Мифическая огненная птица 13

Грозой поверженный закат

Над озером, словно на гигантском холсте Мироздания, расплаталась жар—птица заката. Её крылья, сотканные из расплавленного золота и червонного серебра, простираются от края до края небосвода. Перья переливаются всеми оттенками пламени: от янтарного у основания до алого и фиолетового на кончиках. Озеро, зачарованное небесной красотой, отражает огненный силуэт — кажется, будто вторая жар—птица плавает в глубинах вод.

В вышине за грядой дальних туч пробудается громовержец. В его дланях искрятся  огненные копья — не просто молнии, а оружие древнего бога: раскалённые добела: с жалами, сверкающими холодным синим огнём. Он поднимает руку — и первое копьё срывается с его ладони, пронзая воздух с оглушительным треском.

Оно ударяет в край правого крыла жар—птицы. Её перья вспыхивают ярче, рассыпая сноп искр, что, падая, превращаются в огненные капли и гаснут в водах озера. Птица вздрагивает, но не издаёт ни звука — лишь чуть склоняет гордую голову, и с её клюва срывается золотая слеза, упавшая в волны.

Громовержец не знает пощады. Второе копьё вонзается глубже — в изгиб крыла, разрывая огненную ткань оперения. Третье пробивает бок, оставляя рваную рану, из которой вырывается вихрь алых искр. Каждое попадание сопровождается раскатом грома — то смех бога, гулкий и торжествующий, эхом катающийся над озером.

Жар—птица не падает — она тает. Её сияние дрожит, распадается на фрагменты, дробится в разрывах туч. Огненные перья осыпаются дождём искр: одни гаснут, не долетев до воды; другие вспыхивают на миг в волнах и угасают. Молнии бьют всё чаще —    копья громовержца пронзают небо крест—накрест, вычерчивая в нём узор небесной битвы. Озеро волнуется; его поверхность покрывается рябью и пеной, отражая хаос небесной схватки.

Когда тучи уже почти совсем смыкаются над горизонтом, сверкает последнее копьё  — оно пронзает самое сердце жар—птицы. На краткий миг она вспыхивает ослепительно, будто решив отдать весь свой огонь миру, а затем разлетается россыпью угасающих искр.

Гроза начинает стихать. Раскаты грома отдаляются, превращаясь в глухое ворчание. Тучи, истощив свой гнев, расползаются клочьями, открывая полоску чистого неба. В ней, у самого края земли, теплится последний отблеск — крошечный уголёк, всё ещё хранящий тепло жар;птицы. Он медленно тускнеет, растворяясь в синеве наступающей ночи, но в моей памяти остаётся образ огненной птицы — гордой, неукротимой, той, что каждый вечер возрождается на небосводе, чтобы вновь вступить в извечную битву с громовержцем.