Морская раса. 5 Часть

5 ЧАСТЬ.

1 глава.

Морская планета в первый раз за последние тридцать тысяч лет сумела себя отстоять. Весть облетела галактику и очень скоро вышла за ее пределы. На другой день после возвращения в диппредставительство Ктесса вызвала по компьютеру шумерка из пятого сектора, некто Мерис:
– Ктесс, что за шутки? Ты что, сдавать начал?
Ктесс угрюмо молчал.
– Послушай, но ведь нельзя позволять им плодиться, если они в самом деле начинают превращаться в запрещенный во вселенной вид.
– Мы не можем что-либо позволять или запрещать природе, Мерис.
– Пока в наших руках власть – можем. Пошли туда кого-нибудь из своих.

А на морской планете праздновали триумф. Города украсили праздничными флагами, жители выходили на демонстрации с цветами и намалеванными наспех портретами Мета. Люканцам, дружественной цивилизации, было заказано несколько биографических и один исторический роман с Метом в качестве главного действующего лица. Сами гуманоиды, как известно, искусством не занимаются.
Присланная краткая биография героя космоса люканцев сильно шокировала.
– Как вы хотите, чтоб я описала пребывание ребенка в камере сексуальной эксплуатации?
– Изобрази это как добровольное пожертвование и… м-м… как сугубую религиозность.
– Это больше смахивает на врожденную извращенность, – отпарировала известная на Люке писательница. – Ладно, я что-нибудь придумаю. Но если хочешь знать мое мнение – вы этого Мета не заслуживаете.
Люканка отключилась, а заместитель начальника диппредставительства откинулся в кресле:
– Зря это все. Ктесс того и гляди опять нагрянет.
– Надо же немного порадоваться, – со вздохом ответил начальник. – Мета надо сюда, к нам, и просветить его в отношении политики… и прочего.

2 глава.

Ктесс больше не стал жертвовать своей репутацией, пытаясь победить новичка. На борьбу с новоявленной звездой военного искусства были посланы пауки – Тел и Рет. Эти воевали давно и не раз были биты, так что им было не привыкать. Они на самом деле очень неплохо относились к морским и предпочитали набирать их в ополчение. Тел и Рет всю жизнь воевали с Люком, чем и прославились. Методы их сильно отличались от методов Ктесса. Они воевали обычно из космоса с небольшим количеством лодок и на саму планету опускались редко.
Что касается лодок, то морские тоже очень хорошо умели ими пользоваться. Они дважды выгнали армию Тела из-под зоны химической защиты, а на третий заставили их сесть и принять бой на континенте. Здесь Мет их разгромил и они с остатками ополчения бежали. Тел, вернувшись в диппредставительство, сел на свое место, включил компьютер и промолвил:
– Хорош!
Попытки сослуживцев разговорить его ни к чему не привели – Тел вообще был немногословен. Рет же поведал все от начала до конца и тоже добавил:
– Очень, очень неплох.
Тел, меланхолик и упертый тип, сам, без всякого давления со стороны Ктесса, принялся снова набирать ополчение через свое дипломатическое представительство (Малой планеты пауков). Ктесс только вздохнул, но ничего не сказал. А ведь было дело: две тысячи лет тому назад тоже объявился новенький, да такой, что начальнику пришлось выкупать Тела с Ретом из люканского плена. Этот тип, люканец-самец, потом спился до недееспособности.
– Он кто хоть по мирной-то профессии, этот великий полководец? – осторожно спросил Теф.
– Да, говорят, психиатр.
– Час от часу не легче!
– И в самом деле, – поддержал зарождающуюся мысль Кар, – стоит нам подождать и не лезть на рожон. Только репутацию свою портим. Этому морскому нет еще и тридцати лет. Выдохнется. Пусть пообщается с психически больными – может, пойдет нам на пользу.
– Психи психиатра не испортят, – категорически со своего места заявил Тел. – Он, скорее всего сам от природы ку-ку. Потому и пошел лечить себе подобных. Если хочешь знать мое мнение, Кар, любой гений по природе сумасшедший. А норма – она норма и есть. Норма существует для того, чтоб давить. И гениев, и дураков.
– И нормальных, – кивнув головой, отозвался со своего места Ктесс.
– Ктесс, да не переживай ты! – бодро ввязался в дискуссию Рет. – Что мы, вчера родились, что ли?
Ктесс ничего не ответил.

3 глава.

Тел имел в своем распоряжении хороших специалистов по континентальной войне. Он отправил их на планету, а сам остался в лодках и продолжал нападать с воздуха. Масштаб действий был очень велик, и времени было достаточно. Армию Мета постепенно оттесняли в ту самую зону на краю континента, откуда он два года назад вышел. Его принуждали залезть обратно в пещерный комплекс, но он знал, что это смерть.
Тел прерывал все связи повстанцев с центром. На лодки Тела пытались нападать, но он не вступал в битву, а уходил с территории. Пока его не было, Мету и его армии доставляли таблетки, медикаменты и воду. Но это случалось все реже и реже. Воды не хватало на поверхности, а в пещерах ее было вдоволь. Поэтому ополченцы из армии Мета все чаще и чаще по ночам без спроса забирались вглубь пещер и возвращались с запасом пресной воды. За самовольные отлучки военачальник наказывал и отправлял туда специальные наряды за водой. Но эти отряженные, бывало, и не возвращались. Каждое утро недосчитывались солдат, которые попросту сбежали в пещеры, надеясь по окончании войны выйти наружу и что-нибудь придумать в свое оправдание.
Однако были вещи и похуже. До Мета дошли слухи, что свои поговаривают о его выдаче врагу. Преданный Мету заместитель как-то обмолвился, начальник диппредставительства предлагает ему укрытие. Пусть бежит в третий сектор, а там его спрячут – до лучших времен.
– Оставить армию? А что тут с вами будет?
Заместитель пожал плечами:
– То же, что и всегда.
Потом, помолчав, добавил:
– Зачем ты геройствуешь? Ты подумай о будущем: сколько пользы родному дому ты еще сможешь принести.

Мет сидел в палатке за портативным компьютером и лениво перечитывал рецептуру психотропных средств. Что-то подсказывало ему, что вернуться к любимому делу – лечению больных – уже не придется. Все закончится здесь, а почему? Пока он выигрывал – соплеменники любили и верили ему, а теперь смотрят искоса. Как волки. Всем хочется жить. Они знают: он порченый. Он не может по-настоящему их любить, после того, что они с ним сделали. Пусть он и не такой, как все, пусть выдающийся, как они говорят, но он – бывший сексуальный раб.
Полог палатки откинулся. Мет, не поворачивая головы, властно спросил:
– В чем дело?
Эту манеру говорить с окружающими он вовсе не усвоил, пока числился военачальником. Она была у него с детства и являлась одной из причин, почему брат не любил его, а потом не жаловали сотрудники и пациенты. Но на войне она была в самый раз. Вошедший в палатку замешкался у входа и Мет быстро вскочил, выхватив из-за пояса текилу.
Гуманоид бросился на него, Мет увернулся и убил нападавшего ударом в шею. Но ворвались еще двое. Один из них ранил Мета, другой повалил на пол. Его скрутили.

Над пустырем возле разрушенной сельскохозяйственной усадьбы висела серая космическая лодка. Под ней стояли двое – Тел и Рет. Они скептически смотрели, как двое морских тащат своего связанного военачальника. Весь его синий военный костюм спереди был пропитан кровью, кровь капала на траву и оставалась дрожать на жухлых травинках: на планете гуманоидов наступала осень.
– Ух ты! Что ж вы его так? – не выдержал Тел, когда гуманоиды подтащили пленного ближе.
– В самом деле, – недовольно заметил Рет, – мы договаривались, что вы приведете живого.
– Да жив он, жив, что с ним станется! – гуманоид толкнул Мета и тот упал на колени.
Тел смотрел сверху вниз с большим интересом, а Рет подскочил и поднял упавшего на ноги вежливо, как можно почтительней.
– Пошли вон! – с брезгливостью приказал он гуманоидам. Те поплелись прочь, все вымазанные кровью, сгорбившись, опустив головы.
– Прощаться с родиной будешь? – серьезно спросил Тел.
– Нет. Не буду.
– Тогда добро пожаловать в нашу лодку.

4 глава.

Мет, шатаясь от слабости, проковылял к борту лодки и упал на бок. Потом, с невольным стоном выпрямился и с наслаждением привалился к борту. Лодка была стандартная, но очень дорого оборудованная. На морской планете давно не делают таких. Мет упивался тишиной, покоем и отсутствием какой-либо ответственности. Она как тяжкий груз обрушилась с плеч и растворилась в дорогом пластике пола паучьей лодки, пружинистом и мягком, и при этом приятно прохладном.
Пауки оба молча сидели за своими компьютерами. Мет думал, они сейчас готовятся к фоссилизации. Свои остались без командующего и при этом не успели залезть в пещеры, вот их теперь из космоса-то и поджарят. Несмотря на все: боль, обиду, предательство, Мету было жалко свою армию. Незаметно для себя он заснул.
Проснулся он от прикосновения к своему затекшему от веревки предплечью и попытался вскочить.
– Я только осмотрю тебя, – заверил его Тел и, перерезав веревку, опрокинул его навзничь.
Он сорвал с его тела присохшую от заскорузлой крови пластиковую тунику. Рана на груди уже не кровоточила. Тел обработал края и принялся шить. Мет смотрел на него снизу с интересом. У паука было красивое, но какое-то бесцветное лицо: бледные, бескровные губы, бледно-зеленые глаза, кожа на лице тонкая и белая. Как будто он всю жизнь проработал в биохимической лаборатории и надышался там всем, чем только можно.
– Рана серьезная? – спросил со своего места Рет.
– Нет. Но его надо в медотсек. Антибиотики нужны.
Рет встал со своего места и подошел к аптечке рядом с компьютерной установкой. Он долго и основательно копался там, наконец нашел то, что искал.
– Эти подойдут?
– Да, но они просрочены.
– Сойдут и эти. Не время сейчас возвращаться, Тел. Надо закончить работу.
Тел перетянул зашитую рану бинтом из натуральной ткани (что с интересом отметил про себя Мет) и дал ему выпить пару таблеток. А потом вернулся за свою установку.
Мет чувствовал неудобство: он лежал в чужой лодке совершенно голый, в одних сандалиях на босу ногу. Как-никак, а он все-таки военачальник. Рет повернулся и внимательно посмотрел на него:
– Рана болит?
– Нет, я…
– Накрой его чем-нибудь, Рет. Эти древние расы во втором секторе – все сплошь аристократы: ему неприятно, что он голый.
Рет спокойно встал и достал из другого шкафчика чистую простынь – удивительно! – тоже из настоящих растительных волокон. Мет, закутавшись в нее, быстро заснул. Засыпая, он подумал: «Аристократы-то мы, аристократы, конечно. Но уже давно спим на синтетике, жрем синтетику и даже дышим синтетикой».

Мет проснулся от того, что свет от экранов погас и в лодке водворилась абсолютная темнота. Он инстинктивно приподнялся, сжав простынь у себя возле горла.
– Ты чего вскочил? Спи, пленный.
Как Мет понял, это произнес Рет. Он вспомнил детский учебник по космической биологии: пауки прекрасно видят в темноте. «И еще у них светятся глаза, – подумал Мет, – в учебниках этого не было, но я могу констатировать».
Чье-то огненно-горячее тело легло рядом и с блаженством вытянулось. «У галактических пауков температура тела на семь градусов выше, чем у млекопитающих,» – Мета охватил панический ужас.
Горячая рука властно легла ему на грудь. Над лицом нависли зеленые глаза Тела. Во тьме они были яркими, почти изумрудными, и в них не было ни тени похоти, только интерес к нему – жалкому раненому животному.
– Не надо меня насиловать! Я все умею! – в ужасе зашептал Мет.
– Вот как! А я ни о чем таком и не думал. Но раз ты все умеешь…
Никогда в жизни Мет не испытывал такой боли. Даже в камере, со взрослыми. Но перемучившись болью и унижением под искусно доставлявшим себе наслаждение Телом, он внезапно успокоился душевно. Он понял, что его хотят оставить в живых. «Неужели для меня это так важно?» – подумал про себя морской. «А ведь, получается, после всего, что я перенес, мне зверски хочется жить».

5 глава.

Тел привел Мета в зал утром, когда все еще не начали как следует работать, а только разминались и переговаривались друг с другом. Как только входная дверь раздвинулась и впустила обоих, все, как по команде, повернули головы. Тел усадил пленного в центральное кресло, а сам спокойно уселся на свое место.
– Ну, и?.. – вопросил со своего места Ктесс.
– Да, представься, пожалуйста, инопланетянин, – отозвался Теф. – Кто ты, откуда и чем занимаешься?
– Я морской гуманоид. В мирное время лечу сумасшедших.
– Психически больных? – уточнил Фэр.
– Нет, настоящих сумасшедших.
– Вот как! А на войну тебя каким ветром занесло?
– Решил попробовать себя на военном поприще.
– Ладно, – Ктесс указал на место рядом с Тефом за компьютером, – садись вот сюда. Посмотрим, каков ты в работе.

Начальник, конечно, лгал из педагогических целей. Все-таки новобранцы смотрят: чего ради он оставляет пленнику жизнь. «Ради работы – как же!» Вся цивилизация знает, что он полностью развратил свой коллектив. Причем – неумышленно. Лесные гуманоиды вообще похотливы, но Ктесс слыл чудовищным развратником. И, как ни смешно, сам стыдился этого. В его присутствии не то, что лишнего слова – лишней мысли себе позволить было нельзя. А сам он никогда не спал один: если несчастный заместитель просил дать ему немного передохнуть и отоспаться, то он тащил к себе в постель Тела. Если Тел отказывался по нездоровью – то Фота или Фэра. Проработав всю ночь в постели, он утром вставал свеж, как плод загалактического апельсина, садился за установку и занимался весь день – Ктесс последний покидал компьютерный зал.

Ктесс, взявший на себя заботу о галактическом потомстве, очень строго относился к соплеменникам. Проще сказать – он их не жаловал. И то, что законы галактики запрещают, должно соблюдаться неукоснительно. Но своим тоже хочется жить. А чтоб жить дальше, нужно переправить генетику в третий сектор и где-нибудь там, в глуши, произвести новое потомство – самцов и самок морской расы, чтоб они жили и плодились, и превратились в местных, хотя и легко узнаваемых гуманоидов – кочующих по космосу.
Специалисты утверждают, что на новом месте у кочующих не то, что генетика, даже генетический код меняется на другой. На самом деле он в измененном виде уже проникает на новую территорию. Для этого, чтоб его изменить и подготовить, работают особые, весьма одаренные умы, работают тайно, по заданию партии. Одним из таких генетиков был Теф – спокойный, уравновешенный, стеснительный. Он взялся за работу по велению сердца, болеющего за будущее цивилизации, а в результате ему пришлось участвовать в незаконных сборищах и выслушивать перепалки и распри партийных. Кроме того, партийцы смелы только на словах. На деле они боятся администрации, ведь за участие в партии по переброске генетики полагается смертная казнь.
Напряженная атмосфера и неразбериха повредили психику Тефа, а от постоянных страхов и призывов к конспирации он свихнулся. Однажды во время большого праздника в столице второй административной планеты на площади слушали оратора, который с трибуны призывал к «необходимости двигаться вперед и сбросить ненавистное ярмо третьего сектора». Теф внезапно вскарабкался на трибуну:
– Да при чем тут третий сектор? Какое им до нас дело? Надо сбросить Ктесса!
– Как же! – прозвучало из толпы. – Сбросишь его! Сам попытайся!
– Попытаюсь, – серьезно, веско заявил Теф.
– Ты? Теф, ты же ученый!
– Собирайте ополчение.

6 глава.

Это было уже довольно давно, но обитатели второй административной планеты помнят. Не было ни значительных сражений, ни решительных успехов ни с той, ни с другой стороны. Но все это длилось, и длилось, и длилось. Сначала первая административная пыталась подавить восстание на глазах у Ктесса, чтоб продемонстрировать ему свою лояльность. Но свои против своих не очень старались. Потом прислали морских. Те вообще откровенно халтурили и позволяли восставшим получать еду и подкрепления из столицы.
Потом на мятежников напал Лит, начальник диппредставительства пауков и крупный полководец. Тот довел бы дело до конца, но во время военных действий спятил. Он, говорят, прямо на поле боя встал на четвереньки и принялся бегать по кругу. Ктессу надо было вмешаться самому, но он медлил. На второй административной он вырос, здесь жила и умерла его приемная мать. Ему не хотелось самому осквернять материнский дом войной. Поэтому он послал туда Фота.
Фот был чистокровным морским гуманоидом. То есть, не кочующим по космосу, а настоящим морским. Он попал в диппредставительство по распределению новобранцев во время войны с соседней галактикой. На медосмотре определили, конечно, его видовую принадлежность, но решили не обращать внимания на такие мелочи.
Ктесс знал, что морские селятся на всех четырех планетах цивилизации. Беглые от шумеров из-за временной прослойки. Местные их не гонят, так как знают, что им все равно вымирать, так пусть хоть морские останутся и унаследуют культуру и территорию. Хотя эти морские тоже очень древние, и о них вообще мало что известно: в нашей вселенной их нет.
Молодой морской сразу бросился в глаза всем в зале. Ктесс прямо спросил его, что он тут делает.
– Отправили воевать, – просто ответил гуманоид. У него были глубокие черно-синие глаза, смуглое лицо и нескладное тело с длинными руками и ногами. Он производил впечатление дурака по жизни.
– Ладно, – сказал Ктесс.
А Фот, как водворился на своем месте, так и завис в Ктессовой биологической лаборатории. Оказалось, он генетик по образованию и мечтает расширить и углубить таблицу биологических вариантов. Днем он читал массу статей по генетике и органической химии, а ночью скрещивал грызунов и мух, кроил плазмиды, клонировал, портил и уничтожал погубленный материал. Кончилось все тем, что он заразил чужеродной генетикой местных тараканов. Тараканы эти жили тут давно, и с ними успешно боролись химикатами. Но после того, как они нажрались чего-то в лаборатории, они стали неуправляемыми. Они грызли все: пластик, бумагу, стекло, даже металл. Они вывели из строя биохимическую лабораторию, музей древней скульптуры и Ктессов палеонтологический музей и, под конец, добрались до Спирального морга, до отказу набитого древними фиксированными трупами представителей вымерших рас вселенной. Здесь они и обосновались, потихоньку подъедая тела пауков, гуманоидов, гомо, шумеров.
Фот был уверен, что в конце службы начальник отправит его домой с отвратной характеристикой. Наступил день смены, но с первой административной прибыли только два новобранца.
– Одного ты оставляешь себе? – спросил сопровождающий.
– Да, вот этого, – Ктесс, не отрываясь от работы, указал на Фота.
Отслужившие уехали, а новенькие робко расселись за компьютерами.
Все продолжали читать с экранов.
– Начальник, – вдруг заговорил Фот. – Почему ты меня оставляешь?
– А тебе хочется домой?
– Нет. Совсем не хочется.
– Ну так и сиди.
Опять воцарилось молчание. Ктесс обернулся:
– Я за всю свою жизнь не видал подобного тебе идиота. Но в тебе есть масштаб. А для военного – это все. Всему остальному научишься.

7 глава.

Фот явился утром в зал после ночного бдения в лаборатории. В этом было его сходство с начальником – тому тоже требовалось совсем мало сна. Остальные за своими установками стряхивали ночные грезы.
– Ну, – внезапно обратился к нему Ктесс, – как там твои мыши?
– Да все в порядке с ними, – с готовностью отозвался Фот. – Знаешь, вот начальница соседней галактики, она пишет…
– Начальница соседей… – начал было Ктесс, – у начальницы соседей не все в порядке тут, – он постучал себя пальцем по лбу. Потом обернулся к Фоту:
– Ты полетишь на вторую административную и прекратишь тот балаган, который они там устроили.
– Заодно и отоспишься, – пробурчал он вдобавок. – Мыслимое ли дело: возиться с мышами без отдыха днем и ночью месяцами напролет.

Фот к этому времени успел зарекомендовать себя как военный с редкими способностями. Ктесс не ошибся: Фот был масштабен. При этом любил набирать совсем немного ополченцев и именно среди иноплеменников. Он с удовольствием руководил чернотелками (космическими жуками), волками, акулами. О нем в галактике ходили легенды, мол, этот у Ктесса неизвестно кто, чуть ли не мертвый на службе. Для войны с соотечественниками он набрал ополчение среди пещерных гомо из третьего сектора. Все-таки гомо гуманоиду родня.
Что интересно, пещерники с удовольствием пошли с ним, а ведь они всем известные аутисты, до них не достучишься, и воюют они исключительно редко и только под началом собственных полководцев.
Вот и теперь началось нечто исключительно масштабное. Фот начал войну из космоса и продолжил на континенте. Но конца не предвиделось. Восставшие знали, что сдаваться им нельзя: их всех казнят. Пока заместитель Фота, старый, умудренный жизнью гомо не посоветовал пообещать повстанцам жизнь, если они выдадут вожака.
Гуманоидам надоела война. Она ни к чему не вела: победа над диппредставительством не позволила бы им договориться заново с третьим сектором. Ну перестанут они давить на партийных, и что? Отправить туда пробирки все равно не удастся. Лучше уж действовать по старинке, как раньше, под прессом законодательства получается продуктивней. И они согласились сложить оружие и разойтись по домам в обмен на жизнь Тефа.
Тефа привели к лагерю Фота под вечер. Фот был удивлен: и это вождь одного из грандиознейших восстаний в истории цивилизации? Слабое, жидкое телосложение, руки нервные, с длинными дрожащими пальцами. Высокий лоб, маленький подбородок и глаза полные страха.
– Милости прошу! – Фот посторонился, пропуская пленного в свою лодку.

Фот не был ни груб, ни примитивен. Но у него в самом деле немного не хватало. Он привел пленного в зал и оставил сидеть в центральном кресле, а сам включил свою установку и с жадностью накинулся на прерванную перед войной статью. Пауки же бросали хищные взгляды на съежившегося в кресле гуманоида. Рет с Телом жаждали мести: во время войны Теф казнил нескольких пауков из командного состава малой планеты. Сильных и мужественных военных, красу цивилизации.
– Фот!
– А?
– Что ты собираешься с ним делать?
– Я? А… пока ничего.
– Отдай его нам.
– Пожалуйста.

8 глава.

Ктесс, сидя за своей установкой невольно морщился: происходящая на полу зала сцена оскорбляла его стыдливость. Гуманоид сначала кричал, потом хрипел, потом смолк, было слышно только тяжелое дыхание пауков, насилующих его вдвоем одновременно. Потом Тел вернулся на свое место, а Рет остался, перевернул пленного на спину и попытался прослушать сердце.
– Мертв? – не оборачиваясь, спросил Фот.
– Жив.
Фот встал и подошел к лежащему с закатившимися глазами Тефу.
– Зачем он тебе? – спросил Тел.
– Говорят, он хороший генетик…
– Ну-ну. А лучше б его прикончить: он трус и слабак, а тут военная организация, знаешь ли…

Фот выходил своего пленника и усадил рядом с собой за установку. Обращался с ним исключительно вежливо и постоянно подпаивал таблетками от усталости и депрессии. Фэр как-то обратил его внимание на это:
– Зачем ты пичкаешь его психотропами, Фот?
– Да он какой-то смурной…
– Естественно. Что, он по доброй воле, что ли, сидит с тобой рядом и возится с твоими мухами в лаборатории? У него ведь была своя жизнь.
А потом начались странности. Один из новобранцев, работая днем за своей установкой, вдруг взорвался и завопил при всех:
– Ты, – он указал рукой на Тефа, – ты зачем залез в мой компьютер?
Все обернулись. Кар недоуменно переспросил:
– То есть как это – залез?
– Да так. Третий день уже сидит в углу экрана и корчит мне оттуда рожи.
Повисло напряженное, нехорошее молчание.
– А то-то я смотрю, это как будто и не он… – начал Фэр.
– Нет. Не он. Это его магнитная копия…
Теф оглядывал всех по очереди и гадко улыбался. Глаза его были совсем безумными.
– Ясное дело, – резюмировал Тел, – спятил.
– Скорее всего, сдвинулся, когда мы его… – с видимым сожалением произнес Рет.
– Ну, это неважно, когда, – заявил Фэр, вставая. – Фот, пойдем поищем его, а то, знаешь ли…
Они вышли из зала, а Тел с Ретом подхватили магнитную копию один за ноги, другой под мышки и утопили в чане с серной кислотой.

Через полчаса Фэр с Фотом, крячась, втащили в зал мокрого толстого короткохвостого крокодила. Крокодил был редкостного ярко-коричневого цвета и вонял спиртом. Спиртом несло также от Фота и Фэра, они, брезгливо отряхиваясь, ни с кем не вступая в диалог, расселись по своим местам. Остальные же с ужасом рассматривали то, что они принесли.
Крокодил шипел и бил хвостом, но как-то неубедительно. С самого начала было понятно, что это не совсем крокодил: в его глазах, печальных и отсутствующих, светилась гуманоидная тоска.
– Это… как? – осмелился нарушить тишину Кар.
– В подвале нашли, – неохотно ответил Фэр, – в чане со спиртом.
– Ну, стало быть, знали, где искать…
– Господи боже! – воскликнул Ктесс. – Да это ж вымерший амфибиальный крокодил из соседней галактики! Редчайший экземпляр!
И в это время крокодил встряхнулся, напрягся – и превратился в Тефа. Он продолжал лежать на полу, глядя на всех печальными глазами сытой рептилии, только что слопавшей соплеменника.
Фот покопался в шкафу, достал белый халат (одежду пленника), бережно закутал в него Тефа и усадил на место – рядом с собой.
– Фот, ты это… – начал Тел. – Каюсь, мы переборщили. Но ведь нельзя такого сумасшедшего тут оставлять…
– Нет, это моя вина, – твердо возразил Фот. – И я его теперь не брошу. Буду следить и лечить.
Никто не нашелся, что сказать. Хотя могли бы напомнить доморощенному биологу и о тараканах, и о крысах, которые, сбежав из лаборатории, по ночам пищали по углам и грызли проводку. Как он теперь уследит за сумасшедшим? Но никто не осмелился возразить.








5 ЧАСТЬ.

1 глава.

Морская планета в первый раз за последние тридцать тысяч лет сумела себя отстоять. Весть облетела галактику и очень скоро вышла за ее пределы. На другой день после возвращения в диппредставительство Ктесса вызвала по компьютеру шумерка из пятого сектора, некто Мерис:
– Ктесс, что за шутки? Ты что, сдавать начал?
Ктесс угрюмо молчал.
– Послушай, но ведь нельзя позволять им плодиться, если они в самом деле начинают превращаться в запрещенный во вселенной вид.
– Мы не можем что-либо позволять или запрещать природе, Мерис.
– Пока в наших руках власть – можем. Пошли туда кого-нибудь из своих.

А на морской планете праздновали триумф. Города украсили праздничными флагами, жители выходили на демонстрации с цветами и намалеванными наспех портретами Мета. Люканцам, дружественной цивилизации, было заказано несколько биографических и один исторический роман с Метом в качестве главного действующего лица. Сами гуманоиды, как известно, искусством не занимаются.
Присланная краткая биография героя космоса люканцев сильно шокировала.
– Как вы хотите, чтоб я описала пребывание ребенка в камере сексуальной эксплуатации?
– Изобрази это как добровольное пожертвование и… м-м… как сугубую религиозность.
– Это больше смахивает на врожденную извращенность, – отпарировала известная на Люке писательница. – Ладно, я что-нибудь придумаю. Но если хочешь знать мое мнение – вы этого Мета не заслуживаете.
Люканка отключилась, а заместитель начальника диппредставительства откинулся в кресле:
– Зря это все. Ктесс того и гляди опять нагрянет.
– Надо же немного порадоваться, – со вздохом ответил начальник. – Мета надо сюда, к нам, и просветить его в отношении политики… и прочего.

2 глава.

Ктесс больше не стал жертвовать своей репутацией, пытаясь победить новичка. На борьбу с новоявленной звездой военного искусства были посланы пауки – Тел и Рет. Эти воевали давно и не раз были биты, так что им было не привыкать. Они на самом деле очень неплохо относились к морским и предпочитали набирать их в ополчение. Тел и Рет всю жизнь воевали с Люком, чем и прославились. Методы их сильно отличались от методов Ктесса. Они воевали обычно из космоса с небольшим количеством лодок и на саму планету опускались редко.
Что касается лодок, то морские тоже очень хорошо умели ими пользоваться. Они дважды выгнали армию Тела из-под зоны химической защиты, а на третий заставили их сесть и принять бой на континенте. Здесь Мет их разгромил и они с остатками ополчения бежали. Тел, вернувшись в диппредставительство, сел на свое место, включил компьютер и промолвил:
– Хорош!
Попытки сослуживцев разговорить его ни к чему не привели – Тел вообще был немногословен. Рет же поведал все от начала до конца и тоже добавил:
– Очень, очень неплох.
Тел, меланхолик и упертый тип, сам, без всякого давления со стороны Ктесса, принялся снова набирать ополчение через свое дипломатическое представительство (Малой планеты пауков). Ктесс только вздохнул, но ничего не сказал. А ведь было дело: две тысячи лет тому назад тоже объявился новенький, да такой, что начальнику пришлось выкупать Тела с Ретом из люканского плена. Этот тип, люканец-самец, потом спился до недееспособности.
– Он кто хоть по мирной-то профессии, этот великий полководец? – осторожно спросил Теф.
– Да, говорят, психиатр.
– Час от часу не легче!
– И в самом деле, – поддержал зарождающуюся мысль Кар, – стоит нам подождать и не лезть на рожон. Только репутацию свою портим. Этому морскому нет еще и тридцати лет. Выдохнется. Пусть пообщается с психически больными – может, пойдет нам на пользу.
– Психи психиатра не испортят, – категорически со своего места заявил Тел. – Он, скорее всего сам от природы ку-ку. Потому и пошел лечить себе подобных. Если хочешь знать мое мнение, Кар, любой гений по природе сумасшедший. А норма – она норма и есть. Норма существует для того, чтоб давить. И гениев, и дураков.
– И нормальных, – кивнув головой, отозвался со своего места Ктесс.
– Ктесс, да не переживай ты! – бодро ввязался в дискуссию Рет. – Что мы, вчера родились, что ли?
Ктесс ничего не ответил.

3 глава.

Тел имел в своем распоряжении хороших специалистов по континентальной войне. Он отправил их на планету, а сам остался в лодках и продолжал нападать с воздуха. Масштаб действий был очень велик, и времени было достаточно. Армию Мета постепенно оттесняли в ту самую зону на краю континента, откуда он два года назад вышел. Его принуждали залезть обратно в пещерный комплекс, но он знал, что это смерть.
Тел прерывал все связи повстанцев с центром. На лодки Тела пытались нападать, но он не вступал в битву, а уходил с территории. Пока его не было, Мету и его армии доставляли таблетки, медикаменты и воду. Но это случалось все реже и реже. Воды не хватало на поверхности, а в пещерах ее было вдоволь. Поэтому ополченцы из армии Мета все чаще и чаще по ночам без спроса забирались вглубь пещер и возвращались с запасом пресной воды. За самовольные отлучки военачальник наказывал и отправлял туда специальные наряды за водой. Но эти отряженные, бывало, и не возвращались. Каждое утро недосчитывались солдат, которые попросту сбежали в пещеры, надеясь по окончании войны выйти наружу и что-нибудь придумать в свое оправдание.
Однако были вещи и похуже. До Мета дошли слухи, что свои поговаривают о его выдаче врагу. Преданный Мету заместитель как-то обмолвился, начальник диппредставительства предлагает ему укрытие. Пусть бежит в третий сектор, а там его спрячут – до лучших времен.
– Оставить армию? А что тут с вами будет?
Заместитель пожал плечами:
– То же, что и всегда.
Потом, помолчав, добавил:
– Зачем ты геройствуешь? Ты подумай о будущем: сколько пользы родному дому ты еще сможешь принести.

Мет сидел в палатке за портативным компьютером и лениво перечитывал рецептуру психотропных средств. Что-то подсказывало ему, что вернуться к любимому делу – лечению больных – уже не придется. Все закончится здесь, а почему? Пока он выигрывал – соплеменники любили и верили ему, а теперь смотрят искоса. Как волки. Всем хочется жить. Они знают: он порченый. Он не может по-настоящему их любить, после того, что они с ним сделали. Пусть он и не такой, как все, пусть выдающийся, как они говорят, но он – бывший сексуальный раб.
Полог палатки откинулся. Мет, не поворачивая головы, властно спросил:
– В чем дело?
Эту манеру говорить с окружающими он вовсе не усвоил, пока числился военачальником. Она была у него с детства и являлась одной из причин, почему брат не любил его, а потом не жаловали сотрудники и пациенты. Но на войне она была в самый раз. Вошедший в палатку замешкался у входа и Мет быстро вскочил, выхватив из-за пояса текилу.
Гуманоид бросился на него, Мет увернулся и убил нападавшего ударом в шею. Но ворвались еще двое. Один из них ранил Мета, другой повалил на пол. Его скрутили.

Над пустырем возле разрушенной сельскохозяйственной усадьбы висела серая космическая лодка. Под ней стояли двое – Тел и Рет. Они скептически смотрели, как двое морских тащат своего связанного военачальника. Весь его синий военный костюм спереди был пропитан кровью, кровь капала на траву и оставалась дрожать на жухлых травинках: на планете гуманоидов наступала осень.
– Ух ты! Что ж вы его так? – не выдержал Тел, когда гуманоиды подтащили пленного ближе.
– В самом деле, – недовольно заметил Рет, – мы договаривались, что вы приведете живого.
– Да жив он, жив, что с ним станется! – гуманоид толкнул Мета и тот упал на колени.
Тел смотрел сверху вниз с большим интересом, а Рет подскочил и поднял упавшего на ноги вежливо, как можно почтительней.
– Пошли вон! – с брезгливостью приказал он гуманоидам. Те поплелись прочь, все вымазанные кровью, сгорбившись, опустив головы.
– Прощаться с родиной будешь? – серьезно спросил Тел.
– Нет. Не буду.
– Тогда добро пожаловать в нашу лодку.

4 глава.

Мет, шатаясь от слабости, проковылял к борту лодки и упал на бок. Потом, с невольным стоном выпрямился и с наслаждением привалился к борту. Лодка была стандартная, но очень дорого оборудованная. На морской планете давно не делают таких. Мет упивался тишиной, покоем и отсутствием какой-либо ответственности. Она как тяжкий груз обрушилась с плеч и растворилась в дорогом пластике пола паучьей лодки, пружинистом и мягком, и при этом приятно прохладном.
Пауки оба молча сидели за своими компьютерами. Мет думал, они сейчас готовятся к фоссилизации. Свои остались без командующего и при этом не успели залезть в пещеры, вот их теперь из космоса-то и поджарят. Несмотря на все: боль, обиду, предательство, Мету было жалко свою армию. Незаметно для себя он заснул.
Проснулся он от прикосновения к своему затекшему от веревки предплечью и попытался вскочить.
– Я только осмотрю тебя, – заверил его Тел и, перерезав веревку, опрокинул его навзничь.
Он сорвал с его тела присохшую от заскорузлой крови пластиковую тунику. Рана на груди уже не кровоточила. Тел обработал края и принялся шить. Мет смотрел на него снизу с интересом. У паука было красивое, но какое-то бесцветное лицо: бледные, бескровные губы, бледно-зеленые глаза, кожа на лице тонкая и белая. Как будто он всю жизнь проработал в биохимической лаборатории и надышался там всем, чем только можно.
– Рана серьезная? – спросил со своего места Рет.
– Нет. Но его надо в медотсек. Антибиотики нужны.
Рет встал со своего места и подошел к аптечке рядом с компьютерной установкой. Он долго и основательно копался там, наконец нашел то, что искал.
– Эти подойдут?
– Да, но они просрочены.
– Сойдут и эти. Не время сейчас возвращаться, Тел. Надо закончить работу.
Тел перетянул зашитую рану бинтом из натуральной ткани (что с интересом отметил про себя Мет) и дал ему выпить пару таблеток. А потом вернулся за свою установку.
Мет чувствовал неудобство: он лежал в чужой лодке совершенно голый, в одних сандалиях на босу ногу. Как-никак, а он все-таки военачальник. Рет повернулся и внимательно посмотрел на него:
– Рана болит?
– Нет, я…
– Накрой его чем-нибудь, Рет. Эти древние расы во втором секторе – все сплошь аристократы: ему неприятно, что он голый.
Рет спокойно встал и достал из другого шкафчика чистую простынь – удивительно! – тоже из настоящих растительных волокон. Мет, закутавшись в нее, быстро заснул. Засыпая, он подумал: «Аристократы-то мы, аристократы, конечно. Но уже давно спим на синтетике, жрем синтетику и даже дышим синтетикой».

Мет проснулся от того, что свет от экранов погас и в лодке водворилась абсолютная темнота. Он инстинктивно приподнялся, сжав простынь у себя возле горла.
– Ты чего вскочил? Спи, пленный.
Как Мет понял, это произнес Рет. Он вспомнил детский учебник по космической биологии: пауки прекрасно видят в темноте. «И еще у них светятся глаза, – подумал Мет, – в учебниках этого не было, но я могу констатировать».
Чье-то огненно-горячее тело легло рядом и с блаженством вытянулось. «У галактических пауков температура тела на семь градусов выше, чем у млекопитающих,» – Мета охватил панический ужас.
Горячая рука властно легла ему на грудь. Над лицом нависли зеленые глаза Тела. Во тьме они были яркими, почти изумрудными, и в них не было ни тени похоти, только интерес к нему – жалкому раненому животному.
– Не надо меня насиловать! Я все умею! – в ужасе зашептал Мет.
– Вот как! А я ни о чем таком и не думал. Но раз ты все умеешь…
Никогда в жизни Мет не испытывал такой боли. Даже в камере, со взрослыми. Но перемучившись болью и унижением под искусно доставлявшим себе наслаждение Телом, он внезапно успокоился душевно. Он понял, что его хотят оставить в живых. «Неужели для меня это так важно?» – подумал про себя морской. «А ведь, получается, после всего, что я перенес, мне зверски хочется жить».

5 глава.

Тел привел Мета в зал утром, когда все еще не начали как следует работать, а только разминались и переговаривались друг с другом. Как только входная дверь раздвинулась и впустила обоих, все, как по команде, повернули головы. Тел усадил пленного в центральное кресло, а сам спокойно уселся на свое место.
– Ну, и?.. – вопросил со своего места Ктесс.
– Да, представься, пожалуйста, инопланетянин, – отозвался Теф. – Кто ты, откуда и чем занимаешься?
– Я морской гуманоид. В мирное время лечу сумасшедших.
– Психически больных? – уточнил Фэр.
– Нет, настоящих сумасшедших.
– Вот как! А на войну тебя каким ветром занесло?
– Решил попробовать себя на военном поприще.
– Ладно, – Ктесс указал на место рядом с Тефом за компьютером, – садись вот сюда. Посмотрим, каков ты в работе.

Начальник, конечно, лгал из педагогических целей. Все-таки новобранцы смотрят: чего ради он оставляет пленнику жизнь. «Ради работы – как же!» Вся цивилизация знает, что он полностью развратил свой коллектив. Причем – неумышленно. Лесные гуманоиды вообще похотливы, но Ктесс слыл чудовищным развратником. И, как ни смешно, сам стыдился этого. В его присутствии не то, что лишнего слова – лишней мысли себе позволить было нельзя. А сам он никогда не спал один: если несчастный заместитель просил дать ему немного передохнуть и отоспаться, то он тащил к себе в постель Тела. Если Тел отказывался по нездоровью – то Фота или Фэра. Проработав всю ночь в постели, он утром вставал свеж, как плод загалактического апельсина, садился за установку и занимался весь день – Ктесс последний покидал компьютерный зал.

Ктесс, взявший на себя заботу о галактическом потомстве, очень строго относился к соплеменникам. Проще сказать – он их не жаловал. И то, что законы галактики запрещают, должно соблюдаться неукоснительно. Но своим тоже хочется жить. А чтоб жить дальше, нужно переправить генетику в третий сектор и где-нибудь там, в глуши, произвести новое потомство – самцов и самок морской расы, чтоб они жили и плодились, и превратились в местных, хотя и легко узнаваемых гуманоидов – кочующих по космосу.
Специалисты утверждают, что на новом месте у кочующих не то, что генетика, даже генетический код меняется на другой. На самом деле он в измененном виде уже проникает на новую территорию. Для этого, чтоб его изменить и подготовить, работают особые, весьма одаренные умы, работают тайно, по заданию партии. Одним из таких генетиков был Теф – спокойный, уравновешенный, стеснительный. Он взялся за работу по велению сердца, болеющего за будущее цивилизации, а в результате ему пришлось участвовать в незаконных сборищах и выслушивать перепалки и распри партийных. Кроме того, партийцы смелы только на словах. На деле они боятся администрации, ведь за участие в партии по переброске генетики полагается смертная казнь.
Напряженная атмосфера и неразбериха повредили психику Тефа, а от постоянных страхов и призывов к конспирации он свихнулся. Однажды во время большого праздника в столице второй административной планеты на площади слушали оратора, который с трибуны призывал к «необходимости двигаться вперед и сбросить ненавистное ярмо третьего сектора». Теф внезапно вскарабкался на трибуну:
– Да при чем тут третий сектор? Какое им до нас дело? Надо сбросить Ктесса!
– Как же! – прозвучало из толпы. – Сбросишь его! Сам попытайся!
– Попытаюсь, – серьезно, веско заявил Теф.
– Ты? Теф, ты же ученый!
– Собирайте ополчение.

6 глава.

Это было уже довольно давно, но обитатели второй административной планеты помнят. Не было ни значительных сражений, ни решительных успехов ни с той, ни с другой стороны. Но все это длилось, и длилось, и длилось. Сначала первая административная пыталась подавить восстание на глазах у Ктесса, чтоб продемонстрировать ему свою лояльность. Но свои против своих не очень старались. Потом прислали морских. Те вообще откровенно халтурили и позволяли восставшим получать еду и подкрепления из столицы.
Потом на мятежников напал Лит, начальник диппредставительства пауков и крупный полководец. Тот довел бы дело до конца, но во время военных действий спятил. Он, говорят, прямо на поле боя встал на четвереньки и принялся бегать по кругу. Ктессу надо было вмешаться самому, но он медлил. На второй административной он вырос, здесь жила и умерла его приемная мать. Ему не хотелось самому осквернять материнский дом войной. Поэтому он послал туда Фота.
Фот был чистокровным морским гуманоидом. То есть, не кочующим по космосу, а настоящим морским. Он попал в диппредставительство по распределению новобранцев во время войны с соседней галактикой. На медосмотре определили, конечно, его видовую принадлежность, но решили не обращать внимания на такие мелочи.
Ктесс знал, что морские селятся на всех четырех планетах цивилизации. Беглые от шумеров из-за временной прослойки. Местные их не гонят, так как знают, что им все равно вымирать, так пусть хоть морские останутся и унаследуют культуру и территорию. Хотя эти морские тоже очень древние, и о них вообще мало что известно: в нашей вселенной их нет.
Молодой морской сразу бросился в глаза всем в зале. Ктесс прямо спросил его, что он тут делает.
– Отправили воевать, – просто ответил гуманоид. У него были глубокие черно-синие глаза, смуглое лицо и нескладное тело с длинными руками и ногами. Он производил впечатление дурака по жизни.
– Ладно, – сказал Ктесс.
А Фот, как водворился на своем месте, так и завис в Ктессовой биологической лаборатории. Оказалось, он генетик по образованию и мечтает расширить и углубить таблицу биологических вариантов. Днем он читал массу статей по генетике и органической химии, а ночью скрещивал грызунов и мух, кроил плазмиды, клонировал, портил и уничтожал погубленный материал. Кончилось все тем, что он заразил чужеродной генетикой местных тараканов. Тараканы эти жили тут давно, и с ними успешно боролись химикатами. Но после того, как они нажрались чего-то в лаборатории, они стали неуправляемыми. Они грызли все: пластик, бумагу, стекло, даже металл. Они вывели из строя биохимическую лабораторию, музей древней скульптуры и Ктессов палеонтологический музей и, под конец, добрались до Спирального морга, до отказу набитого древними фиксированными трупами представителей вымерших рас вселенной. Здесь они и обосновались, потихоньку подъедая тела пауков, гуманоидов, гомо, шумеров.
Фот был уверен, что в конце службы начальник отправит его домой с отвратной характеристикой. Наступил день смены, но с первой административной прибыли только два новобранца.
– Одного ты оставляешь себе? – спросил сопровождающий.
– Да, вот этого, – Ктесс, не отрываясь от работы, указал на Фота.
Отслужившие уехали, а новенькие робко расселись за компьютерами.
Все продолжали читать с экранов.
– Начальник, – вдруг заговорил Фот. – Почему ты меня оставляешь?
– А тебе хочется домой?
– Нет. Совсем не хочется.
– Ну так и сиди.
Опять воцарилось молчание. Ктесс обернулся:
– Я за всю свою жизнь не видал подобного тебе идиота. Но в тебе есть масштаб. А для военного – это все. Всему остальному научишься.

7 глава.

Фот явился утром в зал после ночного бдения в лаборатории. В этом было его сходство с начальником – тому тоже требовалось совсем мало сна. Остальные за своими установками стряхивали ночные грезы.
– Ну, – внезапно обратился к нему Ктесс, – как там твои мыши?
– Да все в порядке с ними, – с готовностью отозвался Фот. – Знаешь, вот начальница соседней галактики, она пишет…
– Начальница соседей… – начал было Ктесс, – у начальницы соседей не все в порядке тут, – он постучал себя пальцем по лбу. Потом обернулся к Фоту:
– Ты полетишь на вторую административную и прекратишь тот балаган, который они там устроили.
– Заодно и отоспишься, – пробурчал он вдобавок. – Мыслимое ли дело: возиться с мышами без отдыха днем и ночью месяцами напролет.

Фот к этому времени успел зарекомендовать себя как военный с редкими способностями. Ктесс не ошибся: Фот был масштабен. При этом любил набирать совсем немного ополченцев и именно среди иноплеменников. Он с удовольствием руководил чернотелками (космическими жуками), волками, акулами. О нем в галактике ходили легенды, мол, этот у Ктесса неизвестно кто, чуть ли не мертвый на службе. Для войны с соотечественниками он набрал ополчение среди пещерных гомо из третьего сектора. Все-таки гомо гуманоиду родня.
Что интересно, пещерники с удовольствием пошли с ним, а ведь они всем известные аутисты, до них не достучишься, и воюют они исключительно редко и только под началом собственных полководцев.
Вот и теперь началось нечто исключительно масштабное. Фот начал войну из космоса и продолжил на континенте. Но конца не предвиделось. Восставшие знали, что сдаваться им нельзя: их всех казнят. Пока заместитель Фота, старый, умудренный жизнью гомо не посоветовал пообещать повстанцам жизнь, если они выдадут вожака.
Гуманоидам надоела война. Она ни к чему не вела: победа над диппредставительством не позволила бы им договориться заново с третьим сектором. Ну перестанут они давить на партийных, и что? Отправить туда пробирки все равно не удастся. Лучше уж действовать по старинке, как раньше, под прессом законодательства получается продуктивней. И они согласились сложить оружие и разойтись по домам в обмен на жизнь Тефа.
Тефа привели к лагерю Фота под вечер. Фот был удивлен: и это вождь одного из грандиознейших восстаний в истории цивилизации? Слабое, жидкое телосложение, руки нервные, с длинными дрожащими пальцами. Высокий лоб, маленький подбородок и глаза полные страха.
– Милости прошу! – Фот посторонился, пропуская пленного в свою лодку.

Фот не был ни груб, ни примитивен. Но у него в самом деле немного не хватало. Он привел пленного в зал и оставил сидеть в центральном кресле, а сам включил свою установку и с жадностью накинулся на прерванную перед войной статью. Пауки же бросали хищные взгляды на съежившегося в кресле гуманоида. Рет с Телом жаждали мести: во время войны Теф казнил нескольких пауков из командного состава малой планеты. Сильных и мужественных военных, красу цивилизации.
– Фот!
– А?
– Что ты собираешься с ним делать?
– Я? А… пока ничего.
– Отдай его нам.
– Пожалуйста.

8 глава.

Ктесс, сидя за своей установкой невольно морщился: происходящая на полу зала сцена оскорбляла его стыдливость. Гуманоид сначала кричал, потом хрипел, потом смолк, было слышно только тяжелое дыхание пауков, насилующих его вдвоем одновременно. Потом Тел вернулся на свое место, а Рет остался, перевернул пленного на спину и попытался прослушать сердце.
– Мертв? – не оборачиваясь, спросил Фот.
– Жив.
Фот встал и подошел к лежащему с закатившимися глазами Тефу.
– Зачем он тебе? – спросил Тел.
– Говорят, он хороший генетик…
– Ну-ну. А лучше б его прикончить: он трус и слабак, а тут военная организация, знаешь ли…

Фот выходил своего пленника и усадил рядом с собой за установку. Обращался с ним исключительно вежливо и постоянно подпаивал таблетками от усталости и депрессии. Фэр как-то обратил его внимание на это:
– Зачем ты пичкаешь его психотропами, Фот?
– Да он какой-то смурной…
– Естественно. Что, он по доброй воле, что ли, сидит с тобой рядом и возится с твоими мухами в лаборатории? У него ведь была своя жизнь.
А потом начались странности. Один из новобранцев, работая днем за своей установкой, вдруг взорвался и завопил при всех:
– Ты, – он указал рукой на Тефа, – ты зачем залез в мой компьютер?
Все обернулись. Кар недоуменно переспросил:
– То есть как это – залез?
– Да так. Третий день уже сидит в углу экрана и корчит мне оттуда рожи.
Повисло напряженное, нехорошее молчание.
– А то-то я смотрю, это как будто и не он… – начал Фэр.
– Нет. Не он. Это его магнитная копия…
Теф оглядывал всех по очереди и гадко улыбался. Глаза его были совсем безумными.
– Ясное дело, – резюмировал Тел, – спятил.
– Скорее всего, сдвинулся, когда мы его… – с видимым сожалением произнес Рет.
– Ну, это неважно, когда, – заявил Фэр, вставая. – Фот, пойдем поищем его, а то, знаешь ли…
Они вышли из зала, а Тел с Ретом подхватили магнитную копию один за ноги, другой под мышки и утопили в чане с серной кислотой.

Через полчаса Фэр с Фотом, крячась, втащили в зал мокрого толстого короткохвостого крокодила. Крокодил был редкостного ярко-коричневого цвета и вонял спиртом. Спиртом несло также от Фота и Фэра, они, брезгливо отряхиваясь, ни с кем не вступая в диалог, расселись по своим местам. Остальные же с ужасом рассматривали то, что они принесли.
Крокодил шипел и бил хвостом, но как-то неубедительно. С самого начала было понятно, что это не совсем крокодил: в его глазах, печальных и отсутствующих, светилась гуманоидная тоска.
– Это… как? – осмелился нарушить тишину Кар.
– В подвале нашли, – неохотно ответил Фэр, – в чане со спиртом.
– Ну, стало быть, знали, где искать…
– Господи боже! – воскликнул Ктесс. – Да это ж вымерший амфибиальный крокодил из соседней галактики! Редчайший экземпляр!
И в это время крокодил встряхнулся, напрягся – и превратился в Тефа. Он продолжал лежать на полу, глядя на всех печальными глазами сытой рептилии, только что слопавшей соплеменника.
Фот покопался в шкафу, достал белый халат (одежду пленника), бережно закутал в него Тефа и усадил на место – рядом с собой.
– Фот, ты это… – начал Тел. – Каюсь, мы переборщили. Но ведь нельзя такого сумасшедшего тут оставлять…
– Нет, это моя вина, – твердо возразил Фот. – И я его теперь не брошу. Буду следить и лечить.
Никто не нашелся, что сказать. Хотя могли бы напомнить доморощенному биологу и о тараканах, и о крысах, которые, сбежав из лаборатории, по ночам пищали по углам и грызли проводку. Как он теперь уследит за сумасшедшим? Но никто не осмелился возразить.