Этюд Аэлита. Архивариус собственного отчаяния

Аэлита вошла не одна. Она вкатилась, толкая перед собой стопку папок выше колена.
— Я принесла отчётность, — сказала она, и голос её звучал, как у пациента, которому сообщили, что операция отменяется.
Профессор медленно обошёл стол и заглянул за верхнюю папку. Аэлита была там. Уставшая, но не сломленная.
— Выглядит как баррикада, — заметил он.
— Это моя жизнь. Я решила перебрать старые материалы. И знаете, что я нашла? Статью о том, как правильно дышать, чтобы не стареть. Я написала её пять лет назад. Я тогда верила. Сейчас я дышу и старею одновременно. Где справедливость?
Она рухнула в кресло, папки угрожающе накренились, но выстояли.
— Я пыталась её перечитать. И поняла, что не помню, о чём писала. В голове — шум. В папках — пыль. В душе — отчётность. Я журналист или архивариус собственного отчаяния?
Профессор вернулся на место. Отодвинул чашку с кофе, чтобы не задеть папки.
— Вы боитесь не бумаг. Вы боитесь, что всё, что вы сделали, — это бумаги. А хочется — что-то живое.
Аэлита подняла на него глаза.
— Откуда вы знаете?
— Потому что вы сидите в кресле и держитесь за папки, как за спасательный круг. А спасательный круг не должен пахнуть типографской краской.
Она выдохнула. Медленно. Глубоко.
— Я хочу написать что-то одно. Важное. Не про дыши-не-старей. Про жизнь. Про… — она замолчала.
— Про что?
— Про то, как тюбик с пастой сбегает по ночам. И про киви, которое предаёт. И про носок, который воскрес. Это же смешно. И грустно. И… по-настоящему.
Профессор кивнул. Один раз.
— Тогда садитесь и пишите. Не здесь. Дома. За столом. Без дедлайна. Просто для воздуха.
Аэлита посмотрела на свои руки. Потом на папки. Потом на него.
— А вы прочитаете?
— Я всегда читаю то, что написано не для отчётности.
Она улыбнулась. Встала. Папки, потеряв равновесие, рассыпались по полу веером, но она даже не оглянулась.
— Заберите их себе, — сказала она с порога. — На растопку. Или на память. А я пошла дышать. Не по инструкции. По-живому.
Дверь закрылась.
Профессор постоял, посмотрел на бумажный хаос.
Потом налил себе кофе и улыбнулся. Впервые за день.