Диафильмы

      Мы с сестрой сидим в пижамах на кровати, укрытые по шею одеялом. В комнате темно, только на висящей напротив белой простыне - яркий прямоугольник света. Папа скоро будет показывать диафильм, и мы, замирая, ждём его начала. Слышится тихий хруст колёсика проектора, оно прокручивает плёнку диафильма, и на светящийся экран со скрипом наползает изображение большого серого квадрата с цифрами и какими-то дырками. Это заставка, она есть на всех диафильмах, там написан номер партии и что-то ещё. Этот кадр для меня был похож на дверку электрического щитка перед нашей квартирой, и тогда, в 6 лет, я думал, что это она и есть. Но меня это не смущало, дверца так дверца, главное - что сейчас будет интересно, загадочно и от тихой темноты немного страшно.

         Такое мистическое настроение всегда создавал мой любимый диафильм «Веер Тэнгу», который я тогда называл «Верх Тэнгу». Это была японская сказка о молодом парне, который не любил работать, а только лишь играл в кости и бездельничал. И вот послали его в лес за хворостом, но от жары парень заленился, прилёг под дерево отдохнуть и достал свои игральные кости. Это такие маленькие кубики с цифрами или точками, их болтают в стаканчике, высыпают на землю, и смотрят потом - что выпало. Мы с сестрой молча завороженно смотрим и слушаем сказку. С первых же медленно выползающих кадров красивые цветные картинки захватывают наше воображение, и пока папа читает текст внизу, мы внимательно можем рассмотреть все детали. Когда молодого парня кто-то окликнул сверху, и на следующем кадре вдруг появилось крупное изображение японского лесного духа - чёрта Тэнгу, с красным лицом, длинным носом и бешеными глазами, нам становилось очень страшно. Но Тэнгу, сидя на дереве и наблюдая за новой игрой, всего лишь захотел выменять у парня его игральные кости на свой веер. Парень же, трясясь от страха, с готовностью согласился, тем более что веер у Тэнгу был совсем не простой. Можно было, раскрыв его, загадать желание - и оно тотчас исполнялось. Но за это нос у хозяина веера удлинялся на один вершок... Сказка потом продолжалась, там в конце ещё появлялся свирепый, но интересный бог грома со своими барабанами, вообщем - диафильмы, и особенно «Веер Тэнгу» были нашим самым любимым действом перед сном.

      Уже в школе, классе в 5-м, мы все были удивлены, когда на литере наша Елена Михайловна поставила на последнюю парту проектор и повесила на доску большой белый экран. Окна завесили и потушили свет.  Мы будем смотреть диафильмы? Все замерли, ожидая на экране сказку или нечто подобное. Класс замер, учительница покрутила колёсико проектора и показался первый кадр - серый квадрат с цифрами, предвещая интересную историю. Но, оказалось, что это скучный учебный диафильм, про памятники писателям и их скульпторов. Мы немного взгрустнули, но ненадолго. Елена Михайловна в 2-х парах очков, надетых одни поверх других, читала мелкий текст на экране, а колёсико грустно крутил сидящий на последней парте Серёга. Улучив момент, мы спрятали на секунду положенные на стол вторые очки учительницы, и Елена Михайловна, тщетно поискав их на и под партой, разрешила пока читать крутящему колесо Сергею. Однако делать такие два простых дела вместе оказалось очень сложно - то кадры, как в кино, беспрерывно и дёргано двигались вверх, то сам текст сдвигался наполовину, и остальным ничего не было видно. Тут Лёня говорит: «Еленмихаллна, а давайте я почитаю? Пусть Серый крутит потихоньку, а я рядом посижу». И, получив согласие учительницы, садится рядом за последнюю парту. Елена Михайловна подходит к своему столу у доски, чтобы видеть и экран, и весь класс. Лёня сзади начинает читать, мы его не видим, но по его дрожащему голосу чувствуем, что тот улыбается, хотя на экране - скукота смертная: какой-то памятник стоит на таком-то месте, тогда-то его изваял скульптор такой-то, и так далее. 
         
       Вдруг на светлый прямоугольник экрана сбоку залезает всем знакомый силуэт, часто рисуемый детьми на заборах, стенах, и партах в школе. Эдакий упрощенный и стилизованный мальчиковый писюн. Как у ангелочков на картинах, только попроще, но и заметно покрупнее. Этот силуэт, будто визуальная форма протеста, обычно рисуется мальчишками быстро, буквально за пару секунд, не отрывая ручки от бумаги, раз - вытянутый полуовал, два - два полукруга. Со стороны это похоже вроде как на сосиску, с основанием из двух шариков, которые или по две стороны от неё, или вместе внизу рядышком. Вырезается нарисованный писюн из бумаги тоже очень быстро, а может быть Лёня уже заранее заготовил несколько трафаретов примитивных первичных признаков, и спрятал их под обложку своего дневника.

      Серёга крутит колесико, Лёня читает текст, но обе руки-то у него свободны! Он подсовывает бумажные силуэты узнаваемых мужских достоинств в луч света от проектора, и на большом светящемся экране сбоку появляются новые герои - так сказать, интересные сюжетные дополнения. Как будто скульпторы упустили эту важную деталь, и теперь школьники могут её смело самостоятельно восполнить. В центре кадра писюну появляться нельзя, будет уже видна рука кукловода - любителя, но, если уж памятник или его создатель на свою беду оказывались ближе к краю экрана - тут разворачивалось настоящее веселое действо. Непонятный для большинства девочек, но четко знакомый всем пацанам силуэт «пушки на колёсиках», то порхал в небе вместе с птицами, свисая круглым «клювом» вниз, то садился на голову какому-нибудь классику литературы, то бородатый скульптор с серьёзным и сосредоточенным лицом держал этот «прибор» на ладони, а то вдруг интересные «грибочки», приплясывая, появлялись в траве рядом с основанием всем известного монумента. Мужская половина класса от смеха скрюченно лежала на партах, просвещённые девочки краснели и презрительно поглядывали на лёжа мычащих пацанов. Учительница, удивлённо щурясь на экран, пыталась высмотреть, чем это памятники и их создатели так насмешили пол класса, но - то ли она не узнавала схематичный силуэт бумажного достоинства, то ли Лёня вовремя успевал убрать из кадра эту лишнюю анатомическую деталь.

       Когда уже в старших классах на уроке НВП наш военрук Пал Степаныч достал из шкафа проектор и свернутый в рулон белый экран, мы все удивленно переглянулись. Будем смотреть военные сказки? Уставной диафильм? Но, оказалось, урок был посвящён знакомству со службой в советской армии, как там устроена казарма, столовая, ленинская комната и спортплощадка с плацем. Тоже не особо весело и интересно. Но болтать в свете проектора бумажной «аппаратурой», как в 5-м классе, было уже как-то несолидно. И пока военрук, поручив кому-то читать и крутить колёсико, заполнял свои ведомости, мы придумали, как развеять казённую скуку. И вставили диафильм в проектор вверх ногами. Читали и крутили мы диафильм сами, и легко читая перевернутые буквы, весело смотрели, как спят прилипшие во сне к кроватям на потолке солдаты, сидя на том же потолке, едят в столовой, и маршируют по бетонному небу, ровно свесившись вниз головой.

     Прошло уже много лет, мои детские диафильмы куда-то пропали, но сам проектор остался. И пока дети были маленькие, я с удовольствием им показывал купленные по случаю сказки. Встречая на развалах со старыми вещами эти пластиковые бочонки с туго свернутой пленкой внутри, я машинально перебирал их и читал названия, надеясь встретить свои любимые детские истории. И вот недавно мы с сыном зашли в открывшийся рядом магазин подержанных вещей. Помимо всякого интересного барахла там была целая коробка с диафильмами, по 50 рублей за штуку. И пока сын смотрел, что там есть интересного в магазине, я начал копаться в этой коробке. В основном там были всем известные классические сказки, или те же скучные учебные пособия. Но, взяв буквально третий по счету диафильм, я не поверил своим глазам. Это был «Веер Тэнгу».

       В тот же вечер в темноте комнаты засветился прямоугольник экрана, и в тишине раздался знакомый скрип колёсика проектора. На экран завораживающе наползал знакомый серый квадрат с теми же непонятными цифрами и отверстиями. Мой уже взрослый сын, улыбаясь, замер в таинственном ожидании. Мы будем вместе смотреть «Верх Тэнгу».