Морская раса. 9 Часть

9 ЧАСТЬ.

1 глава.

Мет вернулся из камеры фоссилизации бледный, осунувшийся. Он только что подготовил к казни своего бывшего коллегу, хорошего и талантливого врача. Перед тем, как Ктесс сделает из него «статую» его надо было причесать, наклеить кое-где пластырь против морщин. Чтоб получилась вполне приемлемая порнографическая скульптура.
Ктесс же выглядел как обычно: непроницаемый и замкнутый, при этом вполне бодрый. Мет боялся на него смотреть. Когда же он отрывался от работы и поднимал глаза, в них светились ненависть и безысходная тоска. Дело усугублялось еще тем, что Кар, не обращая никакого внимания на окружающих, продолжал прокручивать по компьютеру нападение на цивилизацию гуманоидов. Все: как лодки застревали в химзащите, как сели на планету лесных, как крутили планеты в космосе…
– Хорош! До чего хорош! – повторял со смаком заместитель. – Он просто художник.
Мет скрипел зубами. Однажды утром он не явился на службу. Его не было целую неделю.
– А где морской? – однажды в лоб спросил Фот.
– Пьет, – ответил Фэр.
– Да, но ведь его нет в комнате?
– Он пьет в Спиральном морге. Вместе с черной крысой.
Так уже было однажды: Мет пробудил тело древней морской крысы в морге и пил с нею чуть ли не месяц. Кар тогда хотел вмешаться, но Ктесс запретил.
– Пусть, – сказал Ктесс, – у этого гуманоида голова не совсем в порядке. Так что пусть лучше сам себя лечит.

Скоро до диппредставительства дошла радостная весть: Кута отстранили от командования. Мет вдруг ощутил дьявольское облегчение. Все должно измениться, закончиться, вернуться на круги своя. Он принял очередную партию гуманоидов с морской планеты, но в камеру смертников их не отправил.
– Подождите.
Молодые соплеменники с измученными лицами и горящими глазами, полные покорности – одного этого зрелища было бы достаточно, чтоб снова пойти напиться. Но Мет вернулся в зал и просидел весь день, тупо глядя в экран на свою незаконченную работу.
– Сколько там прибыло? – вдруг спросил Ктесс.
– Пятеро.
– Ну надо же! По-прежнему так щедры!
Кар тяжело вздохнул за своей установкой: он боялся за здоровье Ктесса. Хотя о возможностях гуманоида в сексе он имел кое-какое представление, все-таки Ктесс был уже немолод.
– Завтра полетим, посмотрим, как они их там разместили, – решил Ктесс.
То есть, полетим, посмотрим на фигуры на площадях и перекрестках улиц.
– А этих куда?
– Отпустить.

На другой день Ктесс с Метом и Каром прибыли к морским. Здесь все было по-прежнему: деловые, постоянно занятые центры, провинция с ее химией и сельским хозяйством. В столице на улицах безлюдно: все работают. Редкие прохожие оглядываются на прибывших, вбирают головы в плечи и бегут дальше, по своим делам. Особого внимания к своим произведениям Ктесс тоже не заметил.
– А вот этот зафоссилизированный, – вдруг спросил он, – разве не был мною казнен еще пять тысяч лет назад?
– Так точно, – ответил Кар.
– Но я его раньше тут не видел.
– Спалили в кислоте то, что ты прислал, – угрюмо отозвался Мет. – А вместо него вытащили со склада старую фоссилию.
– То есть, они уверены, что я не помню, кого и когда я конкретно уеб?
Зато в парке их ожидал сюрприз: они не только установили фоссилию недавно погибшего соплеменника, но даже сотворили из нее фонтан! Струя воды била прямо из поднятого к небу зада. Это было до того пошло и нелепо, что заставляло задуматься. Ведь гуманоиды всегда славились своим художественным вкусом.
– Ладно, – сказал Ктесс. – Все тут ясно. У нас теперь на очереди уничтожение новенького. Полетим, посмотрим на планету в первом секторе.
В диппредставительство новеньких Ктесс летал постоянно. Это была его зона: после нападения на планету десять тысяч лет назад континент находился под его протекторатом. Но он обычно брал с собою только Кара и Фэра, либо еще Тела с Ретом. Мет летел туда в первый раз и потому насторожился. Было ясно, что начальнику от него чего-то надо.

2 глава.

Планета поразила Мета своей красотой. Изобильный, цветущий, яркий мир. С первого взгляда казалось, что в нем одновременно играют все цвета радуги, собранные в чудесную цветовую симфонию. Но спустя время становилось ясно, что тут преобладают синий, голубой и зеленый цвет.
– Ух ты! – только и смог произнести Мет.
Они посадили лодку в глубине оврага, заросшего сочной зеленой травой.
– И это все свое, не привозное? – не выдержал и спросил Мет.
– Откуда бы они смогли это все вывезти, Мет? – Кар с брезгливостью оглядывался по сторонам.
– Не мир, а помойка, – добавил он. – Тут в почве больше синтетики, чем на складе люканского химзавода.
– И, тем не менее – все прекрасно растет?
– Здешние фауна и флора живучие, – ответил Ктесс. – Хотя после санации они почти все утратили.
– То, что осталось – великолепно!
Они брели среди деревьев и кустарника по песчаной тропе, покрытой живописными лесными лужами. Вдруг из-под ног вспорхнула яркая бабочка.
– Ух ты! – Чудо какое!
– В самом деле, чудо, – согласился Кар. – Ктесс, у них же почти не осталось насекомых?
– И я так думал. Но после того, как новенький добыл им кислород, насекомые вернулись.
– Где он добыл им кислород?
– А хер его знает. Я от них так и не добился толку. Говорят, море зацвело – потом берега покрылись зеленью, а что, конкретно, он сделал – они не знают.
– Ты имеешь в виду предковых?
– Нет, я свою преступную организацию расспрашивал.
– Они в самом деле не знают, Ктесс. Люканец, сын Тетис, он знает. Но он не скажет.
– В любом случае, добро пожаловать на территорию нового диппредставительства.

Сама территория выглядела чистой и ухоженной. Там на склонах, сбегающих к морю, зеленели ровные газоны и цвели темно-синие и алые цветы, издающие тонкий, изысканный запах. Везде журчали маленькие фонтанчики, воду в которые подавали трубки из чистого золота. То тут, то там вспыхивал в траве крупный граненый камень. Мет застыл в недоумении:
– Это что? Это, никак, алмаз?
Ктесс ничего не ответил.
– Богатые инопланетяне…
– Как же! – пренебрежительно отозвался Кар. – Природа вымирает, им скоро жрать будет нечего.
– Ну, гравитации у них пока довольно… – заметил Ктесс.
– Не настолько, чтоб украшать газоны бриллиантами.
За лесом и небольшим болотом стояло древнее трехэтажное строение. Возле него помещался водоем. Из этого бассейна на посетителей недоверчиво смотрели десяток крокодилов. Мет опять оглянулся недоуменно, но ничего не сказал.
Ктесс толкнул тяжелую дверь из плотного дерева, и они попали в прохладный вестибюль, а из него – в длинный просторный зал.

3 глава.

Насколько радостным и полным жизни был вид снаружи, настолько мрачным и страшным все показалось внутри. Мет как будто спустился в один из тех отсеков ада, где томятся души древних, забытых самим богом грешников.
Здесь за длинным столом в деревянных креслах сидели местные предковые – хозяева континента. Эти самцы, закутанные в нелепые одеяния из белой ткани, даже не отреагировали на появление инопланетян. А ведь никакому животному (предковый – всего лишь животное) встреча с иноплеменником не сулит ничего хорошего. Впрочем, они, очевидно, надеялись на защиту своих, местных космических. Вся Ктессова преступная организация оказалась в сборе. Эти тоже вырядились в балахоны по здешней моде. Но они как-то лучше на них сидели, что ли, во всяком случае, космическим они даже шли. Особенно поразил Мета внешним видом один самец, местный шумер. Такого красивого, яркого, вдохновенного лица морской не видел ни у кого и нигде. Рядом с этим иноплеменником сидел давний знакомый Мета, закоренелый враг галактического диппредставительства – некто Тин, шумер из третьего сектора.
Это, конечно, нормально, что автохтонный и пришлый шумеры цивилизованно восседают рядом за одним столом. Но следующими за ними расположились двое люканцев, старый самец и совсем молодой, симпатичный и зеленоглазый. Пожилого Мет тоже хорошо знал. Он смотрел и не понимал, как шумеры и люканцы выдерживают столь близкое соседство. Должно быть, у них, по окончании посиделок, трещат от боли головы. С другой стороны стола рядом с шумерами тихо притулился гомо-акульник из пятого сектора, а напротив – никто иной, как Клавз, гуманоид-иллюзионист, бывший пленник Ктесса. «Ну и зверинец!» – хотел воскликнуть Мет, но сдержался. Он встал у окна с древними деревянными рамами. На пыльном подоконнике громоздились горшки с какими-то растениями, одно из них цвело белыми цветами и очень сильно пахло. Ктесс и Кар без приглашения уселись в кресла со стороны двери.
Дверь в зал открылась снова и вошел новенький, собственной персоной. Он вежливо поклонился местному шумеру, по-военному, как главному из присутствующих. При этом сидящий в конце стола возле двери дюжий предковый с мрачным лицом и желтыми глазами внимательно посмотрел на вошедшего, но ничего не сказал. Новенький прошел к компьютерной установке в углу зала и уселся за нее, не обращая внимания ни на своих, ни на инопланетян.
Мет с любопытством разглядывал нулевого начальника нового дипломатического представительства галактики. Это была самка гомо лет двадцати-двадцати трех. Совсем еще юное лицо, бледное хронической бледностью от постоянного утомления. Бескровные губы, тяжелые складки в углах рта и глаза – очевидно от природы яркие – черны и глубоки, как дыры в ад. Впечатление не то чтобы неприятное, но, казалось, этот молодой инопланетянин сейчас встанет, выйдет вон – и где-нибудь помрет. Мет подумал, что так и должен выглядеть начальник местных. А как же иначе? Ведь тут ни одного цивилизованного нет, а те, кто цивилизован – тот преступник.
И в это время дверь снова распахнулась: влетел еще один молодой самец, почти мальчик. Предковый держал в вытянутой руке револьвер, с угрозой направляя его то на одного, то на другого из присутствующих. Все в замешательстве подняли головы, а молодая начальница встала, подошла к бузотеру и протянула руку:
– Дай сюда!
– Я выстрелю!
– Стреляй.
Она требовательно перевернула ладонь.
Мальчишка отдал револьвер, но продолжал стоять и разглядывать всех присутствующих.
– Пошел вон!
Мальчик не двинулся. Начальница погрозила пальцем:
– Полицию вызову!
И тогда он прыснул вон – исчез моментально, показывая, каким уважением у местных пользуется полиция.
Начальница выдвинула барабан и высыпала пули на стол:
– Этит!.. – она, очевидно, была уверена, что оружие не заряжено.
Засунув пули на место, она вернулась за компьютер. Посидела немного, вышла во двор. Там долгое время было тихо, потом послышались голоса:
– Так мы ж… Так мы ж думали… Мы думали – раз коммунизм, то и не надо охранять.
Потом, более уверенно:
– Инопланетяне, мы слышали, музеи не охраняют.
– Инопланетяне не при коммунизме живут, – голос начальницы. – Какой нормальный оставит без присмотра склад оружия, когда у него полоумные по планете бегают?
Потом:
– Ник, я не шучу: никаких музеев не будет. Даже музея средневековой одежды. Не хватало еще, чтоб кто-нибудь в парандже на улицу вышел!

4 глава.
 
В коллективе не знали точно, зачем Ктесс ныряет на планету в первом секторе. Это было опасно и вполне бессмысленно. Кар как-то выразил мысль, что он, мол «любуется на своих врагов перед тем, как их уничтожить». В самом деле, Ктесс веками воевал там с предковыми под командованием Тина либо Криса, того самого красавца шумера, которого местные прозвали «сухопутный шумер». У начальника, правда, была вполне определенная цель – он хотел достать с континента упущенный им лабораторный экземпляр, гибридного паука по имени Цит. Этого паука и Крис, и Тин оберегали и защищали, как свидетельство против Ктесса на всякий случай.
Но теперь это все стало неактуально. Континент перешел под ведомство нового диппредставительства и Ктессу там нечего делать. Самое интересное то, что новенький в ответ на каждый Ктессов визит отвечал тем же. Сотрудникам доподлинно было известно, что 7-7-1 по ночам мотается по коридорам галактического диппредставительства. Его не раз видели. Особенно понравился гомо Спиральный морг. Кроме того, он не однажды наведывался в отсек фиксации, где Ктесс хранил забальзамированные трупы своих убитых врагов. Что, конкретно, он там делал – неясно, но что он приподнимал крышку над одним из трупов – несомненно.
А вообще, гомо очень сильно рисковал. Если он сам и не нападал на врагов на собственной территории, то враги вполне могли себе позволить его отловить.

Ктесс лежал, закинув руку за спину и напряженно о чем-то думал. Только что трахнутый им Мет пытался уснуть и уже засыпал, когда Ктесс встал с постели. Мет повернулся на другой бок и сладко простонал, потом вдруг приподнялся: Ктесс стоял возле открытой двери в коридор. Он аккуратно задвинул створки двери и подошел к столу.
– Что там? – спросил Мет.
– Начальник новеньких дрыхнет без задних ног прямо напротив моей двери.
Мет хмыкнул. Потом сказал:
– Ктесс, разбуди его, хлопни дверью, а то мало ли… – он кивнул в сторону комнат сотрудников.
– Пусть спит. Ему, несчастному, дома поспать не дают, вот он и отсыпается перед дверью начальника.
Мет тихо смеялся, уткнув лицо в подушку.

На побережье сладко пахло лесом и травой. Начальник диппредставительства брел по отмели вглубь, намереваясь нырнуть. Он обернулся: кромка песка и гальки были чисты и опрятны, дальше вверх по склону – подстриженная и хорошо ухоженная трава. Гомо пытался вспомнить, как тут было раньше. Везде мусор, бурьян. То, что чисто – это его заслуга, конечно. Но у дичи и запустения была своя прелесть…
Гомо нырнул, открыл под водой глаза и набрал в легкие воду. Здесь тоже все было чисто – ровный песок и немного растительности. Он брел по дну вниз, до самого устья пещеры. Сотрудники зависли в воде перед компьютерами, все трое. Двое инопланетян – осьминог и панцирная рыба – и местная акула, заместитель начальника.
Начальник вежливо кивнул заместителю:
– Мадам! – и сел за свой компьютер. Сиденьем ему служил обломок скалы, уже достаточно вытертый и отполированный за десять лет службы.
– Нижние полетели жаловаться в галактическое представительство, – сообщил Октопус.
Нижние – это второй сектор. Совсем недавно был скандал. Плоурдостеус в выходные напился, добыл откуда-то пару комет и пустил их вниз, к обитателям нижнего по отношению к галактике сектора. Они все там до смерти перепугались. Теперь, значит, полетели жаловаться на местных, как на дебоширов и нарушителей общественного порядка.
– Так я что теперь сделаю? Я не знаю, откуда они, эти кометы.
У Плоурдостеуса пытались добиться толку, где он их взял. Но он, протрезвев, ничего не помнил.
– И то хорошо, что не допился до шумерских личинок… – проворчал начальник.
– Да, конечно, – саркастически отозвался Октопус. – Это очень удобно: во всем находить положительную сторону.
– А иначе спятишь.
Как-то раз они с Плоурдостеусом пили вместе. Философствовали на тему происхождения мироздания и наличия бога во вселенной. Пришли к выводу, что бог есть. У Плоурдостеуса перед глазами замелькали морские пауки, у начальника – тоже. С тех пор Октопус и Мадам стали выпроваживать начальство в конце рабочей недели на берег.
– Пей у себя в помещении, начальник, – сказала Мадам. – Чтоб наши тут тебя в таком состоянии не видели.
Наши – это местная организация акул, молотоголовые и береговые акулы, а также парочка кархародонов.

5 глава.

Соседка, люканка Рэм, тоже любила выпить. Со своим молодым собратом из соседнего мира у нее сложились не слишком теплые отношения. «Гомо много на себя берет», – решила она. То, что он начальник фактически новой шумерской цивилизации, до нее не доходило. «Кто у тебя на континенте? Волки да кролики, а ты требуешь себе долю в общей гравитации! Сиди лучше и заткнись». Но однажды 7-7-1 явился на службу сильно навеселе и вызвал Рэм.
– Все! – заявил он. – Либо ты уступаешь мне место в очереди голосов по кругу (голосов за и против при опросе), либо я сейчас выведу из строя твой гравитационный компьютер.
Рэм перед тем тоже маленько приложилась к бутылке, поэтому не прекратила сразу опасный эксперимент.
– Попробуй!
Ну, и гомо принялся бить гравитацией по ее космическому объекту. Для этого использовались договоры со звездами: просишь звезду сделать то-то и то-то. Она сначала думает, потом делает. Желтый соседний Сос набрался гравитации и побелел, а люканский компьютер вышел из строя. На улицах люканских городов началась паника. А Рэм, вместо того, чтоб своими договорами прекратить процесс, только бессмысленно пялилась в экран.
На другой день Цинна, протрезвев, вызвала соседку.
– Рэм, я глубоко извиняюсь! Давай вместе вернем все на круги своя?
То есть, нужно освободить звезду от лишнего груза. Это надо делать вдвоем и осторожно.
– Нет! – заявила соседка.
– Но он же взорвется!
– Нет. Я не стану ничего делать, пока ты не отправишь Кута в психушку.
– Да как же я это сделаю?
– Как хочешь, – Рэм отключилась.

Был выходной. Цинна поднялась в общий зал и села за компьютер в углу. Сидящие в зале уже привыкли выслушивать собеседования начальника с инопланетянами и с местными. Для них это было бесплатное развлечение.
Цинна вызвала опекуна, Каску, и настойчиво просила у него еще денег. Тот прямо не отказывал, но ехидничал:
– Цинна, отбей палец у Котовского и снеси в ломбард…
Речь шла о статуе, которую изваял на заказ один из местных шумеров. Она получилась настолько карикатурной и безобразной, что население неделями смеялось и обсуждало толстого, как бочка, древнего полководца на присевшем от непосильной ноши коне. Помимо всего прочего, скульптура была отлита из привезенной из второго сектора платины.
– Никто не поверит, что это платина, Каск. Вот если ему *** отбить…
– Ни стыда, ни совести, Цинн…
– Ни того, ни другого.
– Ладно. Я выдам тебе оставшиеся у меня твои четыре миллиона и делай с ними, что хочешь.
– Зачем мне столько? Что я на них, памятник Александру Македонскому закажу?
Потом на экране возникла Рэм.
– Рэм, давай сделаем это.
– Я тебе уже все сказала.
– Но как я это сделаю?
– Не моя проблема. Хочу Кута. В психушку.
После этого Цинна вызвала Ктесса. Тот сидел за своим экраном довольный, вальяжный и улыбался широкой улыбкой:
– А, новенький. Мое почтение!
– Ктесс чего ты хочешь за то, чтоб уладить мой конфликт с соседями?
– А что ты можешь мне предложить?
– Что пожелаешь.
Ктесс изобразил серьезное лицо, но глаза продолжали смеяться:
– Не нужно унижаться, иноплеменник. Милосердия тебе не будет. Ни тебе, ни потомству твоему, ни соседям твоим…
Ктесс исчез, появился Марк, начальник полиции, чрезвычайно недовольный тем, что его вызвали.
– Где Цит?
Следить за сумасшедшим пауком в обязанности начальника полиции не входило, но он вынужден был этим заниматься, так как охрана изолятора с этим не справлялась.
– Понятия не имею, – нехотя отвечает Марк.
– Но он хоть во что одет?
– Голый.
– Как голый?!
То есть, голый инопланетянин свободно бегает по побережью. Цинна, с тревогой в голосе:
– Марк, тут сейчас будет очень плохо…
Марк, посерьезнев:
– Сколько времени?
– Недели две. Подберите ему что-нибудь из одежды.
– Подберем.

6 глава.

Ктесс с вожделением и глубоким удовлетворением готовился к войне. Все шло по плану: население миров встревожено, военные точат текилы, а начальники диппредставительств в недоумении. Особенно его веселила Мерис, шумерка из пятого сектора.
– Ктесс, я ни за что не нападу на несвободнорожденного шумера. Достань его оттуда, из-под воды, и отправь ко мне, мы тут быстро выясним, откуда он и кто его хозяин…
– Мерис, он не шумер. Я в который раз тебе говорю: он гомо.
– Нет, нет и нет! – Мерис сверкала в гневе своими аквамариновыми очами и серьги в ушах повторяли этот блеск.
– Ну до чего хороша! – заметил Ктесс, когда Мерис исчезла.
– Потому и дура, – отозвался рядом сидящий Кар.

Кар тоже готовился к войне: он знал, что все три шумерских сектора никогда между собой не сговорятся, кто будет командовать, поэтому Ктесс в качестве компромисса предложит своего заместителя. И шумеры, якобы чтоб «не ссориться», с радостью согласятся. На самом деле командование галактического паука, животного гораздо ниже шумера по рангу, они принимают потому, что Кар редко проигрывает. Точнее – никогда. Ктессов заместитель гениален, а у свободнорожденных шумеров на таланты запрет. У них талантливы только рабы, потомство зачавших по любви. Шумеры, бывает, используют рабов в качестве командующих, но потом им приходится отчитываться друг перед другом: кто такой и откуда и, самое главное – куда делся. Ясно, что его по окончании войны усыпили. Или спрятали. Галактический же паук может быть каким угодно, ему это не воспрещается.
Другой вопрос заключался в том, кто будет командовать первым сектором. Ктесс вызвал Рэм по компьютеру и долго созерцал ее благообразное, но до смерти испитое лицо.
– Голубушка, как вы решили между собой?
– Пока еще войны нет.
– Ни к чему кривляться, Рэм.
– Ну да, если новенький возьмет на себя задачу…
– Поговори с ним.
Рэм внезапно вспылила:
– Сам говори с этим выскочкой! Без году неделя, а уже командующий сектором!
– Тогда найди кого-нибудь у себя.
Рэм тяжело вздохнула:
– У нас таких не найдется.
– Ну, так о чем же речь? На вас собираются напасть, а не на меня, за каким я буду его назначать?
– Ему не надо было счетчик на руку вешать, Ктесс, – угрюмо и злобно произнесла люканка. – Вечно ты перебарщиваешь, начальник, а потом другие расплачиваются за перебор, – Рэм отключилась.

Весь мир замер, ожидая, смотря ночью в компьютеры, подключенные к орбитальным телескопам. Но все было тихо: звезды сияли, кометы пылали в ночном небе, а космические лодки дальних и ближних соседей торопились по своим делам.
– Ничего не будет, – утверждали знатоки. – Новенький не такой дурак, чтоб первым напасть. Да и наверняка он под покровительством Ктесса…

7 глава.

В третьем секторе в диппредставительстве было тихо. Шумеры сидели за своими установками и мирно прорабатывали каждый свое. Молодая наблюдательница главного телескопа клевала носом: на ее экране мерцали вечные звезды, те самые, что горели тут и тысячу, и миллион, и миллиард лет назад. Потом ближе к нижнему углу экрана засветилось и побелело. Наблюдательница выпучила глаза:
– А? Что?
Начальница быстро переключила установку на просматривание и выругалась:
– Что за шутки? Где это видано?
– Когероп взорвался!
– Да, но почему?
Начальница срочно вызвала Мерис. Но та уже была готова:
– У меня перед носом тоже вспыхнула сверхновая.
– Кто куролесит?
– Да люканцы, поди.
– Ну что ты! Как бы они посмели?
И в это время пришло сообщение от Нут, шумерки из Крабовидного коллапса: ей также послали вызов. Три последовательно взорванные звезды – новенький пожелал сразиться с тремя шумерскими секторами сам, от лица всего сектора.
– Оно и к лучшему. Расхлопаем его – и дело с концом. А люканцам пора устроить жесткую санацию.
– Да их бы и совсем…
Но Мерис только вздохнула:
– Нет, милая, люканцы нужны…
– Это тебе они нужны, а у меня в галактике из-за них пропали пауки и полностью спятили гомо, – жестко возразила Нут.
– Это не они, это все новенький, – робко произнесла молодая начальница третьего сектора.
– Как же! Не они! Да они там, на соседском континенте, отгрохали себе филиал. И гомо эти, из которых тамошний новый начальник – они люканцам родня.
Мерис ничего не сказала. Какой еще гомо? Разве гомо способен на такое? Она осталась при своем убеждении, что в диппредставительстве новеньких сидит наглый несвободнорожденный шумер, самка. Да она ж ее видела – совершенно типичное лицо!
– Кто командующий?
– Ктесс предложил своего заместителя.
– Ну и ладненько. С ним мы быстро управимся, еще и гравитацию сэкономим.

У Рэм в диппредставительстве работали опытные и бывалые военные. Они сначала подстраховывали новенького, но скоро поняли, что этого делать не надо. Кар лупил по первому сектору, направляя удары из всех трех шумерских секторов, но гравитация аккуратно гасилась, не доходя до жилой зоны. Люканцы поняли, что у новенького договор с Магнитным Искривителем, и на душе у них полегчало. Но потом старый заслуженный Сос, их древняя надежная звезда, принялся волноваться. Он посинел, налился сиянием.
– Боже мой! Что с нами будет! – воскликнула молодая заместительница Рэм.
Рэм сидела, бледная как смерть, ее глаза выпучились от ужаса.
– Надо оповестить население, – твердо заявила старая военачальница.
Но до кнопки оповещения она не дотянулась: Сос просто отдал гравитацию в общий галактический коллапс и снова принял свой обычный, издревле привычный облик – стал оранжевым карликом и весело засиял в ночном небе.

– Хорош, ну до чего хорош! – восхищенно произнес из своего кресла Кар.
В Ктессовом диппредставительстве все молчали: война была проиграна, шумеры истратили половину своей гравитации, а первый сектор даже не пострадал. Теперь оставалось только молиться, чтоб новенький не ударил в ответ. Но 7-7-1 молчал. И на другую ночь, и на следующую в небе все было тихо.
– Теперь твоя очередь, Мет, – требовательно произнес начальник.
Мет сидел на своем месте и штудировал статью по психиатрии. Он был страшно зол: начальник запретил ему пить перед войной. А трезвый Мет – все равно что голодная крыса.

8 глава.

Плохо обученные, полудикие шумеры, вылетевшие навстречу Мету, были им моментально разгромлены. Путь вниз, на планету, был открыт. Мет спустился в одно из отверстий в гравитационной крышке. Внизу бушевал океан. Холодный, грозный, глубокий и очень соленый. Мет невольно любовался им.
– Какой все-таки красивый мир!
Сидящая рядом молодая шумерка, выбранная им в заместители, вежливо улыбнулась. Планета ей совершенно не нравилась. Она-то прекрасно видела, что это: лесная планета шумеров, источник скандалов и войн.

Новое диппредставительство еще не представило список членов в главное галактическое, но Мет прекрасно знал, что шумеров под водой у новенького нет и быть не может: лесные шумеры грубы и примитивны, а чтоб защищать планету от такого врага, как Ктессов полководец, нужен не только ум и образование, но и талант. Клавз, правопреемник, он знал, работать не стал и от счетчика отказался. Кто же там, значит? Морские зомби и какая-то акула. Морских Мет не боялся и очень хорошо их знал.
Он покружил над континентом и решил попробовать зафоссилизировать участок, совершенно отдаленный от места, где располагалось диппредставительство. Но в ответ на посланный к поверхности планеты луч снизу шарахнуло. Одна из шумерских лодок Мета (он набрал ополчение в пятом секторе) задымилась и начала падать. Взрыв!
Ничего себе! Так, значит, оттуда следят? Это морские-то? Скоро Мет убедился, что планету стережет членистоногое. Причем – хорошо обученное. Он вспомнил, как наблюдал за шумерской войной в космосе: так скрупулезно перехватывать заряд могут только маленькие изощренные лапки. Так значит, шумерские лодки-то были только чтоб заманить его сюда? Мету стало не по себе. Надо было еще малость полетать по орбите, прежде чем нырять под гравитационную крышку.

– Ктесс, пришли мне сюда Фота.
– Ну, так я ж с самого начала тебе его предлагал, – Ктесс откинулся в кресле.
– Неважно. Я пришлю координаты, где спуститься.
– Мет, а что случилось? Ты уже давно там, тебя что, закрыли?
– Похоже на то.
– Ну-у! Вот это номер! Это у морских-то? Да пробей крышку и возвращайся! Слышишь?
– Не могу.
У Ктесса непроизвольно отвисла челюсть.
– Здесь работают не морские, а, похоже, пауки-химики и шумеры-бабочки. В общем, бабочек я даже видел.
– Мет, даже если и так, и те, и другие там дикие…
– Нет, Ктесс. Не дикие, а настоящие космические и до смерти опасные.
– Да как он посмел!
– А кто мог ему запретить?
Ктесс вздохнул:
– Пришлю и Фота, и Тефа, не отказывайся от Тефа, пожалуйста.
Мет вместо ответа отключился, а про себя подумал, что местный начальник оказывает ему любезность: он запросто мог бы не только перебить связь по гравитационному компьютеру, но даже ее и прослушать. Но хозяин континента вообще вел себя уважительно: не препятствовал ополчению врага набрать воды и даже кое-где накосить себе травы на пищевые таблетки. Во всем остальном все было тихо: ни вражеских лодок, ни ударов снизу. Мет, скрепя сердце, принялся ждать помощь.

9 глава.

Фот долго смотрел в экран на пробегающую под днищем лодки планету. Проник он сюда беспрепятственно, при этом прекрасно видел, что это могила. Теперь Мет торопил его напасть на диппредставительство.
– Слишком много времени прошло, Фот. Шумеры начинают чувствовать себя побежденными. Ты же знаешь, они никогда не сдаются. Угробят себя и нас вместе с собою.
Фот составил план. Он взял половину шумерских лодок и полетел в сторону древнего моря, где, как они знали, в неглубоком заливе располагается нынешнее диппредставительство. А Мет с оставшимися лодками продолжал висеть над безбрежным, пустынным восточным океаном. Внизу бушевали шторма. Мет понимал, что проиграл. Он еще никогда в жизни не попадал в подобную ситуацию: противник был неуловим и, в то же время, грозен.
Фот прислал весть, что он приступает к плану, и в тот же день сел на континент в районе бывшей радиоактивной черты. Он едва успел высадить своих ополченцев, как Мет вызвал его:
– Фот, на нас напали. Лодки вынырнули из глубины и атаковали нас. Мы проиграли: их было слишком много!
Фот прекратил высадку, собрал все свои лодки и вернулся к Мету.
– Все, Мет. Вызывай здешнее начальство и договаривайся.  Соглашайся на любые условия.

– Я буду вас слушать, – прозвучало с экрана.
– Я хотел бы поговорить с начальником… – слегка опешив от грамматики собеседника, произнес Мет.
– Начальника нет. Будет говорить правопреемник, – экран щелкнул, переключился, но остался темным.
– С кем имею честь? – прозвучал бодрый, вполне грамотный голос.
– Я военачальник шумеров.
– То есть – враг?
– Да, именно. А… почему вас не видно? – осмелился спросить Мет.
– Я паук. Начальник велел не показываться в полный рост, а то всем будет страшно.
– Понятно.
– Я не имею полномочий говорить с вами. А начальника сейчас нет. Но, если хотите, я могу вас переключить на него, он в соседнем зале. Только…
– ?
– Вы лучше бы подождали немного. Видите ли, начальник пьян.
– Понятно. Это не важно.
– Как хотите.
Экран снова щелкнул. Потом засветился и через какое-то время на нем возникло лицо победителя. Совершенно больное лицо с глазами, тяжелыми, как два гравитационных коллапса.
– Мое почтение.
– Мое тоже.
– Мадам, мы бы хотели сдернуть отсюда. Каковы ваши условия?
– Никаких. Я сейчас открою крышку – и летите с богом.

               
               
                30 апрель 2026.