Эра колера глава 7 Свет

    Под утро стало еще холоднее, он проснулся. Колбасы, развешанные под  потолком, рассердили,  охрана постаралась, когда он спал. От злости пропал аппетит, сейчас бы кофе или чаю, увы. Что ж, спасибо, что по его просьбе выводят в кусты. Просьбой называется стук  молотком по  ведру в углу клетки. Депутат все предусмотрел, вот только не учел, что мысли в неволе не размножаются. Что теперь? Впадать в детство? Все население - дети, независимо от возраста. Детьми легче управлять. Всеобщее оглупление особенно было заметно на фоне вдруг резко поумневших собак и кошек. Но с  животным миром давно покончено.
          Вопреки объективности Науму нравились молодые.  Его умерший друг и Учитель Платон не оценил бы. Человек – во всех смыслах разумный, был суров к проявлению слабостей. Хотя древний грек Платон, на взгляд Наума, умел наслаждаться жизнью.
        Друга – Учителя назвали Платоном родители, и этим именем предрекли ему судьбу философа. Они рано ушли из жизни, не сумев адаптироваться к безвременью, и Платон, похоронив их, стал подпольщиком, в прямом и переносном смыслах. В одном из подвалов они наткнулись друг на друга и стали вдвоем выживать. Платон до знакомства с Наумом похоронил  философа – математика, получив от него знание, которое необходимо передавать по цепочке. Ответственность за то, чтобы сохранить знание,  спасала Наума и Платона от депрессии. 
      Когда Платон был еще жив, они оба придерживались мнения, что ученые зря так много времени уделяли платоновским идеям, оставляя без должного внимания позицию стоиков: людей волнуют не вещи, а представления о них. Что вклинивается в представления? Личные предубеждения.  «Я предубежден, ты предубежден, он предубежден, но только я предупрежден», - шептал Наум по привычке одинокого человека говорить вслух. Человек человеку – враг. Но эти, несмотря на то, что посадили его в клетку, на врагов не похожи, иначе его бы уже не было. От холода одеревенели ноги, он встал, пытаясь ритмично двигаться, припевая: «Человек от природы добр – человек от природы бодр – добрый человек бодр – бодрый человек добр».  Несколько раз повторил, устал и сел в углу. Лаки хорошо танцует. Плохие люди так не танцуют. Можете спросить у Ницше.
        Девочка искренняя, не скрывает, что с замужеством на нее пролился золотой дождь. Или накрыло золотым зонтиком, а еще бывает золотой купол.
       Ах, да, купол. О чем он хотел? Если ничего не меняется, то мозг от старости мутнеет, как зеркало. Он опять попытался встать, больно ногам, но все же  поднялся и зашагал по периметру клетки, потом по диагонали, из угла в угол.
       Время безжалостно, из памяти уходят знания – золотой запас человечества, наделяющие жизнь смыслами, ведь каждый из нас с подросткового возраста спрашивает себя: для чего я живу? Или уже не спрашивает?
        Бедная Лаки, тыкала в него палкой, а ручки слабые, ей бы спортом заняться, хотя бы танцевать, а он светиться перестал.  Смысл его существования в том, чтобы она танцевала? И все? Учитель знал,  смерть близка, он и сам хочет умереть, но помогать не надо. И жил, повторяя, что он никому ничего не должен. Учитель заметно  слабел, но все так же умело прятался от людей, в нормальное время ему как разведчику цены бы не было. Перед  смертью часто повторял, что знает, как вернуть Звезду, но зачем? Осчастливить неблагодарное человечество? Глупо.
         Да, он мог бы вернуть дозакатную эпоху, круто изменить ход истории, не прилагая усилий, но зачем? Разве плохо сейчас, когда легко скрываться? Главное, не попадаться, то есть жить настоящим,  не забывая об опасности, вдруг кто-то примет их за крыс и съест, хотя от этого не поумнеет. «Во тьме пробуждаются страхи и у меня, и у тебя, Наум, но мы умеем ими управлять, а они нет. Раньше картинки помогали, какие-нибудь цветочки с птичками, но без света, увы… Управлять воображением? Не смеши меня, если страшно, то заставить веселиться трудно, тут нужен разум. А если мы с тобой  самая опасная опасность, самая заразная заразность, так пусть живут со своими представлениями, я не собираюсь им делать мир светлым и красочным. Как они с нами, так и мы с ними. Да, мы можем дать свет, но после этого нам не спрятаться. Спасти от тьмы ценой своей жизни? Я не герой».
       Новое поколение живет  настоящим, не зная прошлого, считает реальность фактом, не требующим доказательства. Они родились в темную эпоху, наверное, надо оставить все так, как есть. Но Лаки, молодая красивая женщина, хочет света, музыки, хочет красоты. Как бы ни утверждали философы, что подлинная красота духовна и никак не связана с предметным миром, красавица права в своих желаниях. Для нее счастья нет даже при муже – депутате. Счастливы ли те, кто родился и вырос при Закате, тоже непонятно, хотя какие-то радости они находят. Допустим, у них более обострены тактильные ощущения, они лучше различают запахи и шорохи и еще умеют прятаться, - полезное занятие при тотальной нищете.
           Наум не борец, а Лаки палку взяла, напала на него, потребовала музыку. Она от него зависима, а он? Кажется, впервые не управляет своими чувствами. Учитель предвидел, предупреждал, если появится такой человек, кому ты захочешь сделать добро, подумай, может, и сделаешь.
        Лаки – судьба? Или он судьба?  Она устала. А он? Что он? Нет ничего дороже свободы, испытываешь неприкаянность, но это не пугает. Что же тогда держит? Клетка? Да, отчасти. Но независимость – внутреннее состояние,  пусть кормят, можно спокойно размышлять, знаний на его жизнь достаточно. Мыслитель, как и поэт, на плечах предшественников.
           Что мешает думать? Только ли холод? Ведь он  способен выпадать из времени,  как бы становиться невидимым. Но не все просто: для кого невидимый? Похоже на ребенка, который закрывает глаза и считает, что спрятался. Но он не дитя играть в прятки.
         
            Наум замерз до дрожи. Оказывается, до сих пор умело спасался от холода. Но посадили в клетку, даже не враги, не коллеги, может, приятели. Какие приятели, если посадили в клетку?
           Во тьме темно всем, но сейчас эта мысль не утешает, потому что страдает Лаки. Признайся, Наум, признайся себе, что для тебя это важно. Почему должна страдать женщина? Она создана для другого мира. Да, банально звучит, как все красивое, да, дожил, маразм, старость, признается. Смерть близка, но он в силах   пока распорядиться остатками энергии.
            Трудно думать,  еще назойливое видение: зонт, огромный, на всю семью, темный до черноты, от порыва ветра выворачивается наизнанку. Да, вывернулся, но об этом молчат те, кто знает. Когда Ницше вдруг понял, что миром правит ложь, его не оценили: зачем будоражить народ со сложившимися традициями? Живут и ладно. А как быть с истиной, или ее отменили? В чем смысл жизни?
           В доме зазвучал Рахманинов. Он прислушался, кажется, никто не проснулся, утомились: Лаки от прыжков у клетки, ее муж заседал в органе власти. Даже Платон не мог точно объяснить, как устроена новая власть.  Тема неинтересная, куда интереснее погружаться в философию. Но сегодня погружения нет, а ведь по утрам приходят самые ясные мысли.
      Он опять прислушался. Несмотря ни на что, сладких им снов, они как дети, не ведают, что творят.  Он смотрел на светлеющую полосу горизонта и удивлялся, почему никому не пришло в голову задать себе вопрос: если Солнце остыло до черноты, то неважно, приближается или удаляется, и под каким углом к нему ось Земли. Никого не удивляет, что есть горизонт и предутренний холод.  Календарь все тот же, и зимой холоднее, чем летом.
          Считать, что Закат устроила партия королей Оптики, значит, верить в мировые заговоры. Верят, конечно. Лучше бы подозревали  ученых: что-то придумали и, как обычно, не рассчитали риски для людей. Думать о последствиях мало кто хочет. Думать нам тоже не надо, - советовал Платон, ведь мы живем в последствиях. Можно вернуться назад, но зачем? Ведь нам никто не мешает заниматься философией.
       Никто не мешал, потому что не понимали, но ведь Платон передал ему брелок кошки с глазами – изумрудами, собственноручно повесил на шею Науму и при этом сказал: «Забудь до времени. Когда поймешь, что время настало, действуй, если не решишься,  передашь ученику». Учеников у Наума не было. За долгие годы он впервые так тесно общался с людьми. Не разочаровался, ведь он их постоянно слышал, разных. Вениамин в ученики не годится, у него своя философия, меняться незачем. Вряд ли он поверит, что Солнце не потухло, что оно продолжает светить как прежде.
      Лаки? Он вспомнил ее слова: «Наум, старый дуралей, надоел со своими мозгами, я усыхаю». Ирония  судьбы: после  смерти Платона роднее кошки у него никого не было. Перед  сном он поглаживал брелок на груди, представляя мягкую шерсть, иногда даже  слышал нежное мурлыканье, тогда ему  снились сны под голубым небом, как в детстве, у них в доме всегда были кошки. 
      Годы не вспоминал Учителя, от шока парализовало память, потому что бросил труп и  бежал, теперь всплывает то, что Платон говорил накануне смерти: «Закат рукотворный, звезда Солнце не остыла, случится, но в далеком будущем». До своего  рокового часа  скрывал от Наума, потому что не хотел судьбы  философа – математика, его повесила разъяренная толпа, за предсказание, что дальше будет хуже. «Толпа неблагодарная, благородных не осталось, не пытайся им помочь», - предостерегал Платон.
      От воспоминаний Науму стало тоскливо, скорее бы Лаки встала, с ней веселее.  Малышка имеет право носить свои цацки и крутиться перед зеркалом, ее такой создала природа. Она имеет право любить то, что ему не нужно. 
       Для Учителя сила в разуме, а слабость не имеет права на существование, - старо как жизнь.
         Туман накрыл все пространство. Наум мерз, укрыться нечем,  сон не приходил, мысли не отключались:  золотой купол превратился во зло, полностью закрыв земной шар от солнца. Спасались от войн, но ведь ученые предупреждали, что купол станет удерживать все, чем награждает космос, включая мусор, метеоритные камни,  отработанные спутники, пыль и прочее.  В голове крутились изумруды, рубины, золотое небо, мадамы с  запросами, грациознее кошки зверя нет, только Лаки такая же гибкая, нежная и непредсказуемая. Незнакомое чувство одолевало его, он пытался  сопротивляться, представляя Лаки то совой, то жабой, то вороной, но не получалось. Ей нужен  свет, - билась мысль, отзываясь в висках щелчками метронома, все громче и громче. Это судьба, его негибкие от холода пальцы нащупали брелок и одновременно нажали на  слабо поблескивающие камни.
         И вдруг что-то резко изменилось, что-то посыпалось с  неба, ударило по крыше клетки. Гул и  свист нарастали, молодые проснулись и выбежали из дома. В голову Лаки что-то попало, и она упала, потеряв сознание. Под градом падающих осколков Веня перетащил ее в беседку. Она не увидела, как ярко засветилось солнце, и это ее спасло от слепоты, но не спасло Веню.  Наума уже ничто не могло спасти, от сильного напряжения  не выдержало сердце старика.   
          Много людей погибло, из-за любопытства, пересидели бы дома, были бы живы.  Многие из тех, кто остался в живых, ослепли. Зато светило солнце.
          Из депутатского корпуса кроме Вениаминова  никто не пострадал. Народные избранники неукоснительно  соблюдали правило не высовываться ни при каких обстоятельствах.