тот же самый день, когда произошла трагедия с её собственным сыном, была убита королева... И король погиб на охоте.

Немногим позже, Веронтия решила никогда и никому не открывать настоящего имени этого ребёнка. Слишком уж не похожа была цепочка убийств на роковую случайность, и слишком опасным было для ребёнка его настоящее имя... Она, взяв к себе царского сына – так и выдавала его за своего Арэна. И даже её муж, когда возвращался на время домой из военного похода, так и не узнал, что этот ребёнок – не его родной сын.

                *

Когда Нонна закончила свой рассказ, в зале надолго повисла тишина.

   - Мы могли бы не отпустить его, не дать ему поехать за тем камнем, за Сердцем Звезды, попросить остаться с нами. И он был бы сейчас жив. Вот уже несколько дней, как я готов рвать на себе волосы, - наконец, тихо сказал Армуальд. – Даже, зная его, как Арэна, бывшего королевского шута…

   - Действительно, принц королевской крови - вот кто путешествовал с нами! - воскликнул Картагель. - А я ещё удивлялся его стихийно открывшимся магическим способностям, и подозревал, что он  что-то от нас скрывает! А близ Охотничьего Стана я даже полагал, что он не по праву овладел каким-то магическим амулетом, что в результате может кончиться трагически и для него, и для всех нас... Но Арэн, вероятно, сам не знал тогда ничего о своей древней крови… И о врождённых способностях сильного природного мага. Хотя, магический амулет наверняка имел, и вполне на законных основаниях: возможно, напрямую данный ему богами.

- Орм, похоже, о чём-то начинал догадываться, - заметил Денваль. - И твёрдо распознал в юноше очень сильного мага.

- Однако, друзья... Мы - действительно маги одного волшебного круга: те, кто был в тот момент соучастником Радужного Моста... Объединённые Арэном, - воскликнул Армуальд. - Это - я, ваш покорный слуга, граф Грэн, Зайрон, Орм, вы, Картагель, и вы, леди Азалия... Нам, оставшимся магам его Круга, действительно надо не теряться! Думаю, скоро наступит великое сражение Света и Тьмы, а мы, маги Радужного Круга - какая-никакая сила. Хотя, мы и потеряли теперь своего короля...


                *         
               
     Незадолго до этого, Лорелея потихоньку покинула гостиную. Она зажгла в темноте коридора свечу,  и, миновав его, совсем покинула апартаменты Сьённа и оказалась в глубине лабиринтов дворца герцога Вазаррия. Она знала, что во владениях герцога, который предоставил несколько комнат  Сьённу, была обширная библиотека. Двери  там никогда не запирались, а книги  выносить или портить не позволяло сильное магическое заклятие, наложенное на залы библиотеки.

    Девочка поднялась по лестнице наверх, нашла нужный зал и вошла в длинное помещение с большим витражным окном по центру. С обеих сторон зала были стеллажи с книгами, в несколько этажей, с деревянными лесенками к ним, с ярусами балконов – и, конечно же, со множеством столов внизу.

  - И как тут найти то, что мне нужно? – спросила она вслух.

 Конечно, она хотела бы немедленно разыскать что-нибудь про Меч Закона… Который так нужен Арэну. Для его пробуждения, для его воскрешения... Если только, она правильно поняла слова жреца Прозерпины.
 
   Лорелея никому не рассказала о том, что случилось с ней в Царской усыпальнице: ведь, так было надо, и она дала слово.

Увлечённая поисками среди книг, внезапно она услышала, что кто-то ещё пробрался в библиотеку, и обернулась. Это была Винтресса, дочь мага Армуальда.

- Лорелея! Я направилась следом за тобой, когда увидела тебя в коридоре, выходя из своей комнаты. А потом, искала, куда же ты ушла, - воскликнула она. – Я не была сегодня на церемонии прощания с Арэном: оставалась ухаживать за Денвалем, да и помочь надо было по хозяйству. А сейчас я свободна, и хочу этим вечером хотя бы опустить на воду реки или канала поминальную свечу…

   - Поминальную свечу?

   - Ну да. Это такой обряд. Он существует в Аморее везде, где есть множество рек. Как, например, в Саторе… Вечером, после обряда положения гроба в усыпальницу и прощания с покойным, люди выходят на улицу и пускают по реке свечи, закреплённые на маленьких плотиках или специальных маленьких корабликах, а также цветы и венки… Считается, что эти свечи освещают путь ларрам, которые провожают души усопших. А душа, что покинула тело, вначале облетает на земле все знакомые места, к которым привязана и которые любила. И лишь потом попадает в мир грёз и высшей магии. И остаётся там навсегда, или же просто отдыхает до следующего воплощения. И душа может заблудиться и остаться бродить по земле, если ей не помогут и не укажут путь ларры… Каждая поминальная свеча призывает одного из таких ларров… Таковы поверья. И особенно сильны они здесь, в Саторе, в городе каналов и мостов…

    - Ты хочешь, чтобы и я пошла с тобой на улицы Саторы? И поучаствовала в этом обряде? – спросила Лорелея. - И мы с тобой опустили бы на воду поминальную свечу?

- Да. Я уже всё приготовила, - воскликнула Винтресса. - Но, не хочу идти одна. Давай, мы вместе с тобой спустим наши поминальные свечи на воду! И при этом, не будем уплывать на лодке слишком далеко отсюда. Пойдём, солнце уже зашло, и уже можно совершать церемонию.

- Ладно, хорошо, - согласилась Лорелея. - Я пойду с тобой.

    - Возьми только накидку, сейчас прохладно.
 
     Вскоре, они вышли из дворца. Там, прямо у дверей, начинались каменные плиты набережной и ступени, спускающиеся прямо к реке. Около небольшой пристани стояла лёгкая, узкая лодочка.  Винтресса заплатила лодочнику, и они поплыли  по каналу к ближайшему мосту, туда, где этот канал выходил в один из притоков Тулинны. Лодочник запел печальную песню. Вокруг, на улице, постепенно зажигались масляные фонари, отражаясь в реке.
 
   Девушки вышли близ моста и отпустили лодочника. В этот вечер на набережных было многолюдно.  Многие опускали на воду маленькие лёгкие плотики или миниатюрные, специально выточенные поминальные лодочки, на них были свечи и дары ларам. А также, некоторые бросали в воду цветы и венки.

    Их лодка ушла, а Лорелея и Винтресса остались на гранитных ступенях, что спускались к воде, вблизи моста и выхода этого канала в более широкий приток. Винтресса вынула из торбы купленный заранее маленький плотик, закрепила на нём свечу, зажгла её и опустила плотик на воду. Подобный плотик и свечу она протянула и Лорелее. Вскоре, их горящие свечи поплыли, уносясь водами реки. И, вынесенные куда-то на середину широкого водного потока, там затерялись среди других подобных даров, спущенных на воду.

  А девушки пошли к мосту, поднялись на него и долго наблюдали за тем, как проплывают по реке уносимые волнами святые дары. Отсюда было видно людей, что стояли у парапета набережной. Многие из них держали в руке свечу. К девушкам, стоящим на мосту, доносились звуки лютни, и музыка была грустной…

    - Что в имени тебе моем… Оно – лишь ветер,
       Что пишет письмена на облаках...
       Что - боль моя? Что - мой священный трепет?
        Не думает весна о мотыльках...
        Что в имени тебе моём? Оно исчезнет.
        Сотрёт закат лицо, оставив тень…

Строки сами всплывали в её памяти, и Лорелея запела, подхватив далёкую песню незнакомца и попадая в такт мелодии лютниста.

   - Чьи это стихи? – спросила Винтресса.

   - Арэна, - тихо ответила Лорелея.

   Они так и застыли, наблюдая, как вода уносит прочь поминальные свечи. И вечер постепенно, но быстро, переходил в ночь: тьма накрывала город.

   Внезапно, к девушкам подбежали сразу несколько человек, с разных сторон моста. Окружили их, и один из них схватил Винтрессу, перекинул через перила - и сбросил прямо в мутные воды Тулинны. Другие трое набросились на Лорелею, заткнув ей кляпом рот и заломив назад и связав руки. После чего, накинули на девушку здоровенный холщовый мешок - и поволокли  в ближайший переулок.
 
   Во мраке, освещаемом лишь масляными городскими фонарями и свечами в руках тех, кто стоял у парапетов набережной, внимание случайных свидетелей полностью привлекла тонущая и зовущая на помощь Винтресса.
   
   Одновременно, трое юношей бросились за ней, став на парапет набережной. Все трое, оказавшись в воде, быстро поплыли к утопающей девушке. Двое из них подплыли  одновременно, и первый выхватил утопающую из воды за волосы и приподнял её голову над поверхностью. Она судорожно вдохнула воздух и всеми силами вцепилась руками в плечи спасателя. При этом, они чуть не пошли ко дну вместе. Но, подоспевший вовремя второй парень помог им всплыть на поверхность. Подплыл и третий, и тогда им всем вместе удалось успокоить девушку и попросить держаться за плечи сразу двух спасателей, пока они плывут к берегу.  И вот, они медленно подплыли к спускающимся к воде ступеням, подстрахованные третьим юношей, который плыл сзади. И наконец, и спасатели, и девушка уцепились за первую ступеньку каменной лестницы, спускающейся к воде.  Туда, к спуску, уже подбежали люди, навстречу им потянулось сразу несколько рук, помогая выбраться.

  - Лорелея…. Где, где же она? – закричала Винтресса, когда вышла на берег, и как только прошёл её шок, связанный с падением в воду. Но тщетно высматривала она в толпе знакомое лицо: её подруги здесь уже не было...

                *

    Тем временем, злоумышленники уже доволокли Лорелею до ближайшей  площади. Там их ждала большая, тёмная карета, запряжённая четвёркой лошадей.  Лорелею затолкали, прямо в мешке, внутрь этой кареты. И трое из похитителей сели в карету, а ещё один – отправился куда-то дальше, по своим делам.

   - Трогай! - раздался грубый голос, обращённый к кучеру. - А ты - не вздумай орать, девка! Давненько мы за тобой охотились, да след потеряли. Теперь-то уж своего не упустим. За тебя нам обещали хорошую плату.

    В карете похитители освободили девочку из мешка, и один из них вынул кляп изо рта онемевшей от страха Лорелеи, а второй тут же связал верёвкой её ноги.

    Темнота... Перестук лошадиных копыт, скрип колёс... А дальше – негодяи вынесли пленницу из кареты, выволокли к другому каналу реки и, по-прежнему связанную, погрузили в маленькую лодку. Один из них сел на весла, и лодка поплыла.

    - Останови здесь, - наконец, сказал обладатель грубого голоса тому, кто был на вёслах. Лодка причалила напротив ступеней, ведущих к ветхому, не слишком парадно украшенному особняку. Трое мужчин, выволокших из лодки Лорелею, постучались в деревянную дверь с облезлой выцветшей краской.

   - Лхесса! Открой! Есть товар! - проорал худой, небритый мужчина. Свет одинокого масляного фонаря, что висел над дверью, осветил его рыхлое, оспенное, покрытое прыщами лицо.

    Дверь отворила женщина с неопрятными, запутанными волосами и заспанными маленькими глазками.  На её вытянутом, наглом лице  застыло вечно брезгливое выражение. Одета эта особа была в довольно-таки богато украшенное, но замызганное платье.

   - Неужели, вы всё ж поймали девчонку? - зло спросила она, уперев руки в бока. На её физиономии отразилось подобие улыбки. Весьма хищной улыбки.

    - А то! Заносите её, парни! - сказал широкоплечий, с грубым голосом – и, по-видимому, их вожак. И грубо сплюнул через щель в зубах, прямо на порог дома. – Мужик обещал – мужик сделал.

    Худой, с оспенным лицом, и низкий, широкоплечий,  по приказу грубого, громадного бандита заволокли связанную пленницу в прихожую, а потом - в одну из комнат. Кинули там на диван. В комнате горели свечи, стоял старый комод, кровать, застланная грудой одеял, висело на стене огромное зеркало в массивной резной оправе. Три окна  были плотно зашторены, а почти всё пространство вокруг занимали ящики, свёртки и узлы. Скинув девочку, мужчины -бандиты  обратились к Лхессе:

  - Гони обещанный хабар, живо! Золотом! - пропищал фальцетом широкоплечий, но самый мелкий из них, с наглыми бегающими глазками.

  - Ишь, скорый какой! Помогите сперва мешки и прочее барахло отсюда наверх перетаскать, ко мне. Девка теперь здесь жить будет, в этой комнате, и нужно пространство ей расчистить. Несколько дней она именно здесь проведёт, пока за ней аж из самого Ангкора не приедут: те, кому она больно нужна. А ещё, мне и за съем жилья платить полагается… А ты, Угрюмый, у меня бесплатно квартировал, столько дней.

   - А как они узнают, что птичка уже поймана? – спросил вожак.

   - Кто? - оперев руки в боки, спросила Лхесса.

   - Ну, те, кто за ней из Ангкора явятся…

   - Тебе - всё расскажи, Угрюмый! Я сама сообщу всё моим хозяевам, у меня связь отработана. Ладно, держи, - она отошла к комоду, вынула небольшой мешочек и отсчитала монеты, сунув их в живо протянутую лапищу.

   - Здесь всё, как уговорено?

   - Да. Но, чтобы вы сразу смылись отсюда подальше, и – молчок. Никаких следов в городе чтоб от вас не осталось.

   - Замётано…

   - А за мешки, если их наверх перетаскаете, накину сверху ещё пару монет! - говоря это, Лхесса распахнула дверь пошире и взглядом указала на всяческую рухлядь, заполонившую комнату.

   - Не жмоться, Лхесса, я же знаю, что твой хозяин заплатит тебе более щедро.

   - Все вы мастаки чужие деньги  считать… А мне девку ещё стеречь надо, да смотреть, чтобы не померла. А она – как задохлый цыплёнок. Так что – не завидуй.

   Перетаскав мешки и прочее барахло, которое занимало почти всё открытое пространство в комнате, на второй этаж, мужчины удалились, а Лхесса, закрыв за ними двери, вошла после этого в комнату и окинула взглядом пленницу:

   - И за что тут платить? Девка тощая, ни кожи ни рожи, одно дело - знатного рода. Типа, кровь древняя, - хмыкнув, небрежно проговорила она. - А принцу, видать, именно этот цыплёнок и подойдёт вполне... Он и сам - хилый и неразвитый. А эту приодеть - будет, как фарфоровая куколка. И хозяин с ней легко управится. Лучше, чем с этой, как её... Эрин! Ещё та штучка оказалась. Уж проблем с ней было… Что, девка, испугалась? Не боись... Во дворце жить будешь! Вот только, волю твою у тебя всю высосут. Эка печаль! А - на что она, такой-то пигалице? - и, даже не развязав пленницу, Лхесса ушла наверх, предварительно хлопнув дверью.

  Через некоторое время сюда вошла хрупкая печальная девушка - будто не человек, а тень.

   - Тебя зовут Лорелея? Дай, я развяжу тебя, - сказала она. - А меня зовут Нюта. Я  служанка здесь. Ты не кричи и не сопротивляйся моей хозяйке, а то эта ведьма принесёт сюда свою змею, чтобы она выпила твоей крови и лишила тебя воли. И бежать не пытайся - будет только хуже, - сказав так и развязав руки и ноги Лорелеи, служанка предложила ей лечь в постель. А затем тихо удалилась.

   Оставшись одна, Лорелея огляделась. Попыталась подбежать к окну и выпрыгнуть – но наткнулась на незримое препятствие. Она сразу же осознала, что повсюду вокруг неё существуют незримые преграды, ограничивающие её передвижение, дальше которых она не могла проникнуть. Потом она попробовала провернуть кольцо, которое было у неё на пальце, чтобы исчезнуть - но... Магия кольца тут тоже не действовала! И, наверняка - любая другая - тоже. Тогда, отчаявшись, девушка повалилась на кровать - и горько, отчаянно разрыдалась.