Глава 5. В Цзинбаре

 
В Цзинбар, куда их пригласила в гости Айна, они прибыли уже через несколько дней. Это торговый город Сиграмада поразил Тиону своим масштабом, грандиозностью и великолепием: ведь она никогда не видела больших городов. Отсюда уже были видны снежные вершины Обители Мудрецов – горной страны Сензар, а город был переполнен самыми разными людьми  и товарами.

И прежде всего, Тиону поразили именно люди. Здесь встречались и горные сиграмадцы в строгих, коротких белых льняных рубахах с широким поясом, в чёрных шароварах и в лёгких кожаных сапогах до колена, а также крестьяне из Ванмина в соломенных шляпах, в пёстрых коротких халатах, в кожаных штанах  и в обуви со вздёрнутыми кверху носами. Изредка попадались на площадях и улицах и воинственные хадрумцы с кривыми саблями на поясе, в застёгнутых на многочисленные пуговицы зелёных камзолах с отворотами и стоячими плотными воротниками, которые непременно и полностью должны были закрывать шею – открытые шеи считались у них верхом неприличия. Ещё реже, но всё же попадались здесь и колдуны из Бархада в островерхих шляпах и длинных халатах, шлейфы которых стелились по земле – именно в их одеждах чувствовалось несомненное влияние Хиндустана.

   Архитектура Цзинбара также поразила девушку своей необычностью. Здания были совершенно иными, чем в городах  Кронхорда, хотя и те она изучала лишь по картинкам. Здесь, в Цзинбаре, не имелось высоких тонких шпилей, и дома не были окружены каменными или литыми заборами с тяжёлыми воротами. Нет, здесь они вырубались в скалах. Или строились из камня на ступенчатых террасах. Светлые, сверкающие на солнце, дома были белыми, голубоватыми или розоватыми. Кое-где высились золочёные шатры и луковичные маковки храмов.

     Площадки с каменными перилами следовали вниз и вниз террасами, уступами с высоченной скалы. С закрытой стороны, они обрамлялись строениями, высеченными прямо в скале. Посередине, на ровной площади, повсюду шли  длинные торговые ряды, где местами бойко шла торговля. На самом краю каждой террасы располагались смотровые и дозорные площадки, откуда хорошо были видны низины, ущелья, открывалась панорама таких же, как и эта, высоких и заселённых скал и гор. На одной из таких смотровых площадок, осматриваясь, стояли мастер Цэн и Тиона, когда мимо них, на расстоянии вытянутой руки, пролетела девушка-маг верхом на большой белой птице. Весёлая, длинноволосая, она чуть ли не коснулась Тионы краем тончайшей своей накидки, когда пронеслась мимо, подкидывая вверх спелое яблоко, а потом снова ловя его в полёте. За ней, со свистом рассекая воздух, игриво проследовали два крупных сансенмура: и большие солнечные коты при этом явно наслаждались небесной прогулкой.

  - Ой, мастер Цэн…Ты это видел? – не удержалась и воскликнула Тиона.

  - Конечно, - улыбнулся учитель. – Ты поняла, что она – из Сензара, эта всадница?

  - Ага. Кстати, есть ли какие новости из города мудрецов?

  - Пока вы все спали, я полночи проболтал с Айной и с её соседкой. Она – как и Айна, тоже родственница Дунавана, только дальняя. Обе рассказывали мне в подробностях, как боги из Назареи пришли на помощь Сиграмаду и вместе с монахами Сензара отражали полчища тьмы, что нависли над этим городом.  Первый налёт всякой нечисти произошёл в страшный день затмения.

  -  Как бы я хотела там побывать, в горном Сензаре! – воскликнула девушка. - И, увы, не судьба.

  - Да, Тиона, в ближайшее время это невозможно. Иначе нельзя. Там создана сильная магическая защита, которую хлопотно снимать из-за одного случайного посетителя - и даже для сотни путников. Причина появления там должна быть очень серьёзной, и прошение о проходе должно быть одобрено заранее. Монастыри Сензара  – главный рубеж сил света. Их надо сберечь. Потому, Сензар сейчас охраняется и магами самой небесной обители, и пришедшими им на помощь другими магами, из других монастырей Сиграмада, и даже несколькими молодыми богами из далёкой Назареи, что остались здесь, с людьми, по-прежнему, до тех пор, пока до конца не стихнет угроза нападения. Все дороги, ведущие в Сензар, нынче перекрыты. Но Сензар, как никогда ранее, ещё более принял на себя роль святыни, не доступной злу, оплота светлой магии. Оттуда по-прежнему будут высылать на помощь людям сильных магов. Только, вход в саму цитадель станет ограниченным. Тонкий мир бывает очень трудно создать, но так легко разрушить. В Сензаре много артефактов, книг, чудес. Там есть тайные пещеры, лабиринты, запретные дворцы и комнаты богов, куда они могут переместиться, если их искренне призываешь. Тиона, а ты не забыла, куда мы направляемся?

  - Делать покупки, - вздохнула девушка.

  - А потому, хватит глазеть по сторонам: пойдём к торговым рядам и магазинчикам. Ну, а договорим - уже по дороге. Ты недавно спрашивала,  каков он, тот  монастырь, в который мы попадём, и почему именно монастырь является основой для нового типа магической школы... Начну с того, что именно при монастырях в Сиграмаде всегда обучали магии. Тут много монастырей, и все они - различны между собой; и школы обучения в них - совершенно разные, и правила поведения - тоже. Но у тех, кто учится в них, и без разницы, являясь при этом монахом или нет - есть право уходить и продолжать обучение в любом другом монастыре. И это - единая сеть монастырей Сиграмада, единая семья. И если ты достигнешь когда-либо самого высшего посвящения - ты обязательно попадёшь на обучение и в монастыри Сензара: туда попадают самые сильные маги. Так что, если ты мечтаешь туда попасть - то у тебя есть стимул для высших достижений.

- А монастырь в Дарджонге - большой? Такой же большой, как в Сензаре? И сможет ли он вместить всех желающих? - спросила Тиона.

  - Дарджонг строился изначально как монастырь для всего Хаткора, это - самый первый монастырь этой страны, одной из семи провинций Сиграмада. Почти весь Хаткор расположен в долине, между хребтами гор. Местечко Дарджонг возникло сперва близ очень большого древнего монастыря: туда приходили за знаниями и верой, учиться и лечиться. Постепенно, Дарджонг стал городом, а этот город разросся. Сейчас, во время битвы, что началась с затмением, почти все монахи этого монастыря ушли на защиту Сензара, и там, в Сензаре, большинство из них и остались. Потому, при монастыре достаточно места, чтобы создать новую школу магии, а ещё там будет проводиться строительство, эта школа будет расширяться. А преподавателями там будут те монахи, что не ушли в Сензар - или же, уже вернулись оттуда. Но, кроме того, туда набирают всех, кто достоин и желает преподавать. Мы с Дунаваном тоже намерены попробовать, если возьмут. Учеников будет много. И, знаешь, Тиона, подобных школ в Сиграмаде действительно никогда ещё не было. Надо создать нечто новое. Учились и раньше при монастырях всегда. Но учились у великих мастеров – лично и непосредственно, и ни один мастер не брал одновременно более трёх учеников. Так что, со школой будет первый, пробный эксперимент. И никто не знает, выйдет ли из этого толк. Во-первых, будет никогда здесь не виданное одновременное обучение сразу нескольких учащихся. Во-вторых, впервые обучение в Сиграмаде будет в чём-то походить на светские школы Амореи: в программу будут включены, кроме магических, ещё и предметы для общего развития: география, природоведение, астрология, экономика… И прочее. Мастер Дунаван считает, что это оправдано временем: наши будущие маги пойдут потом к себе обратно: в Аморею, Кронхорд, Хиндустан. И должны хорошо ориентироваться в мире и его законах. Но, есть и минусы: например, возраст обучаемых – как в светском заведении. В то время как любой монастырь до сих пор брался обучать любого – хоть старика, если он сам захочет остаться и пройти этап ученичества, хоть - совсем ребёнка. И ранее тот, кто обучает, мог использовать не писаные методы, а руководствоваться интуицией, и только ею. Никакой единой программы – только индивидуальное общение, учитель – ученик.
 
  - А теперь?

  - Теперь… С одной стороны, нужны будут единообразные учебники, одинаковые для всех учеников книги. Но, с другой - останутся особенные учителя, которые каким образом захотят преподавать - так оно будет. Индивидуальное обучение будет зависеть от личности учителя. И одни предметы будут для всех, а другие – для узкого круга, или же с глазу на глаз. Во всём - эксперимент… И все люди, а в особенности - маги-преподаватели, будут там очень разные.

   - А преподаватели из Сензара у нас всё же будут? - спросила Тиона.

   - Вероятно, да. Но, быть может, они вовсе не сообщат нам об этом. Во всяком случае, могут открыться не всем и не сразу.

   - А откуда и как будут набирать учеников?

   - Откуда придут. Думаю, что не из Кронхорда, там мало осталось магов, кто мог – уехали давно. А кто остались, прячутся и способности скрывают. Да и вся граница с Кронхордом перекрыта: кронхордцы на границе кордон Силы поставили. Много, думаю, будет детей из Амореи: оттуда как раз повальный исход магов наметился. Охотятся там теперь на магов, колдуны Кардисса да сторонники  Отцов Крона, хотя к власти там подобным силам всё же прийти не удалось. А ещё, думаю, что будут даже ученики   из Ардагона, из Хиндустана – их всегда принимали, из числа неугодных тамошним правителям. Быть может, среди всей этой разнородной массы окажутся также и засланные к нам шпионы. Так что, держи ушки на макушке. Нужно быть и  к этому готовыми. Ну, и конечно, со всех городов и провинций самого Сиграмада много придёт учеников.

   - Мастер Цэн, а какие у нас будут чисто магические предметы?

  - Постой, Тиона! Мы уже пришли, - прервал её колдун.

    И действительно, во время разговора они уже миновали площадь, окружённую торговыми рядами, прошли сквозь арку и проход в скале и вышли на узкую улочку с невысокими каменными белёными домами с различными вывесками, и теперь стояли перед дверью сапожной лавки. Именно сюда мастеру Цэну посоветовала направиться сегодня за покупками Айна. Ведь главное, что было им нужно для дальнейшего пути, теперь уже в Хаткор, были не книги и не магические снадобья, а хорошая и крепкая обувь: своя уже порядком поизносилась.

    Мастер Цэн открыл дверь, и они оказались внутри обувной лавки. Здесь пахло выдубленной кожей, ваксой, маслами  - и только что заваренным чаем из мяты с лавандой. На звонок колокольчика, повешенного на двери, что звякнул при входе посетителей, вышел хозяин, маленький плотный человек. Он улыбнулся приветливо.

    - Добрый день. Итак, что вы хотите? – спросил башмачник.

    - Обувь присмотреть. Хорошую, добротную. На меня, и на девушку. Ну, и размером чуть больше моего, ещё две пары. На глаз подберу.

  Хозяин почти сразу вынул откуда-то из запасника, а не с полок для показа, небольшие сапоги из кожи и крепкие ботинки на толстой, просмолённой подошве.

  - Вот, посмотрите. Скоро уже и осень, и дожди пойдут. Берите сразу плотную, закрытую обувь.

  - Да, пожалуй, вы правы. Хорошие ботинки. Беру. А ты, Тиона, примерь сапоги.

  - А вот…Тем, кто здесь отсутствует, мне сложно подобрать. Посмотрите сами, вот тут, - и он завёл мастера Цэна за прилавок и показал большой приоткрытый сундук, в котором обувь была свалена грудой. Мастер Цэн крякнул, почесал голову и начал всё это тщательно перебирать.

  - На амулет не глянете? Вот…Забыл кто-то из посетителей, - попросил вдруг продавец. – Прикасаться даже боюсь: не люблю магические штучки, поскольку в магии не разбираюсь. – И он протянул мастеру Цэну нечто, завёрнутое в тряпицу. Положил перед ним на прилавок.

  «Не разбираться-то он не разбирается, но колдуна в мастере Цэне с ходу определил: глаз намётанный, - оценила «наивного» продавца Тиона. – И вещицы этой на всякий случай руками не касался».

   Цэн осторожно развернул тряпицу, и тоже поначалу не касаясь самой вещи, провёл несколько раз над нею рукой. Явно, это был наговорённый амулет. Небольшой зеленоватый камень, обрамленный в серебро. На серебряной же цепочке. Цэн, проведя ещё раз над ним уже обеими руками, почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Главное было понять: подбросил его сюда намеренно или забыл, потерял  кто? Забирает он силу - или отдаёт?

   Но амулет не хотел так просто расставаться со своей тайной.

«Пожалуй, этот подкидыш с секретом, - теперь колдун  почти не сомневался в том, что камень подкинули, но проявится он не сразу, и не с добром. - Однако… А вот на нем всё же обнаруживается магия, с оттяжкой действия. Сложный узор… Опытной рукой поставлен. Но камень – всё же, не злой. Подкидыш со сложным секретом…Зачем подкинули? Нет, не буду торопиться с выводами: может, просто забыл кто? А готовили явно кому-то другому, не для башмачника же он предназначался», - Цэн повертел камень так-сяк, уже не остерегаясь его, и попросил:

   - А ну-ка, хозяин! Принеси-ка мне свечу, если не трудно.

   Хозяин лавки вскоре извлёк маленький огарочек из ящика в шкафу и подал колдуну. Мастер Цэн зажёг его. И нагрел камень над ярко вспыхнувшим пламенем.

  - Как интересно, - сказал он. – Магия с оттяжкой начала действия, но предмет предназначался не вам. Какой-то даме, любовный талисман. Подарок для дамы, с наговором на любовь к дарителю. Должно быть, его забыли тут. И возможно, вернутся за ним вскоре. Берите, для вас он совершенно безвреден, - сказал мастер Цэн и протянул медальон башмачнику.

   - Спасибо, и очень вам благодарен, - сказал тот и припрятал свечу и амулет в ящик стола. Амулет он больше не заворачивал в тряпицу и спокойно взял в руки. – Ну как, нашлось что-то на ваш вкус? – он кивнул в сторону груды сапог и другой обуви.

  - Кажется, да. Подобрал для своих ребят по паре ботинок, - ответил колдун.

  - Вы, если вдруг не подойдут - возвращайтесь. Другие им подберём, - предложил продавец.

  Тиона посмотрела на новую покупку Цэна: хорошие высокие ботинки, обе пары - с вышивкой и с красивой отделкой. Такие непременно должны понравиться и Дэмэру, и Сэдэру. Ведь ей самой новые сапожки сразу приглянулись, и аккурат подошли. Добрая лавка.

    Мастер Цэн отсчитал башмачнику деньги, и вскоре они вышли на улицу и отправились туда, где остановились в Цзинбаре: к дому Айны.
                *
      Айна, сестра Дунавана, жила на окраине Цзинбара, недавно переселившись в довольно большой, полученный в наследство от дальней родственницы, дом. Отсюда, в особенности с веранды, выходящей в небольшой дворик с цветником, открывался великолепный вид на окрестные холмы и дальние горы. Айна была художницей, но сейчас почти постоянно суетилась, приводя новое хозяйство в порядок, а краски, холсты и кисти, хранящиеся на веранде, зачастую ждали своего лучшего часа.
Сейчас, когда мастер Цэн и Тиона вернулись домой с местного базара и магазинчиков, кроме вещей и обуви закупив ещё и запас провианта в дорогу, Дунаван, Дэмэр и Сэдэр, как раз на веранде, заставленной мольбертами и неоконченными картинами Айны, за маленьким столиком пили чай. Веранда выходила как раз в сторону цветника и горного пейзажа, и потому чай они полюбили пить именно там. 

Как только колдун и Тиона вернулись, их тоже усадили за стол, и Сэдэр налил им чаю.

- Как сходили? - спросил Дунаван.

- Неплохо. Закупили всё, что нужно; Тионе очень понравился город, - ответил мастер Цэн.

- Ну тогда, завтра с утра и выезжаем, мы тоже всё уже успели подготовить к дороге, - сказал Дунаван.

- Мастер Цэн, Дунаван идёт путём Сабли и Кинжала, а вы? – внезапно спросил у колдуна Сэдэр.

- Мой путь - Трилистник и Книга... Думаю, это путь и Тионы - тоже. Мне так кажется. Он, как поэтически говорят древние книги, вмещает в себя Магию Листвы, Магию Воздушных Потоков и Магию Освобождения. Их ещё называют извечными "Тремя небесными данностями" Цинбао Ли. Того самого, который основал Союз Семи Посвящённых. Цинбао Ли был создателем одного из четырёх великих путей магии Света: он сам и назвал его путём «Трилистника и Книги». Проще говоря, это путь книжных знаний - и внутреннего и внешнего постижения природы. И определённого взращивания в себе магической силы, конечно.

- А что вы будете нам преподавать? - спросил Сэд.

- Я надеюсь там преподавать... Магическую минералогию и травоведение, наверное, - почему-то слегка смутившись, ответил тот.

   -А вы, Дунаван?- спросил Сэдэр.

   - Рисование, быть может.

   - Рисование? – удивились они все.
 
   - Ну, да…Хотите, дам первый урок? – спросил Дунаван.  – Магию нельзя изучать с налёту и отдельно от всего другого... Сосредотачиваться при обучении всегда только на ней. Нет! Музыка, танцы, рисование, верховая езда, фехтование – всё это  очень близко к магии - и поначалу вырабатывает нужные ученикам качества. Сейчас я выдам вам бумагу и краски и дам первый урок. Чтобы вы больше ничему не удивлялись.

   Он отошёл к запасам Айны - и действительно вскоре выдал им обнаруженные там ровные досочки, бумагу, кисти и краски. А также, налил воду в ёмкости для разведения акварели.

   - Попробуйте отобразить на бумаге красоту пейзажа вокруг нас: горы и воду, трепетание листьев на ветру и солнечный свет…

  Тиона растворила голубую краску и попыталась изобразить почти осеннее, холодное небо, чистое и звонкое в своей голубизне.

  - Разве можно отобразить…это? – спросила она.

  -  Сердце художника должно быть горячим, но голова - холодной, - ответил ей Дунаван. – Ты пытаешься идти только дорогой чувств. А нужно лишь только притронуться к чувствам, но дать волю не им, а  руке, что водит кистью по бумаге. Сердце должно лишь уловить ощущение мгновения и вызвать творческий импульс. Но не стоит до конца предаваться импульсу чувства: тогда маг-художник начнёт творить абстракцию, не имеющую ничего общего ни с реальностью, ни с магическим действом. Нет, до конца чувству не должен следовать маг - художник. Он останавливает время, но не продолжает движения кисти далее, за пределы видимого мира. Он останавливает движение на пике эмоции, на гребне волны, но не падает с волной вниз. Он остаётся спокойным, холодным и сдержанным. Он не должен быть внутри пейзажа, что появляется на бумаге. Его голова должна быть вне его - и следить за техникой работы кистью...

   - Сложно быть и магом, и художником одновременно… Кажется, ничего общего,- сказала Тиона.

- Но я для того и дал тебе в руки кисть, чтобы ты ощутила общее…

  Тиона задумалась: «В магии, должно быть, всё то же самое, что и при работе кистью… Мы должны видеть подлинную суть мира - и работать с этой сутью, как сторонние наблюдатели. Как бы это ни казалось сложным».

     Дунаван подошёл уже к Сэдэру. Посмотрел на его слишком мокрый лист с потёкшей краской и сказал:

- В момент нанесения краски на бумагу она должна быть почти сухой, совсем чуть-чуть влажной, готовой к работе. Слишком сухая бумага мертва. Но слишком мокрая - даст слишком расплывчатый контур. Во всем художник должен проявлять умеренность и чувство подходящего момента.

- Умеренность и чувство подходящего момента… Да, я всегда спешу, и слишком скоро пытаюсь действовать, - пробормотал Сэдэр.
Потом Дунаван сел между Сэдэром и Дэмэром. Задумчиво посмотрел на пейзаж. Тот самый, который все его ученики пытались изобразить:  небольшое озерцо с камышами, одинокая сосна на берегу, холмы...
 
   - Иногда я боюсь начинать рисунок. Боюсь белого листа, - тихо сказал Дэмэр.
- Не бойся Безначального. Лишь разум предшествует мысли, лишь мысль предшествует творению. Но, чтобы начать творить, нужно отключить мысли: такой вот парадокс. То есть, надо убрать осознание того, что ты сейчас занимаешься тем, что  творишь. Тебе, в отличие от Тионы, наоборот, сложнее оказаться не снаружи, а внутри магического процесса. Вхождение должно быть лёгким для мага - это означает, что его душа находится в приподнятом над землёй состоянии, пребывает в потоке созидания и несётся на волнах Безначального по просторам Вселенной. В момент воплощения нашей воли Безначальным, сами мы уже не знаем и не должны знать того, куда именно несёт нас волна, куда летит стрела. Пущенная стрела знает уже лишь ощущение полёта. Мастерство нужно для учения, в самом же действии важен полёт. Заклинания притягивают силу и начинают процесс. Вдохновение мага его продолжает. А завершает и закрепляет - воля. Заклинание растягивает пружину, вдохновение её отпускает, а воля снова сжимает… Тионе нужен постоянный контроль над магическим процессом - но тебе он абсолютно вреден. Тебе нужно подобрать ключ к хаосу.

  - Почему?

  - Слишком сильный контроль над магическим процессом так же вреден, как и потеря его. Касаясь белого листа, уже не надо испытывать трепет, но для начала процесса этот трепет необходим. Это - трепет перед непознанным.  Это - трепет перед самим таинством. Но, не перед его результатом. В данном случае, у тебя должно быть сильное желание отпустить контроль - и просто передать нечто. Отобразить его. Без подобного дерзания и вовсе опускаются руки…

    - Дунаван! Я вскоре уверюсь в том, что ты действительно учишь ребят именно рисованию, - усмехнулся, сидя неподалёку, на низенькой скамеечке, мастер Цэн.
    - А что, нет? – сделал тот удивлённое лицо.

   - Заканчивайте, у всех у вас уже неплохо получилось - и теперь надо вовремя остановиться, чтобы далее им уже не испортить изображённое, - сказал мастер Цэн. - И давайте, теперь я скажу свою речь, совсем в твоём стиле, Дунаван…

   - Попробуй! – согласился тот.

  - Тогда, я скажу о завершении,- начал мастер Цэн. - Завершая действо, маг должен вовремя прервать контакт с Безначальным, которое иначе сметёт, уничтожит и его самого, и его творение. Совершая контроль над бесконтрольным, ведая неведомое, маг не глядя видит ткань основы мира, чувствует биение невидимого пульса. И тогда, его сердце становится хрустальным сосудом, преисполненным мудрости. Тот, кто меняет судьбу людей, вещей и предметов, незримо для других меняется сам. Это незаметное изменение происходит лишь с душой мага, постоянно меняющей свою суть. И в то же время, остающейся неизменной. В этом парадокс развития и устремления…

Так течёт вода. Она - и зеркало, суть отражения мира, и - глубина Безначального; вечное изменение - и вечный статичный покой  русла. Маг постоянно изменяется, оставаясь прежним. Он является дыханием Безначального, питающим ткань этой Вселенной. Он пропускает сквозь себя потоки Силы, подобно тому, как мы пропускаем сквозь себя вдыхаемый и выдыхаемый нами воздух. А может ли этот воздух быть всегда одним и тем же? Не могут также и силы, и энергия, и мысли мага оставаться неизменными. Маг изменчив, как Безначальное, но крепок и устойчив, благодаря своей воле.

Надо иметь очень крепкую волю, позволяя себе плыть по течению. Неизменным маг остаётся по отношению к материальному миру: он имеет волю не позволять обыденности изменить себя, сделать из себя то, чем маг не является. Маг не позволяет обыденности себя состарить и унизить до состояния грубой материи. Изменить то, что внутри. Состарить душу.

      Прежде чем уметь проходить сквозь стены, маг приобретает элементарное умение проходить сквозь обстоятельства мира, не меняя своей вечно меняющейся сути. Люди обычные видят то, что хотят или настроены видеть, маг же видит истинную природу вещей. Когда на бумаге рисует маг - художник, он рисует то, что он видит: истинную природу вещей. Хотя каждый человек скажет, что нарисованные предметы похожи на реальные. Потому что истинный художник может передать одновременно истинную и мнимую суть предмета, соединив их в едином облике.

   -  Говорит, как по писанному. Не зря молчал так долго. Мастер!- и Дунаван поклонился  Цэну.

   - Мастер –это ты… Когда завариваешь чай, - ответил тот.

   - Ну, значит, мы сейчас закончим урок рисования, и снова приступим к чаепитию с булочками, - засмеялся Дунаван. - Ты у нас - мастер булочек. А я, так уж и быть - заварю новый чай.