Мой прокси-сервер

    Мне было очень интересно наблюдать за тем, как в тот день они собирали мой первый прокси-сервер. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думал. При установлении коротковолнового контакта безжизненной оставалась только скелетная структура. У прокси-сервера были сердце и полноценная кровеносная система. Они объяснили, что нервная система функционирует под воздействием не только афферентных и эфферентных управляющих импульсов, и для того, чтобы обеспечить чувствительность и эмоциональную реакцию, им пришлось добавить синтетические железы, выделяющие настоящие гормоны, например адреналин. Следовательно, им нужна была кровеносная система, которая распределяла бы различные жидкости и обеспечивала бы естественные реакции и адаптацию к эмоциональным стимулам реального тела и условиям окружающей среды.
В целом это был неплохой опыт. Они даже подогрели глину для муляжа, и мне было приятно в ней копошиться, пока мне не сказали лежать неподвижно. На первом пробном снимке были видны все мои родинки и волосы, даже крошечные шрамы от укусов насекомых, которые я получил на Венере.
Я сидел и любовался готовым изделием — забавное ощущение, когда впервые видишь себя со стороны, — как вдруг какой-то парень с молотком на короткой рукоятке подошел ко мне и стукнул моего бедного двойника по лбу. Чертова несмываемая красная звезда! Это напомнило мне о некоторых аспектах жизни в комиссионном магазине, о которых я как-то не задумывался.
Это омерзительное чувство стало еще сильнее в ту ночь, когда я лег в своей новой квартире, в своей новой камере, в своем новом гробу. Следуя инструкциям, я запер дверь изнутри, разделся, простерилизовал камеру и накрылся прозрачной крышкой гроба. Два рычага удобно располагались под рукой. Я нажал на первый и зажмурился от яркого света. Потянуло теплым сладковатым газом, пахнущим свежескошенной травой. Мертвая тишина и этот запах напомнили мне о кладбище. Я заметил, что мое сердце замедлило ритм, и мне уже не нужно было делать такие глубокие вдохи. Это было похоже на состояние полуспячки, которое, как мне объяснили, может продлить жизнь человека практически до бесконечности.
Когда я потянул за второй рычаг, мне показалось, что мой мозг провалился в длинный туннель, полный ртути. С одной стороны был этот гроб и моя земная оболочка. С другой — глаза моего двойника в белой лаборатории Государственного бюро здравоохранения, в восьми милях отсюда. Через несколько минут этого ментального «катания на коньках» я решил взять на себя роль дублера, что, судя по всему, требовало лишь любопытства в отношении того, что происходит на другом конце провода.
Я поставил свой новый контейнер на ноги и немного потренировался в боксе с тенью. Через несколько минут вошла блондинка с красной звездой на груди, бросила мне полотенце, чтобы я вытерся от соленой синтетической испарины, и сказала: «С фигурой все в порядке. В ней ты доберешься куда нужно и вернешься обратно. Если хочешь уйти прямо сейчас, твоя одежда там».
В длинном зеркале в раздевалке я увидел единственный изъян своего двойника. Я должен был краснеть.
Вернувшись в квартиру, я замазала красную звезду тональным кремом. Мой венерианский цвет лица, который по-прежнему был похож на старый футбольный мяч и который они отказались улучшать в моем прокси-образе, позволял легко скрыть пятно. Мне сказали, что это нарушение тюремного режима, но я хотела кое-что разузнать о Томми.
Зная, что у Гвен свидание с Томми, я пришла пораньше. Она впустила меня и предложила выйти. «Томми будет здесь с минуты на минуту», — сказала она мне, прикрывая звезду пуховкой для пудры.
Я ответила: «В этом фиолетовом наряде ты почти похожа на человека».
— Ну, я не хочу, чтобы все было в крови, — сказала она. — Ох, Билл, ну почему ты не оформил доверенность. Я... я думаю, что и то, и другое очень важно