К звёздам

Летний полдень был обыденно жарким. Ничего необычного. Солнце палило с такой силой, что куда ни взгляни — даль хаотично плавилась. В воздухе витала духота; мешаясь с ароматами луговых трав, она превращалась в ядрёный целостный запах, которым было трудно дышать. Нельзя было просто сделать свободный прохладный вздох, поэтому всё живое вокруг буквально задыхалось. Хотелось бы, чтоб в тени деревьев можно было укрыться от этой напасти, но нет. Совсем нет. В тени было так же знойно, и ни о какой прохладе речи идти не могло. Тяжело даже представить, где же вообще спастись от этой жары. В местном озере поверхность воды нагрелась настолько, что казалось: вот-вот закипит. Лишь выплыв на глубину, можно было почувствовать ногами нечто, напоминающее желанную прохладу. Пожары в такое время господствовали, как никогда. А борьба с ними становилась более чем просто ожесточённой.
В этом летнем аду, на веранде своего дома, в излюбленном кресле-качалке сидел седой, усатый, приличных лет мужчина. Приспустив свою соломенную шляпу, он мирно покачивался, погрузившись в дрёму, лишь изредка приоткрывая один глаз, чтобы взглянуть по сторонам. С раннего утра мистер Лайт выходил с газетой, садился в своё кресло, читал, смотрел на горизонт, а к полудню, когда температура достигала своего пика, закрывал глаза и проматывал самые разные мысли и воспоминания у себя в голове. Совсем один он жил в ветхом домишке, что стоял посреди луга.
Шестьдесят лет назад своими руками, от основания до крыши, старик построил жилище. Строитель из него, надо сказать, был и впрямь отменный. За всё то время дом, как стоял, так и стоит, не шелохнётся. Дивный дом. Всё же одинокий, но дивный — это точно. После того как Лайт женился, они с женой много путешествовали, пока однажды не остановились вот прямо здесь, и Полли не сказала: «Вот здесь мы и заживём». Она была ещё той авантюристкой, вы уж поверьте. От неё можно было ждать всего, даже чего и представить нельзя. Сегодня ей дом подавай, завтра — мы едем к морю, через час — ты уже на краю света. Стоите и смотрите, как пылает закат. Но каждое мгновение с ней ощущается совсем по-иному. Ты не просто проживаешь — ты живёшь. Рядом с ней и дышишь по-другому. За ней ты готов идти куда угодно и когда угодно. Дом сколотить? Да на раз плюнуть. Билл никогда и спорить не думал, для него не было лучше награды, чем улыбка лучезарной, энергичной миссис Лайт.
Старик покашлял, поднял шляпу и уже по привычке осмотрелся. Никого. Впрочем, как и всегда. А кому взбредёт в голову бродить сейчас на улице, да ещё и в такой глуши? Тяжело выдохнув, мужчина поднял с пола газету, под которой стоял стакан с водой. Начал пить. Прохладу воды, увы, сохранить не удалось, и утолить жажду было не так уж и просто. Опустошив стакан, Лайт вернул его на место и уставился в газету. Собственно, ничего нового он там не находил уже неделю. Почта давненько не приходила, видимо, из-за жары почтальон просто был не в силах добраться сюда. А кроме просроченных выпусков, в доме и не было ничего более. Так и с ума сойти можно. Мужчина покачал головой.
Когда-то очень давно, в далёком бесконечном детстве, по соседству жила девочка. С самого первого дня, как только случился первый шаг, они стали не разлей вода. Бегали, кричали, купались, учились, плакали, смеялись. Их родной городишко становился тесноват со временем: чем старше они становились, тем сильнее разрастались и амбиции. В один звёздный вечер на крыше какого-то многоэтажного дома Полли спросила:
— Знаешь что, Билли?
— Что же?
— «Что же?» Ты всё время сразу отвечаешь. Ну ты и зануда. — Полли пихнула его локтем в бок.
— Ау, ты чего? Ты же спросила: «знаешь что?»
— Да, я спросила, а ты как всегда... — девушка изобразила гримасу.
Билл просто продолжал лежать с вопросительным выражением лица. Она явно хотела что-то сказать ему, вот только он совершенно не понимал, что же. Для Полли выражение его лица расценивалось вовсе не как вопросительное, а скорее как глупое и ничего не понимающее. За что она пихнула его ещё раз всё в тот же бок.
— Ай, Полли, да что ты делаешь? Дыру же пробьёшь.
— «Дыру же пробьёшь» — передразнила она его и показала язык. — Соберись уже. Ну так вот, ещё раз. Знаешь что?
— Нет, но мне очень интересно, только не бей больше.
— Не сахарный. Ну так вот. Я придумала.
— Что ты придумала?
— Ну как что? Что мы с тобой будем делать.
— И что же?
— Когда закончим школу, мы уедем отсюда. Навсегда.
— Да ну. Прямо-таки навсегда? — в голосе читался некий намёк на сарказм. За что тут же прилетел вполне ожидаемый подзатыльник.
— Ой, понял, понял. Навсегда, так навсегда. А куда мы поедем-то?
— Как это куда? Куда дорога поведёт, туда и поедем. — Полли посмотрела на звёзды. Сегодня эти огни светили ярче, чем обычно. Завораживая своим видом, они влекли к себе, туда высоко, в неизвестность. — Красиво, да? — парень поднял взгляд вверх.
— Ага.
— Потом мы отыщем место, где ты построишь нам дом.
— Я не умею дома строить...
— Ну так учись уже, время зря терять нельзя.
— А. И то верно.
— Такими же вечерами мы будем выходить и смотреть на звёзды прямо, как сейчас. И будем мечтать.
— Прямо как сейчас?
— Именно.
— А о чём же мы будем мечтать?
— Не знаю, но думаю, нам будет о чём.
Всё же Полли была права. Как ни странно, всё случилось именно так, как она сказала. После свадьбы — на четырёхколёсном чуде. Да-да, именно «чуде», по-другому назвать язык не повернётся. Сам Уильям урвал на распродаже по очень уж выгодной цене, как ему тогда казалось. Ох уж и получил он тогда от жены. Нужно было видеть, как здоровенный парень залез на дерево, а внизу Полли уже размахивала скалкой. Весь район стоял на ушах. Всё же зря она это: тысячи километров проехали, а ей хоть бы хны. Ну глохла, ну приходилось прямо на трассе ночевать, но романтика же. Как бы то ни было, путешествия с ней навсегда останутся в душе. Длинная дорога скатертью стелилась куда-то вдаль. Сквозь время Лайт ещё не раз вспомнит свои путешествия. Сколько же всего отражалось в его молодых энергичных глазах. Горы, равнины, леса, поля. Несоизмеримым единым пейзажем они играли в голове. Создавали ту непередаваемую атмосферу дороги и авто. Когда сидишь за рулём, а свежий прохладный ветер дует тебе в лицо, как плывёшь туда навстречу новому. В каждом городе встретишь разных людей, узнаешь от них столько всего, что на три жизни вперёд хватит. Выпьешь холодного, а затем в машину — и в путь. Но всё это не было бы этим без неё. Рядом сидящей, родной, весёлой. Если представить, что всё вокруг раскрашено самыми разными красками, то художник был с Биллом в одной машине. Каждый закат и рассвет, пока он был с ней рядом, был лучшим в жизни.
Одним жарким днём их корабль на колёсах бросил якорь непонятно где и совершенно не ясно во сколько.
— Ну что, опять?
— Похоже, радиатор. Не видишь, пар валит?
— Вижу, вижу. Ох уж эта развалюха, надо было тебя всё-таки прибить.
— Не ворчи, сейчас я посмотрю.
Пока Билл копался под капотом, Полли решила осмотреться вокруг. Неподалёку она обнаружила замечательную лужайку с одним большим ветвистым деревом. Зелёная сочная, шелковистая трава росла повсюду. А ещё много всяких полевых цветов. Усевшись в тени могучего дерева, ей вдруг стало так уютно и хорошо, что совершенно не хотелось двигаться с места.
— Полли, готово! Твой умелый муж всё починил!
Тишина.
— Полли, ну ты где?! Полли!
Совершенно не обращая внимания на настойчивый зов мужа, она лежала в тени дерева, прикрыв глаза.
— Вот ты где. Я тебя обыскался уже. Ты чего не отве...
— Тссс...
— Что «тсс»?
Девушка пнула его ногой.
— Понял, понял. — Билли опустился рядом с ней.
— Слышишь?
— Что?
— Птицы поют. Красиво.
— Слышу.
Повисла тишина. Только птицы щебетали, разбавляя её приятной звонкой мелодией.
Через год на этом самом месте словно из земли вырос небольшой аккуратный домик, в котором семья прожила долгие счастливые шестьдесят лет. Каждый вечер они выходили к большому дереву, чтобы взглянуть на те самые звёзды, что так ярко светили там далеко. А ещё мечтали. Да, совершенно точно. Мечтать им было о чём, но с каждым годом Билл понимал, что о большем счастье, чем нынешнее, и мечтать нельзя.
Лайт вновь покашлял и, тяжело выдохнув, встал с кресла. Ещё раз он взглянул на горизонт, осмотрелся по сторонам, затем вошёл в дом. К вечеру жар отступал, и только когда темнота покрывала всё вокруг, можно было по-настоящему вздохнуть разбавленным свежестью воздухом. Стрекот сверчков раздавался по всей округе. Выйдя из дома, Уильям включил фонарь и неспешным шагом направился к одинокому дереву, что стояло там впереди на горизонте. Каждый шаг давался со старческим трудом, но был уверенным и несгибаемым. Шелковистая трава привычно шуршала под ногами. И вот Лайт уже у дерева. Погасив фонарь, он уселся, прислонившись к нему спиной. Прохладно и хорошо. Он поднял взгляд вверх, на звёзды. Спустя столько лет они всё так же ярко горят там, где-то далеко. Он прикрыл глаза, представляя, что Полли всё так же сидит с ним рядом, мечтая вслух.