Морская раса. 6 Часть

6 ЧАСТЬ.

1 глава.

Мет, попав в сложный коллектив, состоящий из многогранных и противоречивых личностей, начал присматриваться. Первое время, не забывая о своем положении военнопленного, он был осторожен. Но скоро убедился, что своим победителям, Телу и Рету, он за фигом не нужен, а начальству – и подавно. То есть, если не нужен – значит, подумал он, меня скоро ликвидируют.
Но время шло. Он спокойно продолжал свою прерванную перед войной работу на чужом компьютере, все еще в белом халате пленного, но уже чувствуя себя уверенней и бодрее. Рядом с ним сидел за установкой очень больной гуманоид, судя по всему – тоже бывший пленник. Этого несчастного постоянно пичкали таблетками, так что Мет в конце концов не выдержал и обратился к Фоту:
– Послушай, он у тебя бывший наркоман?
– Нет.
– Шизофреник?
– Нет.
– Так зачем ты поишь его дофаминолитиком?
– Чем же еще?
– Во-первых, если это внезапное помешательство, то лечить уже поздно. Во-вторых, нейролептики в любом случае противопоказаны…
– Так что же мне делать?
– Ты занимаешься с ним любовью?
– Разумеется, нет, – оторопев от наглого и бестактного вопроса, выпалил Фот.
– Напрасно. Ты ведь его привез сюда?
Фот кивнул, вытаращив глаза.
– Ну так тебя он и боится. Потому и не может прийти в себя, что ты только лечишь его, а не ласкаешь и не трахаешь.
– Ну… – отозвался со своего места Фэр. Он хотел продолжить, но осекся.
Все остальные вежливо промолчали.

О том, как отношения Тефа и Фота развивались дальше, никто, разумеется, не знал. Рассуждать об интимностях в присутствии начальника было не принято. Но Тел с Ретом почувствовали себя оскорбленными. В конце концов это им несчастный отдавался тут на полу перед тем, как спятил. Они потребовали у Фота, чтоб он передал пленника им.
– Во-первых, и прежде всего, он гуманоид…
– А когда ты нам его выдал, ты не помнил, что он гуманоид?
Перебранки случались каждый день, потом спорщики перешли к действиям. Тел предложил Фоту драться. Оба достали из шкафа текилы и принялись биться, прямо здесь, в рабочем зале. Мет смотрел с огромным интересом, а что касается Ктесса, то он даже не повернулся и не бросил свою работу.
Поединки продолжались изо дня в день. Молодежь (новобранцы) сидели подавленные, хотя все это прямо их не касалось. Остальным же было совершенно наплевать. Только Кар всегда следил, чтоб после боя вернули оружие в шкаф. Он по ходу дела больше переживал за общественное имущество, чем за сотрудников.

2 глава.

Гладиаторство прекратилось само собой. Как-то и Фоту, и Телу захотелось до смерти уйти с головой в работу и в зале водворились тишина и покой. Мет задавал себе вопрос, доволен ли Теф тем, что Фот отбил его и вообще тем, что он за него дрался? Теф выглядел потерянным и отсутствующим и все время оглядывался. Он вообще часто совершал странные действия. Например, при входе в зал всегда обходил передние кресла и только потом протискивался на свое место. Мет как-то напрямик спросил его про обсессивно-компульсивный синдром, когда он у него появился, после изнасилования или до?
– А? … Нет. Я с детства этим страдаю.
– Вот как? И каким это образом тебя занесло в военные руководители?
– Магнитный Искривитель попутал.
Мет искренне сочувствовал Тефу. Он видел в нем мужество и неистощимое терпение. Сам он на его месте давно наложил бы на себя руки.

Теф вел себя все более странно. Он то застывал надолго, обернувшись, пристально разглядывая пустой угол зала, то принимался усиленно стряхивать что-то со своих рук за клавиатурой с выражением чрезвычайной брезгливости на лице. Никто на это не обращал внимания, но Мет стал замечать, что и он что-то видит. Или слышит. Например, когда Теф в очередной раз отряхнул руку, Мет готов был поклясться, что что-то шлепнулось с глухим металлическим стуком на платиновый пол.
Потом и Фэр принялся стряхивать что-то, шепча проклятия. Мет наконец увидел: по краю экрана ползет паук. Некрупный, блестящий, неживой – выполненный из платины биоробот. Так это ж строитель помещения! Мет слышал о них. Якобы, призраки членистоногих, построивших диппредставительство, до сих пор живут в нем, а если им надо материализоваться, то они используют склад древних биороботов. О существовании этого склада знали все, но никто никогда его не видел.
Наконец Теф исчез из зала. Утром Фот пришел один. Он ждал, что напарник явится, но так и не дождался.
– Ладно, пойду в подвал, – решительно, но с глубоким вздохом произнес он. – Мет, пойдем со мной, поможешь.

– Все-таки странно, – говорил Мет, оглядываясь, – что послужило толчком для начала обострения?
Они стояли возле стола в лаборатории, а на кафельном в рыже-серую плитку полу лежал мокрый, пропахший спиртом крокодил.
– Да, – отозвался Фот неохотно. Потом доверительно продолжил:
– Тут мало кто об этом знает, только Ктесс и я: он не выносит запаха крови. Чуть каплю унюхает – и слетит с катушек.
– А что за кровь? То есть – чья?
– А это без разницы.
– То есть, даже если кровь членистоногого?
– Ну, нет. Позвоночного, конечно.
Потом, помолчав:
– Впрочем, это необязательно. Он и от чего-нибудь другого мог спятить, – вздохнув: – совершенно ненадежный тип.
В это время они как по команде оглянулись: на полу лежал Теф и таращил изумленные глаза.
– Теф, иди вымойся и приведи себя в порядок, – строго приказал Фот. – А потом возвращайся сюда, надо поговорить.

3 глава.

Теф вернулся в лабораторию смущенный и все время извиняющийся. Мет уже давно отметил про себя: постоянный состав Ктессова диппредставительства сплошь состоит из интеллигентов. Дело не в их талантах и не в боеспособности, а в этом одном качестве, которое в обычном мире кажется смешным и нелепым.
– Да, да, мы поняли, что ты не хотел и все такое… Объясни вот врачу, что с тобой стряслось, почему ты спятил?
– Я как следует не помню…
– Но с чего началось? – спросил Мет. – Ты что-то почувствовал?
– Да, кровью пахло…
– Где?
– За моей установкой.
– То есть пахло от клавиатуры?
– Нет, от экрана.
Фот долго молчал. Потом сказал:
– Я, кажется, знаю, в чем дело. Это очень, очень неприятно, возможно – нам грозит опасность.

Молодежь по-прежнему выглядела испуганной, а старшие сидели сердитые и издерганные. Один Ктесс оставался невозмутим. Он как приходил утром, так и углублялся в свой экран. Мет однажды для интересу решил выяснить, сколько раз за день он откинется назад, чтоб размять спину. Оказалось – ни разу!
Ктесс вместе с компьютером казались одним целым. Если еще приплюсовать сюда странного, как не от мира сего, заместителя, то получалась картина хотя и потусторонняя, но нисколько не угрожающая. Поэтому было странно, чего окружающие-то боятся, ведь начальнику явно ни до чего нет дела.
Затем начались странные шаги в коридоре ночью. Мет самолично их слышал: кто-то шел, скребя когтями по платиновому полу. Это было до того жутко, что Мет не выдержал и утром напрямик спросил, что это и, может, ему мерещится?
– А… – неохотно отозвался со своего места Фэр, – это ничего страшного, не обращай внимания.
– Но что это такое?
– Это Кут, – ответил со своего места Рет.
– Чего?! – Мет аж подпрыгнул.
– Ну да, Кут, начальник чернотелок, – спокойно объяснил Фот.
– И что он тут делает, в запретной зоне ночью?
– Посещает наше начальство, – ответил самый бойкий из новобранцев, молодой паук по имени Сил.
Мет ничего так и не понял. Потом уже, долгое время спустя ему рассказали эту историю. Оказалось – Кут и Ктесс любовники! То есть космический жук и гуманоид. О том, что Ктесс умудряется спать даже с акулами, Мет уже слышал, но жук! И, самое главное, ведь Кут-то один из влиятельнейших инопланетян в галактике, можно сказать босс. Мету объяснили, что Кут обычно является ко Ктессу, когда чувствует приближение обострения. Его, любезного, часто кладут в психушку, а он, естественно, туда не хочет, вот и является ко Ктессу за утешением.
– Дорого стоит такое утешение, – с глубокой иронией произнес Мет.
– Ничуть, – ответил Фэр.  – В остальное время они враждуют. Во всяком случае, на ход дел в галактике это никак не влияет.

4 глава.

Чем больше начальник молчал, погруженный в себя и свою работу, тем страшнее оказался для окружающих взрыв его темперамента. Все вздрогнули, когда он хлопнул ладонью по закраине установки и прорычал:
– Признаваться!
Мет был уверен, что каждый сразу же принялся решать про себя, в чем ему следует признаться. Все прервали работу, кроме заместителя. Тот продолжал копаться в компьютере с отсутствующим видом. Точнее – с видом любимчика, находящегося вне подозрений.
– Партийные! А?! Что, конкретно, вы сделали?
– Я не партийный, – угрюмо отозвался со своего места Фэр. Он не любил разборок.
Паук Сил тяжело вздохнул и откинулся в кресле:
– Мы не виноваты, Ктесс…
– Но что вы сделали?
– Ну… мы позеркалили немного…
– Позеркалили? А кого?
– Да там, на самом верху, там какие-то мумии самок…
– Ктесс! – ошарашенно воззрился на начальника Кар. – Так это ж они останки древних шумеров потревожили!
– И какого космического зомби вас понесло на самый верх?! Там же лежат древнейшие тела, еще и инфекционно опасные!
– Начальник, да мы… в общем… – принялся мямлить один из новобранцев-гуманоидов. Губы у него побелели со страху.
– Я слушаю.
– Ну, в общем, Сил сказал, что он владеет техникой. Ну, мы и пошли туда, и нашли те два тела, о которых заместитель говорит…
– И?
– Сил сказал, что найдет зеркалом душу той шумерки… Но он, конечно, не ее душу нашел. Найдешь ее! Она пробудилась…
– Вы ее видели? – вдруг с интересом спросил Мет.
– Нет. То есть… пробужденную мы не видели. Но знали, что она встала. Сил сказал, что сможет ей приказать. А она вместо этого зачем-то законтактировала со строителями помещения.
– Бред, – брезгливо произнес Тел. – Вечно одно и то же. Чего вы сразу беретесь за самое сложное? И вообще, Сил, с какой стати ты? Какое тебе дело до чужой партии по переброске генетики?
Сил вздохнул, а потом выпалил:
– Никому жить невозможно! Ни нам, ни им, обезьяны диктаторствуют. Я захотел помочь.
– Ну вот и милости просим в пыточное кресло! – со вздохом, но решительно произнес Рет, вставая.
– Да я ничего не знаю! Меня только попросили помочь!
Но Рет уже налаживал возле центрального кресла трубки и электроды.

– Итак, во-первых. Почему ты влез в это дело? – со своего места вопросил Ктесс.
Сил сидел в кресле и тяжело дышал.
– Зря пыжишься, Сил, рассказывай, – с притворным сочувствием произнес Тел.
– Потому, что ты меня затрахал! – вдруг выпалил Сил и глухо простонал.
– Ну, это ты врешь! Не трогал я тебя. И Рет к тебе не прикасался.
В это время Пит вскочил со своего места:
– Отпустите его! Я все, все расскажу!
Рет нажатием кнопки прекратил подачу раздражающего раствора в вены.
– Ну?
– Мы с ним спим.
– То есть как это? – Фэр повернулся в кресле. – Он же твой брат!
– Старший.
– И что?
– Мы любим друг друга.
– Но вы чего ж хотели-то?
– Гуманоиды сказали, что они диппредставительство взорвут, а мы, значит, успеем сдернуть…
– Как это – взорвут? – Кар обернулся от экрана.
– Ничего такого мы не говорили… – откликнулся со своего места один из гуманоидов.
– Сказали. Сказали, что договоритесь с соседним диппредставительством о нападении. Что вам партийное руководство велело…
– А для чего вы пытались оживить мумию?
– Чтоб вас отвлечь.
– Ладно, – Ктесс лениво махнул рукой, – вечно одно и то же. Ничего нового.
– Деградируют, – кивнул Фэр и вернулся к работе.
– Отвязывай его, – приказал Кар, – ну его в ж…

5 глава.

Ктесс не вмешивался в отношения пауков с их новобранцами. Когда с административной планеты прибыла смена для гуманоидов, трое партийных простились с Силом и Питом и отчалили. Ктесс при этом выдал им домой прекрасные характеристики. А Сила и Пита старшие готовили к трансплантации.
Они сидели понурые, как приговоренные к казни.
– Нет, Сил, ты подумай, как я тебя туда отпущу? – ответил Тел на робкий вопрос: «А, может, можно сначала к мадам?» – Что я скажу начальнице Большой планеты, что ты спишь с собственным братом?
– Так мы братья только по отцу…
Короче, к концу месяца в медотсеке наладили трансплантационный зал и обоих обессмертили. Они теперь стали «вечными подсобными», без возможности повзрослеть, вырасти, возмужать. Конечный же этап жизни трансплантатов – это деградация. Но ни Тел, ни Рет, до этого времени сами доживать не собирались и почему-то решили, что послушных подсобников на их век хватит. А ведь у симбиотических деградация вообще протекает тяжело и непредсказуемо.

Метом никто особенно не интересовался. Как-то так само собой он из пленника превратился в сотрудника. Утром он являлся в зал в своем обычном белом балахоне на черных кнопках и работал допоздна. Однажды Ктесс, недовольно оглядев его, сказал:
– Ты не мог бы… поискать в гардеробе что-нибудь более приемлемое?
Мет нашел в шкафу пачку космических туник бежевого и голубого цвета, выбрал блекло-лазурную и явился в ней на работу. Никто перемены не заметил.
Наступала пора чистки помещения. Половина сотрудников, забрав с собой новобранцев, уходили тереть от пыли музеи и мыть зверинцы и лаборатории. Мет продолжал сидеть, пока Кар однажды утром не обратил внимание Ктесса на то, что сотрудник оказался не у дел.
– Куда ж я его? Он вроде как идейный враг…
– Раз идейный, пусть отправляется в керогеновый морг. Там никакие идеи лишними не будут.

Здесь под голубоватым искусственным светом на кушетках лежали тела керогеновых покойников. Их надо было проверить на остаточные импульсы в мозгу и кого-то отправить растворяться в бак с кислотой, а кого-то – в архив. Мет, бегло оглядев зал, направился к угловому платиновому шкафу с вынесенной на корпус клавиатурой. Ему было до смерти интересно посмотреть и послушать тех древних и новых инопланетян, которых Ктесс сюда засунул.
Он сначала нашел соотечественника, древнего полководца с морской планеты и извлек его тело из архива.
Закерогенизированный был еще молод и хорош собой. Он выглядел как глубоко уснувший. Мет пощелкал клавишей – и мертвый, сев на вынесенной наружу приступке, открыл глаза и заговорил:
– Тот, кто видит меня и слышит – я умер в бою за свою расу. Отомсти за меня, живущий…
Мет заторопился убрать его прочь. А вот интересное тело: предковый с планеты в первом секторе. Мет об этих инопланетянах что-то уже слышал…
Это был огромный труп с толстым торсом и горой мышц на руках и ногах, при этом очень маленькой головой. Лоб пугающе низок, волосы на голове – как щетина. «Чудовище!» – подумал Мет и неосторожно нажал кнопку. Предковый сел на приступке и уставил на Мета заплывшие жиром тупые глазки. Мет решил, что этот говорить не будет и уже намеревался убрать труп, когда тот прошипел:
– Инопланетянин! Когда ты вернешь меня домой?
– А где твой дом? – решился спросить Мет.
– Там… там горы высокие, там степи просторные, там ветры шумят, по проселкам пыля…
– Ну надо же! Глядя на тебя не скажешь, что твой мир так хорош.
– Это почему же?
– Потому что ты – урод.
– Я? Я – витязь!
– Это что значит?
– Это значит, что я одной рукой могу свернуть тебе шею.
– Возможно. Только ты до меня не дотянешься.
– Думаешь, я этого не знаю? Я не такой дурак, как вы тут все думаете.
– Возможно, и не дурак. Но я бы посмотрел на ту самку, которая тебя родила и не задушила сразу, как только тебя увидела.
– Ты имеешь в виду мою мать? Да она гордилась мною!
– Значит – она сумасшедшая.
Витязь почесал себе затылок:
– А ты знаешь, возможно – ты прав.
Мет, убравшись и ликвидировав парочку полностью заснувших тел, снова вынул из архива древнего предкового. Что тут сыграло свою роль: неординарность мышления или эстетическая тяга к безобразию, но Мет снова захотел поговорить с низколобым витязем.
За этим занятием, за собеседованием с предковым, его однажды застал Ктесс.
– А я вижу, ты времени зря не теряешь…
Мет ужасно смутился.
– Ничего-ничего, просвещайся. Только имей в виду – этот предковый неразумен.
– Как это? Что, совсем?
– Абсолютно. И очень опасен.
– Но… разве в нашей галактике могут быть неразумные предковые?
– Как видишь.
– Так они чьи же предки, значит?
– Многочисленного потомства.
У Мета отвисла челюсть.
– И ты позволяешь…
– Это не моя зона. Там люканцы распоряжаются, пусть делают, что хотят.
– А они что делают?
– То же, что и всегда – ничего.

6 глава.

Фот, терпеливый, усидчивый, полный веры в свои способности, на самом деле к научному труду не годился совсем. Любой получивший биологическое образование новобранец сразу мог указать ему на его ошибки. Но это было бы бесполезно: Фот чистой пламенной любовью любил генетику и продолжал портачить, пока не появлялся на свет безногий таракан или безмозглая крыса.
Ктесс был не таков. Начальник умел работать и получать результаты. Во всем. Особенно в войне. Говорят, талантливый во всем талантлив. Ктессу же в его взаимоотношениях с окружающим враждебным миром требовались не просто таланты, но настоящие гении. Одним из таких военных гениев являлся его заместитель, Кар. Он выигрывал войны в таких местах и против таких тварей, с которыми в принципе не мог справиться никто. Вторым значился Фот. Тупой и упертый малый, неспособный ни к чему, в войне против своих любимых членистоногих он проявлял подлинную гениальность.
Что касается остальных, то они числились просто хорошими военными, не более того. Поэтому Ктесс все пристальнее приглядывался к Мету. Экстравертный, общительный, веселый. Ктесс был уверен, что ему ни разу не закралась даже мысль в голову, а почему, собственно, его оставили в живых? Чтоб сканировать трупы в керогеновом морге и пользовать иногда сотрудников психотропными таблетками?
– Не хочешь ли размяться? – однажды при всех в зале обратился к нему Ктесс.
– Размяться? В смысле?
– А слетать на войну?
– Ну… почему же. Я с удовольствием. А куда и под чьим началом?
– Воевать надо с гуманоидами-иллюзионистами в пятом секторе. Они мне надоели: портят временную прослойку между секторами, а соседи обвиняют нас.
– Но… разве тамошние шумеры их сами-то приструнить не могут?
– Тамошним шумерам наплевать.
– А кто командующий?
– Ты.
Мет вытаращил глаза. Потом сглотнул.
– То есть, ты доверяешь командование мне, пленнику?
– Только с такой целью я и оставляю пленному жизнь, морской. Сам посуди: у меня ведь военное диппредставительство.
Мет долго молчал. Ктесс тоже. Потом Мет осторожно спросил:
– Из кого будут мои ополченцы?
– А это ты сам реши, из кого. Хочешь – бери своих, хочешь – пауков.
– А можно… люканцев?
– Договорись с ними.

Люканцев охватило любопытство. Записались в ополчение они без особого энтузиазма, однако пошли. «Новенький». Новизна пленяет. Мет, получив список, вычеркнул из него половину. Это возбудило интерес еще больше.
– Как ты будешь воевать в пятом секторе с таким количеством? – спросила Рэм, начальница люканцев. Она сочувствовала морским, будучи сама представителем презираемой в галактике расы.
– Не боись! Я справлюсь.
– Ладно. Тогда тех, кого ты вычеркнул, я оставлю в резерв, на всякий случай.

7 глава.

Ктесс выпустил Мета снизу, из гравитационного отсека, и тот полетел на войну. А начальник вернулся в зал, сел в свое кресло и приступил к работе. Так продолжалось неделю, месяц, год: никто ни о чем не спрашивал, не интересовался. Пятый сектор далеко, раз вестей нет, то и спрашивать не стоит.
Пока однажды Ктесса не вызвала по компьютеру красавица Мерис – начальник пятого сектора.
– Что твой новый творит у меня за спиной?
– Так я ж сказал тебе, что этого так не оставлю: гуманоиды-иллюзионисты мешают мне жить.
– Но он не с гуманоидами воюет, а с обезьянами.
У Ктесса открылся рот от удивления. Он хотел что-то сказать, но не нашел что и захлопнул челюсть.
– Мерис, я разберусь, – только промолвил он.
Шумерка исчезла, а Ктесс принялся вызывать Мета. Но на связь никто не вышел. Ни в этот вечер, ни в следующий. Зато на другое утро перед экраном возник Мет.
Он похудел, загорел, на загорелом лице его ярко-синие глаза выглядели вызывающе.
– Что случилось, начальник?
– Ты где?
– В лесу. Ух, – добавил он, – ну и жара тут! Но растительность потрясающая! Даже пасленовые есть…
– Какие пасленовые! – взорвался Ктесс. – Я тебя послал приструнить гуманоидов, а ты зачем-то залез в обезьяний лес! Что ты там делаешь?
– Громлю обезьян.
– Зачем?
– Так у них общая военная организация с гуманоидами. Разобью обезьян – гуманоиды сами сдадутся.
Ктесс молчал.
– Ктесс, пойми, тут везде круговая порука. Кого-то одного доставать бесполезно, надо сразу всех.
– И ты решил начать с самой сложной цивилизации в секторе?
– Угу.
– Мет, ты оттуда не вернешься.
– Вернусь. Мои дела идут в гору. А ты скажи Мерис, начальник, что эти, которые косят тут под обезьян, на самом деле гомо.
– Это все давно знают.
– Да, но я теперь привезу доказательства. И не только. Я им гравитационный аппарат выведу из строя. Никаких послевоенных действ больше не будет.
Мет имел в виду обычные последствия межцивилизационных войн с пятым сектором. После окончания войны диппредставительства шумеров третьего сектора и соседей обычно пытаются перенести космический объект через весь космос в соседнюю галактику. Они тащат планету обезьян из пятого сектора в первый, откуда, по общему убеждению, они родом. Но не дотаскивают. Обезьяны в отместку начинают тревожить нашу галактику и менять местами планеты в третьем секторе, это провоцирует еще больший и сложный конфликт. Вообще, об этих обезьянах мало что известно. Они независимы от Мерис и очень могущественны, а их девственный лес – самое гиблое место во вселенной.
Ктесс смотрел на Мета на экране с большим интересом.
– Ладно, работай дальше. Но имей в виду, я зависим от Мерис и в переговоры с нею вступишь ты, а не я.
– То есть?
– То есть договариваться с шумерами будешь сам.
– Но, начальник… от лица кого я тут договариваться буду?
«А от чьего лица ты напал на чужой и далекий от всех мир?» – хотел сказать Ктесс, но передумал.
– От своего собственного, – заявил Ктесс и отключился.

8 глава.

Теперь, если Мет брал на себя командование, то он сам выбирал себе заместителя, ополчение и сам вступал в переговоры с противником. Когда же Ктесс устранялся от руководства, то сажал на свое место Мета. Раньше эту роль выполнял Кар, но Кара очень не любили в галактике. Про Ктессова заместителя ходили страшные слухи, вплоть до того, что он и не паук вовсе, а гуманоид-иллюзионист аж из соседней вселенной.
Кар был творческой личностью – сочинял музыку. Его симфонии, глубокие, мрачные, далеко не всем понятные, пользовались признанием в его собственной цивилизации, но только там, и больше нигде. На Люке, например, его музыка была полностью запрещена, под угрозой смертной казни. Что касается гомо, то они, некоторые, эту музыку исполняли с удовольствием. Но – на то они и гомо. Гомо искусство любит и во всем его находит, даже в таком безобразии, как симфонии массового убийцы и уничтожителя миров. Так считают те, кто Кара ненавидит глубокой ненавистью.
Кар в самом деле многим насолил. И именно потому, что был художественной натурой. Он, завоевав какой-либо отдаленный и провинившийся перед диппредставительством мир, принимался его «причесывать». Срывал целые горные массивы, поворачивал реки вспять, уничтожал леса. Животных не трогал, и на том спасибо. Завоеванный мир потом долго приходил в себя, а, бывало, и вымирал полностью.
О Мете же в галактике мало кто знал. Знали, что у Ктесса есть полководец из морских, по совместительству мозгоправ, но кто он и что, было почти неизвестно.

Мет вернулся с очередной войны почти одновременно с Ретом и Телом, которые в первом секторе доставали люканцев. Ктесс был рад несказанно: он боялся сидеть один рядом с молодежью. Фот слишком флегматичен, а Фэр слишком стар. Заместитель же ненавидел нредавнороджденных всех до единого, по определению, и от него ничего, кроме конфликтов, ждать не приходилось.
Молодежь подобралась бравая, все до единого – партийцы. Но один из новеньких, Сит, вызывал особый вопрос. Он явился с кальциевой планеты после медосмотра и признания годным к службе. А через полгода с административной планеты пришло извещение, что он, якобы, преступник. Убийца. Хуже всего, остальные двое тоже оказались не чисты. Ктесс мог бы отправить их домой и потребовать других, но он никогда так не делал. Предпочитал разбираться сам.
Сит, видимый лидер новобранцев, принялся косить под сумасшедшего. Все знают, что психиатр, как правило, – натура невозмутимая. Его ничем не удивишь и ничем не выведешь из себя. Кроме симуляции. Врач-психиатр воспринимает симуляцию как вызов своему профессионализму. Вот и теперь Мету стало невмоготу смотреть, как этот юнец изображает психическое расстройство. И, что самое постыдное, многие из присутствующих в самом деле поверили, что Сит нездоров.

Сит оказался крепкий орешек. Он либо серьезно и важно изрекал глупости, от которых все покатывались со смеху, либо сидел выпрямившись, с окостенелым лицом, и молчал весь день, не отвечая ни на какие вопросы. Мету пришлось признать, что этот партийный – серьезная личность. И, в принципе, вполне способен сделать то, в чем его обвиняют.
Администрация кальциевой планеты утверждала, что он в своем пещерном компьютерном центре мастерил биороботов. И для них использовал мышцы и кости убитых им самок гуманоидов. Аж сто пятьдесят мадам ушли на конструирование самоуправляемых рептилий – черных крокодилов. Эти крокодилы расползлись потом по округе и до сих пор пугают жителей, а полиция сумела поймать только двоих. Зато по ДНК было доказано, что в крокодила запихали молодую самку, и не одну.
– Почему именно самок, Сит? – допытывался Мет. – Ты что, гетеросексуальный? Ну, так значит, ты биоробототехник, вот и все. И никаким партийцем быть не можешь, а тем более сумасшедшим.
Сит молчал.
– Слышь, кальциевый! Я тебе молчать не позволю!
Сит ни звука. Мет перешел на визг:
– Хочешь укосить от ответственности, да? Ты только скажи, и я тебя такими препаратами накачаю, что ты весь остаток жизни просидишь в изоляторе.
Сит повернулся и раздельно произнес:
– Ты пьян, морской.
Возможно, он надеялся, что окружающие его поддержат: пить на службе –серьезный проступок. Но никто не пошевелился. Сит тяжело вздохнул:
– А почему вот? Значит – ему позволено?
– Да успокойся, Сит, – отозвался со своего места Сил, – все знают, что Мет пьет. Никто, разумеется, ему этого не позволяет.
– С какой стати?
– С той, что я служащий, а ты – прыщ на ровном месте, – тяжело усмехнувшись, ответил Мет.
– И вообще, – добавил он, помолчав, – никто никому ничего позволять не должен. Только ты сам.  Ты вот позволил себе – и будешь за это казнен.
– А ты?
– А я – нет.