За то и молимся

   Мне кажется, что я постоянно занимаюсь плагиатом – ворую чужие идеи, а потом с благородным видом пропагандирую их как свои.
   Не помню ни одной своей идеи – все ворованные. Оправдываю себя только тем, что считаю, что у меня хороший вкус – и почему бы не пропагандировать то, что считаешь важным – не за деньги, а за совесть.
   Так вот: по иудаизму полагается найти себе учителя.
   Но, мало ли что полагается по иудаизму... Например, полагается жениться...
   Мой товарищ по учёбе старательно пытался несколько раз завести семью – с тяжёлыми последствиями для окружающих и, соответственно, тюремным сроком для него...
   А потом его учитель-раввин сказал: " Если ты болен физически, психически, духовно – то жениться не обязан – не обязан выполнять эту заповедь. Тебе
Г-сподь засчитает твоё желание выполнить заповедь как само выполнение заповеди ".
   С тех пор мой товарищ больше не пытался жениться...
   Так вот: я, в отличии от него, до сих пор не оставил попыток найти себе учителя, но не было такого раввина, встретив которого, я бы не начинал спорить с ним до опупения.
   Наверное, это тоже болезнь...
   Но кое-чему у кое-кого я по ходу дела всё-таки научился.
   Один мой учитель-раввин был математиком по светскому образованию – его, даже, кто-то из учеников Лобачевского хотел на кафедре у себя оставить...
   Другой мой учитель тоже обладал талантом учёного и он, таки-да, устроился работать на кафедре – только не на кафедре математики, а на кафедре теоретической физики...
   А третий мой учитель был вор-карманник, который совершил тшуву ( тшува на иврите – это раскаяние ) – и стал раввином, полностью завязав с воровством.
   Вот эти три человека обладали сверхнормальным уровнем терпения для того, чтобы выдерживать все мои эскапады.
   Самое интересное, что они – три совершенно разноплановых человека очень часто, не сговариваясь, говорили мне одно и то же: " Устное Учение предостерегает: " Есть споры во Имя Небес, и есть споры не во Имя Небес ". "
   Меня это выражение просто бесило: почему не надо спорить по любому нормальному поводу, если в спорах рождается истина?
   Чем истина во Имя Небес отличается от истины, которая не во Имя Небес?
   Может ли истина быть, чисто теоретически, со знаком плюс, или со знаком минус?
   Вся моя вампирическая сущность заядлого спорщика восставала против того, чтобы спорить исключительно во Имя Небес, а не потому что хочется.
   Поэтому, я решил сначала выпить кровь из самой лёгкой добычи – из пожилого праведника-математика.
   Небрежной походкой я подошёл к нему и задал ненавязчивый вопрос: " Скажите, пожалуйста, почему после Геометрии Лобачевского, после Теории Относительности Эйнштейна иудаизм до сих пор абсолютную истинность высказываний признает исключительно за Всев-шним, а не за любой истиной, привязанной к определённой ситуации, за истиной, привязанной к определённой системе координат, за истиной, привязанной к определённому наблюдателю?
   Математик оценивающе посмотрел мне в глаза и ответил вопросом на вопрос: " А кто создал наблюдателя? А кто создал плоскости? А кто создал трёхмерное пространство? А кто создал время, которое для нас почему-то идёт только вперёд?..
   После ответа математика мне почему-то стало стыдно – я поблагодарил его – и свалил в безразмерное пространство, но всё же не успокоился – пошёл пить кровь из физика.
   " Скажите, пожалуйста, – спросил я у него, – после всех открытий в квантовой физике, после того, как электрон появляется то тут, то там в зависимости от заданности измерений, после того, как электрон одновременно и частица, и волна, после того, как появляются теории о том, что во вселенной существует всего-навсего лишь один-единственный электрон, а не множество – так вот: почему бы не признать относительность любых суждений, а не истинность чьего-либо мнения вне времени и пространства?
   Физик, как и математик, для чего-то так же понимающе посмотрел мне в глаза и, вдруг, очень грубо сказал: " У нас на кафедре все почему-то сходились во мнении о том, что сколько поле не квантуй – всё равно получишь х..."
   Так как у физика, кроме всего прочего, был ещё первый разряд по боксу, то мне с ним, лично, говорить было не о чём – и я пошёл к "карманнику".
   – Послушай, – сказал я, – ну, почему Устное Учение так яростно протестует против споров, которые не во Имя Небес?
   Кто может заранее точно знать, какой спор будет во Имя Небес, а какой спор будет не во Имя Небес?
   "Карманник", опять-таки, внимательно посмотрел мне в глаза и, опять-таки, вместо прямого ответа спросил:
   – Как ты думаешь, почему столько много воров работают на бону, или на базаре?
   Почему тебе не понятно, что легче всего украсть там, где давка и спор?
   Неужели ты не в курсе, что все разбирательства и войны начинаются с гнилых базаров?
   Неужели ты не знаешь, что тот, кто хочет изменить мир к лучшему, начинает с того, что перестаёт базарить ни о чём?
   Неужели тебе не ясно, что, если к тебе на ровном месте подваливают и начинают говорить ни о чём – значит, тебя собираются обмануть, отвлечь твоё внимание – обокрасть, или ограбить, а то и убить?
   Я попросил у "карманника" прощения и отошёл – пошёл думать горькую думу...
   А потом у меня сын оказался в больнице... Ну, и я с ним – он тогда был ещё маленьким... А жена тогда сама болела...
   Ну, и вот, лежу я со своим сыном в больнице, а рядом в кроватке  чужой грудной ребёнок кричит-стонет... А родителей с ребёнком нет – с ними тоже что-то тогда случилось... Лежит он один и мучается...
   И, вот, заходит к нам в палату девушка, говорит, что она из организации, помогающей роженицам и грудничкам в трудных случаях, берёт ребёночка на руки и баюкает, ухаживает за ним целую ночь...
   А я ей даже чаю не предложил приготовить, принести из коридора... До сих пор стыдно...
   Я-то урывками, но спал, а она целую ночь на ногах...
   Под утро у ребёнка температура спала – он перестал стонать – а я, вдруг, разлепил глаза, а может быть, и не разлепил – меня каким-то видением-пониманием торкнуло: я как-то почувствовал, что у Б-га эта девушка с чужим ребёнком на руках вне времени и пространства записана...
   А потом я вышел на балкон, а там старика-араба сыновья притащили перед смертью с белым светом прощаться...
   А потом старик посмотрел в последний раз, махнул рукой, вернулся в палату и умер...
   И тут меня очень сильно торкнуло – я бы тоже хотел так умереть: попрощаться с белым светом, обнять Всев-шнего за ноги – и умереть...
   И вот тогда именно я и понял, что нет никакой разницы в том, как кто и на каком языке Всев-шнего называет – главное – сердце, душа, отношение...
   А потом был такой случай: я навещал умирающего во Французской больнице возле Старого города в Иерусалиме...
   Там больница для умирающих...
   Там католики работают...
   Там меня тоже чем-то вневременным торкнуло...
   Там почти весь персонал – молодые ребята и девушки...
   Там почти все Б-га видят... Видят переход к Б-гу, а не смерть...
   А, ведь, там можно было бы, на первый взгляд, от всех этих умирающих умом двинуться...
   И вот тогда, когда меня там чем-то вневременным торкнуло – я увидел: все эти молодые ребята, да и весь персонал – все у Б-га за пазухой – все достигли вневременной вечности.
   Немцы они, или русские, евреи, или арабы – что посеешь, то и пожнёшь.
   Наука – наукой, квантовая физика – квантовой физикой, а слияние с Б-гом – это слияние с
Б-гом.
   Вообще-то ничего нового я вам рассказать не могу...
   Один раз приходят к Моисею товарищи и говорят, что в лагере ещё пророки объявились и активно пророчествуют... Может быть, их надо арестовать?
   Моисей внимательно посмотрел на товарищей и сказал: " Я бы очень хотел, чтобы все в лагере стали пророками! "
   За то и молимся!